Если бы традиционный русский костюм заговорил, он рассказал бы свою историю через кокошник. Ведь в каждом регионе этот головной убор «звучал» по-разному.
Слово «кокошник» происходит от древнерусского слова «кокошь», означавшего «курица» или «наседка». Считается, что прижилось оно благодаря характерной форме, напоминающей пышный куриный гребень. Хотя точных данных о сакральном смысле убора не сохранилось, этнографы полагают, что связь с птицей могла символизировать здоровье и многодетность владелицы.
На Руси головные уборы строго разделялись по семейному статусу. Девушки до замужества могли украшать волосы венцами, оставляя на виду свою косу — главную гордость красавицы.
Замужние же женщины обязаны были полностью прятать волосы, и кокошник, надежно скрывавший прическу, стал важнейшим атрибутом их статуса. Обычно кокошник впервые надевали на свадьбу, а после — по большим праздникам: для хороводов, масленичных гуляний и семейных торжеств.
Изначально кокошник был распространен во всех слоях общества, однако Петр I запретил аристократам носить традиционный костюм, так что убор сохранился лишь в крестьянской, купеческой и мещанской среде. Реабилитация произошла при Екатерине II, которая любила наряжаться в русский национальный костюм на маскарадах, а всеобщая мода на национальные мотивы в одежде пришла после победы над Наполеоном.
Окончательно он вернулся в высший свет в 1834 году, когда указ Николая I ввел придворный дамский костюм, дополнявшийся кокошником для замужних дам.
Аристократические уборы, носившиеся на макушке, сильно отличались от своих народных прототипов. А фасон тиар российских императриц, напоминающий очертания кокошников, стали популярны по всей Европе.
Королева Елизавета II в такой тиаре выходила замуж.
Кокошник всегда был предметом роскоши и семейной реликвией, которую бережно передавали по наследству. Украшенный золотым шитьем, речным жемчугом и самоцветами, он мог стоить как целый дом.
Каждый регион России имел свои уникальные формы кокошника. Этнографы могут определить по деталям убора не только губернию, но и конкретный уезд или даже село.
Самобытность местных кокошников формировалась под влиянием локальных традиций и развитых ремесленных центров. В разных губерниях существовали как небольшие мастерские, так и крупные артели, а особой славой пользовались монастырские золотошвейные промыслы.
В Москве и соседних губерниях носили кокошники, похожие на цилиндры, расшитые растительным орнаментом.
В Костромской и Ярославской губерниях носили кокошники с высоким треугольным гребнем.
У сословия однодворцев (людей, которые несли военную службу на границах государства и при этом владели участками земли) в Курской губернии сложился тип кокошника с двумя гребнями.
Северные кокошники из Архангельска и Олонца прозвали корабликами за их причудливую форму. Их богато украшали жемчугом, который добывали в северных реках.
В Вологде носили так называемые сборники с гребнями.
Нижегородские кокошники были похожи на равносторонние треугольники.
В Тверской губернии делали «ряски», или «каблучки» с перламутром или жемчугом.
В Новгородской губернии шили кики, которые напоминали старинные головные уборы: кички и сороки. Их часто называли «ясными головками», потому что их богато украшали шитьём из позолоченных нитей.
Во Владимире и Суздале возник кокошник в виде перевернутого полумесяца, который получил в народе прозвище «лунник» и позже распространился очень широко — от Подмосковья до Урала.
А в Пскове (в Торопецком уезде Псковской губернии) ходили в так называемых шишаках, в которых главным элементом декора были выпуклые детали, напоминающие шишки, украшенные жемчугом или перламутром.