Ночной переход. ч. 1
На «крайний» водопой и сборы ушло не более десяти минут. Закончив приготовления, люди без команды собрались полукругом в ожидании напутственных слов. Я вглядывался в напряжённые лица, понимал, что бойцам не нужно знать истинное положение дел, поэтому заговорил таким тоном, как будто речь идёт всего лишь об очередном переходе до следующего привала:
- Всё, мужики! Отдохнули и хватит. Пора уходить. До точки всего десять километров. Немного, но мы должны поднапрячься, чтоб пройти большую часть до восхода солнца. Теперь о главном. Леденёв! Прикрываешь тыл вместе с братьями-чеченцами. В авангарде пойдут Васильев и Оганесян. Парни! Мы будем следовать за вами в пределах видимости. Если что, успеем подсобить. Но и вы не забывайте назад поглядывать. Курс строго на восток. Держи компас, Васильев. Группы с носилками идут за мной. Иманявичус, следишь за сменами. Всё должно быть по-честному. Остальным не отставать. Всё. Вперёд, ребята. Выстраиваемся по ходу движения.
Я ожидал вопросов, но их не последовало: бойцы молча подняли носилки и двинулись вперёд, на ходу выстраиваясь в определённый мною порядок. Я оглянулся и замер на секунду. Мне вдруг показалось, что в небе сверкнул луч автомобильных фар.
***
Я шёл и думал о том, что имел полное право скрыть от бойцов реальную обстановку. «Бывают в жизни моменты, когда правда идёт во вред. – Рассуждал я. – Сейчас именно такой. Какая, в принципе, разница, преследуют нас духи или нет? Десять километров до точки или пятнадцать? Меры я принял. Впереди и в хвосте опытные пацаны. Запас воды имеется. Боеприпасов, правда, маловато, но на один бой хватит. Теперь главное дойти и дождаться вертушек».
Вроде бы всё логично, однако чувство тревоги не оставляло меня, поскольку я понимал, что бойцы знают о преследовании, и кто-нибудь из них вполне мог расценить замалчивание как неуверенность командира роты в благополучном исходе. Желая заглушить беспокойство, я принялся отсчитывать расстояние парами шагов, но очень скоро сбился и махнул на затею рукой: «Для пустыни привычные методы измерения не годятся. Здесь надо не метрами, а «барханами» считать. Сейчас поднимемся на этот бархан, потом на следующий, вот тебе вполне законченная мера пути. Останется только название придумать».
Праздная забава на деле оказалась отличным отвлекающим маневром: вскоре я почувствовал, как из сердца уходит тревога, уступая место спокойствию и уверенности в том, что отряд с каждым шагом отрывается от преследования. Раз за разом поднимаясь на гребень очередного бархана, я оглядывался назад, стараясь высмотреть отблеск автомобильных фар, но позади не было ничего, кроме песков.
Ночь замерла, как бы сопротивляясь времени. Правда, луна и звёзды по-прежнему освещали пески, но где-то у горизонта уже появилось тонкое лезвие рассвета. Тишину изредка прерывали стоны раненных. В такие моменты ко мне возвращалась тревога. Тревога за их жизни. Сергеева уже не вернуть, но я продолжал надеяться, что остальных мы доставим живыми.
Остановившись у подножия бархана, я дождался носилок и посмотрел на фельдшера.
- Ты как, Костя? Держишься?
- Куда я денусь? – Пожал плечами медик. – Я как все. Со взводным тоже нормально. Похоже, сдюжит. Но вот Раджабов … короче, совсем плох пацан. Пульс еле-еле … и вообще.
- Понятно. Ты почаще осматривай их. Вдруг что-нибудь потребуется?
Я понимал, что мой совет отдаёт откровенной глупостью, и даже был готов выслушать от Константина пару нелестных замечаний, однако тот ограничился коротким «Есть» и прошёл мимо, справедливо посчитав разговор законченным.
«Смышлёный парень. Даже вида не показал», - подумал я, наблюдая, как бойцы в очередной раз на ходу подменяют друг друга у носилок. Дождавшись, когда в поле зрения появятся замыкающие, я ускорил шаг и вскоре занял своё место в походном порядке.
Отряд продолжал движение. Впереди маячили фигуры Васильева и Оганесяна. Тыл был прикрыт Леденёвым и братьями Дадашевыми. Али и Вахой. Ваха - настоящий горец. Молчаливый и выносливый. Али, его младший брат, наоборот, большой любитель пошутить и посмеяться. Ну а Серёга Леденёв - проверенный и опытный боец. Почему я именно сейчас подумал о них? Всё просто. Потому что главная опасность таилась позади. Она шла за нами по пятам, скрывалась в песках и ждала подходящего момента, чтобы нанести удар в спину.
Неожиданно пришло в голову, что после первого рейда Сергей нечасто попадался мне на глаза. Вспомнилось только, как он препирался со старшиной из-за портянок. Всем выдали новые, а ему достались старые, заношенные, размером в полтора носовых платка. Уж не знаю, какая кошка в тот день пробежала между ними, но мне даже пришлось вмешаться, чтобы восстановить справедливость.
- Товарищ капитан! - Догнал меня Джураев. - Барбухайки близко. Я слышал моторы.
- Ночь приближает звуки. Тем более в пустыне. – Отговорился я. – Скорее всего, ты ошибся с расстоянием. По песку машины движутся со скоростью пешехода. Духи не могли так быстро нас догнать.
- Я родился в пустыне. – Упрямо возразил боец. - Мой отец был пастухом. Я десять лет учился в русской школе, но помню всё, чему он меня учил. Пустыня не приближает звуки. Машины ближе, чем вы думаете.
Его категоричный тон заставил меня напрячься.
- Слушай меня, джигит! – Намеренно повысил я голос. - Слушай очень внимательно. Мы не можем просто взять и улетучиться. Мы можем только идти вперёд и рассчитывать на тех, кто в замыкании. На Леденёва и братьев Дадашевых. У нас трое раненных и один двухсотый. Мы обязаны их доставить. И «твой» дурацкий дипломат тоже.
- Товарищ капитан! – В голосе «джигита» неожиданно зазвучали просительные нотки. - Можно я передам кому-нибудь дипломат, а сам пойду к Ледку?
- Не «можно», а «разрешите». Слушай, сколько можно учить тебя уставу? Ладно, иди. И, пожалуйста, береги себя.
Наверное, я не должен был произносить последнюю фразу. Однако слова вырвались сами по себе, и мне не было стыдно за секундную слабость. Мы оба хорошо понимали, что ждёт арьергард, если ему придётся вступить в бой.
- А дипломат? – Спохватился Джураев. – С ним, что ли?
- Сюда давай. – Проворчал я. - Нет. Пожалуй, закрепи его на спине. Только покрепче.
Боец закончил работу, когда Леденёв с братьями уже подошли к нам. Сергей и Ваха были спокойны, а в глазах младшего плескалась тревога.
- Товарищ капитан! – Позабыв об этикете, опередил старших Али. - Мы чётко слышали моторы и видели свет фар.
- Товарищ капитан! – Вступил Ваха, отодвинув брата. - Похоже, духи забуксовали. Они не могут ехать быстро. У нас есть время, чтобы оторваться. Сколько кэмэ до точки?
— Вот что, парни! – Обратился я ко всем сразу. - Если духи догонят, занимайте оборону и бейте по машинам. Надо лишить их колёс. Тогда они не смогут догнать отряд и применить миномёты. Отходите короткими перебежками. Мы услышим стрельбу, закрепимся и обеспечим вам отход. А пока принимайте пополнение. – Подтолкнул я Джураева. - Всё понятно? Тогда с Богом! И Аллах вам в помощь ...
Взмахнув напоследок рукой, я развернулся и пошёл догонять отряд. Внутри меня бушевали чувства: я никак не мог отделаться от мысли, что предал своих солдат, оставив их один на один с противником. Но у меня не было выбора, и я не мог поступить иначе. Кто-то должен прикрывать отход, а мы обязаны доставить тело Сергеева и раненных товарищей на базу. И ещё дипломат с какими-то документами на арабском языке. Ведь если Джураев правильно понял бачу, а Абдулбаки сказал правду, то эти бумаги помогут предотвратить теракты и спасти жизни многих людей. Я понимал, что всё сделал правильно, но не мог избавиться от мерзкого чувства. Чувства, которому я не мог даже названия придумать.
Продолжение следует.
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aQMHxmPBVChkKfg3
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/