Простуда подкралась незаметно, как тихий вор, укравший последние силы. Сперва просто запершило в горле, потом тело заломило, а к вечеру Вера лежала в маминой кровати, горячая как уголек, с головой, тяжелой и пустой, словно ее набили ватой. Слишком многое случилось за эти дни – нервное истощение, слезы, холодный ветер на кладбище. Организм сдался.
Мир сузился до размеров комнаты. Вера проваливалась в тяжелый, беспокойный сон, где лица мамы, начальника фирмы и цифры из отчетов сливались в один беспорядочный кошмар. В бреду ей казалось, что она разговаривает с мамой через старую кулинарную тетрадь. Та лежала на одеяле, и Вера вжималась лицом в прохладный клеенчатый переплет, пытаясь уловить знакомый запах.
Ее спасали соседи. Тетя Галя приходила каждые несколько часов, чтобы поправить одеяло, поставить на тумбочку чашку с клюквенным морсом или просто посидеть рядом в тишине. Дядя Миша принес из своей мастерской резную деревянную кружку, «чтобы пить было приятнее». Они не спрашивали, не лезли с расспросами. Они просто были рядом, как стойкие, молчаливые скалы в бушующем море ее горя и болезни.
Тетя Галя принесла куриный бульон, который сварила по маминому рецепту. Она не говорила этого вслух, но Вера узнала аромат с первого же вдоха. Это был не просто запах курицы и овощей. Это был запах детства, заботы, безопасности. Тот самый, что стоял в доме, когда она, маленькая, болела ветрянкой или ангиной. Мама называла его «еврейским пенициллином», с легкой улыбкой говоря, что это лекарство от всех болезней, и душевных в том числе.
Когда Вера попыталась сесть, тетя Галя подложила ей под спину подушки и подала глубокую фаянсовую миску. Пар от бульона был густым и целебным. Он пах лавровым листом, черным перцем горошком и чем-то неуловимо домашним. В плавающих золотистых кругах жира покачивалась тонкая домашняя лапша, кусочки нежной куриной грудки и яркие точки моркови.
Первый глоток обжег губы, но Вера не остановилась. Теплая жидкость покатилась по горлу, и казалось, она заживляет каждую микротрещинку, каждый надрыв изнутри.
Феба не отходила от Веры ни на шаг. Кошка устроилась рядом, свернувшись калачиком, и ее громкое, размеренное мурлыканье было похоже на звук целительного камертона. Она вставала только тогда, когда Вера заходилась в приступе кашля, и тогда теплая, пушистая мордочка тыкалась в горячий лоб, словно пытаясь забрать болезнь на себя. Это пушистое, безмолвное сочувствие было порой красноречивее любых слов.
На третий день болезни, когда жар спал и осталась лишь разбитость и глубокая усталость, в дверь постучали. Тетя Галя впустила незнакомого мужчину. Высокого, подтянутого, с седыми висками и удивительно молодыми, грустными глазами.
— Добрый день, Вера? – голос у него был низким, бархатным. – Меня зовут Георгий Олегович. Уж вы простите меня за вторжение. Ольга… ваша мама, часто говорила о вас.
Он сел на стул у кровати, положив руки на колени. Руки эти были большими, сильными, с темным загаром, не сходившим даже зимой. Вера смотрела на него, и кусочки мозаики вдруг сложились в единую картину. Мамина таинственная «встреча с подругами» по средам. Ее задумчивая улыбка, появившаяся в последние годы. Новый шарфик, который она так берегла.
— Мы встречались с твоей мамой последние пять лет, – тихо сказал Георгий, словно угадав ее мысли. – Она стеснялась. Говорила, что нам уж поздно для таких историй. Что память о вашем отце, ее военном, жива в ней. Но… чувства были взаимными. Очень глубокими.
Он говорил о маме с такой нежностью и болью, что у Веры снова сжалось сердце. Но на этот раз боль была светлой. Она узнавала в его словах маму – живую, любящую, счастливую, какой она не видела ее очень давно.
— Я пришел не только познакомиться, – продолжил Георгий. – Я пришел поговорить о ее мечте. Ольга всегда хотела открыть маленький ресторан. Не для денег. А для души. Место, где люди могли бы прийти, поесть домашней еды и почувствовать себя… как дома. Она даже место присмотрела.
Вера невольно приподнялась на подушках.
— Место?
— Старая оранжерея в усадьбе Щербатовых. Вы должны ее помнить. Она стоит на отшибе, у самого леса. Её уже лет двадцать никто не использует.
Вера закрыла глаза – и увидела. Высокое здание с арочными окнами, многие из которых были выбиты. Кирпичные стены, поросшие диким виноградом. Внутри – хаос из сухих листьев, обломков стеллажей и проросших сквозь трещины в плитке одуванчиков. Но даже в этом запустении угадывалась былая красота.
— Я уже договорился об аренде, – сказал Георгий, и в его голосе прозвучала твердая нота. – В память об Ольге. Я хочу, чтобы этот ресторан стал реальностью. Но одного моего желания мало. Ольга говорила, что вы… что у вас есть дар. И что вы когда-то мечтали о готовить как шеф-повар.
Вера смотрела на него, и все внутри нее замерло, а потом взорвалось тихой, ослепительной радостью. Вот он - ответ на все ее вопросы. Ответ, который пришел не из тетради, а из самой жизни, через человека, который любил ее маму. Это была не просто идея. Это было воплощение ее давней, забытой мечты и осуществление маминого желания. Соединение двух душ в одном деле.
Она быстро прикинула в уме: финансовая подушка, 1 350 000 рублей. На ремонт, оборудование, первые закупки… На год скромной жизни без доходов должно хватить. Риск? Огромный. Но страх перед ним был уже иным. Не парализующим, а мобилизующим.
— Я… я не знаю, что сказать, – прошептала она, и слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы облегчения и надежды. – Это же… это именно то, о чем я… мы…
Георгий Олегович улыбнулся своей печальной улыбкой и положил свою большую руку поверх ее горячей ладони.
— Значит, решено. Как только поправитесь, поедем смотреть нашу оранжерею.
После его ухода Вера лежала и смотрела в потолок. Слабость еще была в теле, но дух ее парил. Она думала о бульоне, который вернул ей ощущение заботы. О кошке, которая делила с ней болезнь. О Георгии, который принес ей не просто соболезнования, а будущее.
Мамы не было. Но ее любовь, казалось, нашла новые пути, чтобы вернуться к дочери. Через соседей, через кошку, через мужчину с грустными глазами, через старую оранжерею и через рецепт в тетради, который ждал своего часа. И Вера наконец-то поняла, что делать. Жить. Готовить. Любить. Исцелять. Начинать все сначала.
Ссылки на все опубликованные главы смотрите здесь
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь