— Когда я увидела его, сидящего на нашем старом диване, с этим пустым взглядом в никуда... У меня что-то внутри оборвалось. Мой Геннадий, мой Гена, казалось, покинул эту жизнь ещё раньше, чем я решила покинуть его. Знаете, бывает такое — человек вроде рядом, а душа его уже где-то далеко-далеко. Вот и он такой.
Я стояла у двери с чемоданом, собралась с силами и повернулась к нему. Хотела что-то сказать — такое, знаете, решительное, чтобы точку поставить. А он просто смотрел на меня, как будто я чужая, как будто и не прожили мы вместе пятнадцать лет.
— Ты куда собираешься, Тамара? — спросил он так... ни тебе волнения, ни тебе безразличия. Просто спросил, будто про погоду.
Я уж собралась с мыслями ответить, а тут вдруг слёзы к носу подступили. Стою и понимаю — не могу. Не могу больше тут оставаться, не могу больше жить этой жизнью.
А началось всё... даже не знаю, когда. Наверное, давно уже началось.
В тот день я возвращалась от автобусной остановки после поездки в город. Встретила Марью Никифоровну — она у нас в деревне фельдшер, ходячая газета, про всё и всех знает. Мой Гена её терпеть не мог, а мне вот приходится общаться.
— Как дела, Тамара? Как съездила-то? — спросила она, головой так покачивает, будто уже знает ответ.
— Нормально, — ответила я, а потом вспомнила про дедушку и добавила: — Жаль только, что с дедом не успела помириться перед смертью.
— Твоего деда я всего раз видала. С таким и не помиришься! Характер — кремень! — прищурилась Мария, словно оценивая меня.
Я так вымученно улыбнулась. Что тут скажешь? Дед и правда был суровым человеком.
— Да, дед крутой был... И отец мой, его сын, такой же, — я посмотрела куда-то вдаль, на дорогу.
— А ты не такая, — заметила она и вдруг добавила: — Не в них пошла. Нерешительная ты, Тамара.
Я только вздохнула. Что правда, то правда. Во мне всегда боролись два чувства — тоска по детству, когда дед учил меня музыке, и обида на тот день, когда мы с ним разругались вдрызг.
— А что Гена твой? — вдруг спросила Марья.
— Да лежит, — махнула я рукой. — Аппетита никакого, жалуется всё. Мы уже всех врачей объездили, а помочь никто не может. Он уже... — я запнулась, — прощаться со мной начал.
Марья фыркнула:
— Умирает, значит, твой муж, Великий Артист! — это она его так называла, с издёвкой. — Я бы, конечно, поверила, что ему плохо... но странно, что врачи ничего найти не могут.
— Врачи не могут ничего найти, потому что искать-то и нечего! — не выдержала я.
— Ой, Тамара, какая же ты... наивная, — она покачала головой и свернула в свой переулок.
Она же не знала, что ждало меня дома. Как же я не хотела туда возвращаться! Я даже специально сказала Гене, что приеду только к вечеру. А он тогда ответил:
— Езжай, конечно, томчик, я и без тебя справлюсь. Наследство, оно ж на дороге не валяется.
И такая пустота внутри от этих слов... Ему и в голову не приходило, какой тяжёлой была для меня эта поездка. Какие воспоминания всплыли.
Я решила не идти сразу домой, а прогуляться немного, успокоиться. Сидела на лавочке у реки и вспоминала, когда же всё началось рушиться. Ведь Гена раньше другим был — рыбалку любил, с друзьями пиво пил на берегу, жизнью интересовался. А потом... потом что-то надломилось.
Я вспомнила, как осталась в этой деревне после ссоры с дедом. Дед хотел, чтобы я по его стопам шла, музыкантом стала. Я тогда скрипку забросила — не моё это стало, душа не лежала. Закончила музыкальное училище через силу и сказала ему:
— Дед, не хочу больше! Хочу чем-то земным заниматься, нормальным.
Ох и разозлился он тогда! Кричал, что ""лучше коровам хвосты крутить, чем так на скрипке пиликать"". Я тогда психанула, вещи собрала и уехала. Куда глаза глядят.
Так в деревне и оказалась. И Гену встретила. Он тогда от других деревенских парней отличался — умный, с мечтами о жизни за пределами нашей дыры. Я таяла, когда он смотрел на меня, будто я самое прекрасное создание на свете.
Забыла и про горячую воду в городе, и про другие удобства, и про то, как городские парни пытались произвести на меня впечатление. Купила корову — сама, на свои деньги. Гена предлагал мне мотоцикл, но я гордилась тем, что сама заработала на эту корову.
А потом, потом... Всё как-то незаметно менялось. По капле, понимаете? Гена всё чаще лежал на диване, всё реже что-то делал по хозяйству.
Помню, как мы поссорились, когда крыша потекла. Я ему:
— Ген, ну что это такое? Скоро крыша на голову рухнет, а ты ничего не делаешь!
А он только рассмеялся:
— А что я могу сделать? Крышу перекрыть — знаешь, сколько денег нужно?
— Ну так иди работай, заработай! — не выдержала я.
— Да нет тут работы для меня, — отмахнулся он, как от мухи. — Это ты у нас деловая, со своей коровой.
Вот это его бездействие меня и убивало. Не безденежье, не проблемы, а то, что он и пальцем не шевелил, чтобы что-то изменить.
— Ну и неженка ты, Гена! — выпалила я тогда.
А он как взорвётся:
— Вот ты какая на самом деле! Как все деревенские! А я-то думал, ты не такая... не такая глупая и вонючая, как все эти деревенские клуши. Всё, ухожу!
Схватил свои вещи и ушёл. К матери, конечно. К Анастасии Ивановне, чтоб ей... Ой, ладно, не буду. Но эта женщина — отдельная история. Она всегда считала, что я для её сыночка не пара. Что я ничего не умею, что он должен быть благодарен уже за то, что вообще жену нашёл.
В тот день я долго не могла успокоиться. Ходила по дому, смотрела на нашу жизнь — и вдруг как будто пелена с глаз упала. Я поняла, что так больше не могу. Не могу жить с человеком, который сдался, который плывёт по течению и ничего не хочет менять.
Решила съездить к деду — помириться. А его уже и нет. Вот так вот — не успела.
А когда вернулась в деревню, зашла к свекрови за Геной. И услышала их разговор через приоткрытую дверь. Свекровь говорила сыну:
— Ну и зачем тебе эта Тамара? Бросила тебя на произвол судьбы, уехала. Да она и по хозяйству-то ничего не умеет. Тупая как пробка!
И Гена... Гена смеялся. Вместе с ней смеялся над моей спиной.
Вот тогда-то что-то во мне и перевернулось окончательно. Я не стала заходить, тихонько ушла домой. И решила — всё, хватит. Надо начинать новую жизнь.
Сначала продала корову соседке — Марье Николаевне. Она давно приглядывалась к моей молочнице.
— Марья Николаевна, вы ещё не передумали корову покупать? Продаю, — сказала я ей, стараясь говорить спокойно.
— Ой, Томочка, твоя молочница такая... она того не стоит, — начала торговаться соседка.
— Недорого отдам, — отрезала я. — Но сегодня нужно, чтобы забрали. Я уезжаю совсем. И курочек вам в подарок.
Старушка даже растерялась от такой щедрости:
— Дед! Иди, хлев готовь! — крикнула она мужу.
Когда Гена узнал, что я корову продала, он примчался домой. Впервые за долгое время я увидела в его глазах что-то похожее на эмоцию.
— Тамара, ты чего это удумала? — спросил он, глядя, как я собираю вещи.
— Уезжаю, Гена. Насовсем, — ответила я спокойно.
— Куда уезжаешь? Зачем? — не понимал он.
— В город. К новой жизни.
— А я? — растерянно спросил он.
Я только усмехнулась:
— А что — ты? Женишься на какой-нибудь дурочке, перевезёшь свою маму к себе, будете жить-поживать...
— Ты с ума сошла! Мы же... мы же любим друг друга, — пробормотал Гена.
И знаете, в этот момент мне стало его даже немного жалко. Потому что он, кажется, сам верил в то, что говорил. Верил, что у нас всё хорошо, что мы любим друг друга. Не замечал, как давно уже всё умерло.
За мной приехал Михаил — мой старый друг из города. Я позвонила ему из автомата на почте, и он сразу согласился помочь. Хороший человек, участливый.
Когда мы грузили мои вещи в его машину, Гена стоял рядом, беспомощно наблюдая.
— Тамара, не уезжай, — сказал он наконец. — Я... я всё изменю. Правда.
— Поздно, Ген, — ответила я. — Слишком поздно.
Мы с Михаилом уехали, а Гена так и остался стоять посреди двора. Маленький, потерянный. Жалко его, конечно. Но себя ещё жальче.
Через три месяца мы встретились в ЗАГСе — оформлять развод. Он сильно постарел за это время, осунулся. Пытался что-то говорить о второй попытке, о том, что изменился. Но я-то знала — ничего он не изменился. Просто испугался остаться один.
А я... я теперь в городе. Работаю, живу. Иногда достаю дедову скрипку. Пальцы ещё помнят. Может, он был прав насчёт музыки? Кто знает...
*****
Спасибо, что провели это время со мной ☕️
Если эти истории греют — подпишитесь, чтобы мы не потерялись: я пишу для вас каждый день.
📚 Можете почитать другие мои рассказы — там много таких же правдивых историй, которые находят дорогу в сердце: