Предыдущая часть:
На следующий день Катя два часа провела в полиции, давая показания как свидетель. Следователь сказал, помогла существенно, хоть ничего особо ценного нового не добавила, но подтвердила факты.
— Только вот что, — попросил прощаясь следователь. — Вас спросят о нашем разговоре, возможно. Может, через кого муж узнает косвенно. Говорите, что это всё вопросы о пожаре и деталях. Даже электриков поругайте за проводку. А о муже — как о погибшем и похороненном, не раскрывайте подозрения.
Вечером Катя заехала за Серёжей к дому Ивана Евгеньевича, чтобы забрать его на ночь. Мария всё ещё не уехала домой.
— Завтра билет взяла на поезд, — сообщила она. — Ох, как вы помогаете с мальчиком. У меня двушка: я в одной комнате, дочь с мужем и малышом в другой, тесно. Ипотеку хотят взять, но денег не хватает пока. Зять работу нашёл хорошую, но там проверка месяц длится на безопасность. У вас как с опекой?
— Выяснила, лучше опекунство оформить — быстрее и проще по документам. Справки собираю сейчас, волокита та ещё с бюрократией. Надеюсь, через неделю-две закончу процесс.
Прошло несколько дней спокойно. Отпуск кончился, Катя вышла на смену в клинику, заглянула к бизнесмену в свободное время между пациентами. Виктор Михайлович стоял у кровати на ногах.
— Разве можно вставать? — удивилась Катя. — Травма серьёзная, перелом.
— Корсет надели специальный, — пояснил он. — Хирург сказал, потихоньку двигаться нужно, чтоб сращение быстрее шло. Но долго нельзя ходить, устаю. Коляска привезли, — кивнул в угол палаты. — Складывается легко, удобная для передвижения.
Осторожно подойдя к коляске, Виктор Михайлович сел в неё медленно.
— В самом деле хорошая модель, — оценила Катя, увидев, как спинка обхватывает тело полностью для поддержки.
Они поболтали о пустяках, о погоде и новостях, но бизнесмен явно недоговаривал что-то важное. Наконец, глянув на дверь, чтобы убедиться, что никого нет, шёпотом сообщил: Антон скоро получит новые документы, включая загранпаспорт для побега.
— Куда сбежать планирует — неизвестно пока. Любовница меняет рубли на валюту по мелочам в банках. Но чемодан целиком не вывезти — лимит на вывоз наличных.
— Верно, но можно распределить деньги между собой и ею. Часть на счета переводит. Мой человек следит за этим незаметно.
— Когда собираются бежать? — спросила Катя. — Примерно можно предположить?
— Ещё далеко до этого. Сумма большая очень, не скажу точно — испугаешься масштаба.
Прошла неделя. Катя дважды была у следователя по вызову, но ничего нового не узнала из его вопросов. С бизнесменом полицейский говорил чаще, почти ежедневно, но тоже мелочёвка без прорывов.
— Ваши люди эффективнее полиции работают, — сказала Катя однажды, выслушав рассказ о беседе.
— Выходит, так оно, — усмехнулся мужчина. — Им проще, не светятся напрямую. Это всё делают другие нанятые специалисты.
Дни для Кати летели быстро: работа в клинике с пациентами, общение с Виктором Михайловичем в палате, домашние дела с Серёжей — уставала крепко к вечеру. Хорошо, Серёжа самостоятельный мальчик: один дома прибирается в комнатах, в магазин ходит за продуктами по списку, даже ужин простой готовит, как научился у деда.
У бизнесмена здоровье улучшалось постепенно — он не просто шагал по палате пару метров, а гулял по коридору больницы, держась за коляску для опоры. Жена, разозлившись, что бизнес не отобрать, подала на развод официально, потребовала половину имущества, включая банковские счета и наличные средства.
Адвокат Виктора Михайловича устроил процесс так умело, что она получила только четверть от всего, а наличные не тронули вовсе — был документ от экспертизы, что все купюры сгорели в пожаре без остатка.
— Антон беспокоится сильно, — сообщил бизнесмен Кате при встрече. — Понял, что почти раскрыт нами. Всю сумму на валюту не обменяли ещё. На счета мало перевели. Думаю, сбегут скоро, в ближайшие дни.
— Куда направятся? И с остальными деньгами что сделают?
— Подозреваю, у матери на даче держит остаток наличных. Кстати, она в курсе всей махинации с пожаром и фальшивыми похоронами, помогала скрывать.
Виктор Михайлович угадал с сроками. На следующий день Катя вошла в палату, а он уже в обычной одежде, не в больничной пижаме.
— В десять вечера вылет во Вьетнам из аэропорта. Позвонил следователю заранее — задержат их на регистрации или сразу после, не дадут улететь. Охрана аэропорта в курсе операции. Нам с вами нужно ехать туда на опознание для подтверждения.
— Как вы поедете в таком состоянии? — забеспокоилась Катя. — Двигаться много нельзя пока по предписанию. В машине сиденья не приспособлены для пациентов с переломом.
— Нормально организую. До машины дойду сам потихоньку. Коляска в сложенном состоянии войдёт в багажник легко. У вас универсал? Поеду лёжа сзади на сиденье для комфорта. Потом сам доберусь внутри терминала или вы завезёте меня на коляске.
Несмотря на накладную бороду, почти неотличимую от настоящей, большие очки и непривычную причёску, Катя узнала мужа с незнакомой блондинкой в очереди на регистрацию рейса.
— Где они стоят? — тихо спросил полицейский в форме обычного охранника аэропорта, проходя мимо Кати и Виктора Михайловича в коляске, чтобы не привлекать внимания.
— В лёгкой синей куртке, с бородкой, в больших очках, — показала Катя пальцем незаметно на пару в середине очереди. — Рядом блондинка в джинсах и жёлтой кофте. У них два ярких чемодана с вещами.
Задержали без проблем и шума. Антон попробовал бежать в сторону, но его сразу схватили полицейские в штатском. Стоящие в очереди пассажиры испугались от внезапных действий.
— Успокойтесь, граждане, всё нормально, — обратился к людям один из полицейских громко. — Это всего лишь задержание по делу, не паникуйте.
Когда с Антона сняли весь маскарад в отдельной комнате аэропорта, тот же полицейский позвал Катю и Виктора Михайловича для опознания.
Муж смотрел на неё с ненавистью в глазах, так же на бывшего партнёра, чьё лицо частично скрывали бинты и медицинская маска от ожогов.
— Выжил, подлец, — прошипел Антон сквозь зубы, увидев Виктора.
— А ты дрянь, — бросил он жене злобно. — Знал, что гадина, но не такая подлая.
Потом Антон признался под давлением улик в инсценировке своей смерти, ограблении партнёра и поджоге дома. Всё спланировал заранее с деталями. Во время переговоров сказал Виктору Михайловичу, что пойдёт чайник поставит на кухню. Проходя мимо двери, Антон плеснул бензином на деревянную перегородку, покрытую лаком, и устроил замыкание электропроводки намеренно. Из-за чего дом погрузился во тьму сразу.
Незнающий расположение комнат партнёр попытался выбраться из дома в темноте, забыв при этом о чемодане с деньгами в панике. Антон же, выскочив из коридора быстро, подхватил чемодан и скрылся в другой комнате, имевшей второй выход на улицу сзади. Будучи уверенным, что партнёр по бизнесу попытается спастись через главный вход, он заранее облил бензином пол веранды и её стены, чтобы огонь распространился быстрее.
В качестве обвиняемой была привлечена и мать Антона. Она знала об инсценировке гибели сына. Правда, о том, что при этом должен был погибнуть партнёр в огне, не догадывалась изначально. Но зато Марина, любовница, также проворачивавшая с ним некоторые сделки по бизнесу, не только знала обо всём плане, но и принимала активное участие в подготовке, закупая бензин и подготавливая документы. Именно она увезла Антона в безопасное место после пожара, в качестве которого был выбран загородный отель "Охота". А ещё Марина вместе с любовником побывала в его квартире в то время, когда та пустовала из-за отъезда Кати. Они искали банковские реквизиты Катерины, причём относящиеся к счёту, которым она почти не пользовалась ежедневно. Это было нужно, чтобы внести наличные на различные счета постепенно, тем самым не вызывая подозрений у банков.
Ещё во время следствия Катя подала заявление на развод с Антоном. Как заверил её адвокат, нанятый Виктором Михайловичем для помощи, затруднений с этим не было из-за улик преступления. Ну, а что касается раздела имущества, то пока счета Антона оставались арестованными по делу, делить деньги было нельзя до приговора.
Чемодан с похищенной наличностью бизнесмену вернули сразу после вступления в законную силу приговора суда. Правда, пришлось предъявить документы, подтверждающие законность происхождения этих средств от сделки.
Точно так же происходило и с суммами, отправленными преступной парочкой на банковские счета для отмывания.
Когда наконец всё закончилось с судом, Катя уговорила Виктора Михайловича лечь в платную клинику, где опытные специалисты из пластической хирургии избавили бы его от следов ожогов на лице с помощью операций. К тому времени они давно уже перешли на "ты" в общении, и их отношения из дружбы переросли в нечто большее, с взаимной поддержкой.
Разумеется, всё это время Катя не забывала о Серёже, заботясь о нём ежедневно. По его просьбе несколько раз ездила с ним к дому на городской окраине, где мальчик жил с дедушкой раньше, чтобы он мог вспомнить и не чувствовать разрыва. И ещё несколько раз они оставались там на ночёвку, чтобы Серёжа не скучал по привычному месту.
Мальчишка уговаривал её, чтобы они просто остались там жить постоянно. Ведь неподалёку находилась его школа, а в классе у него остались друзья, с которыми он общался.
— Давай так, — в конце концов, предложила Катя после обсуждения. — Мы будем жить в моей квартире, где места больше, но я буду тебя отвозить в эту школу на машине каждое утро, а потом забирать после уроков. Ну а когда сильно захочешь побыть там, поживём в доме какое-то время, на выходных или каникулах.
Когда начался учебный год в сентябре, они так и сделали, хоть приходилось вставать пораньше для поездки.
Но к середине сентября с лица Виктора Михайловича сняли бинты после операций. И вот теперь вместо безобразных следов на его щеке были тоненькие, едва заметные шрамы.
Искренне радуясь улучшению, бизнесмен сообщил:
— Врач обещал, что со временем шрамы станут ещё меньше, почти незаметными.
— А что насчёт позвоночника? — озабоченно спросила Катя, видя корсет. — Ты ведь всё ещё в нём ходишь.
— Спать разрешили уже без него, только ходить с ним для поддержки. Сказали, что окончательно снять можно будет через месяца два, когда сращение завершится.
— Дядь Вить, — неожиданно вступил в разговор Серёжа, который пришёл с Катей. — А почему ты к нам не переедешь жить? Тебе ведь одному скучно, наверное, в своей квартире. Переезжай, я тебя научу на компьютере нормально работать. Ты же там только текст набираешь и какие-нибудь таблички рисуешь.
— А ведь он прав, — немного смутившись, поддержала мальчика Катя. — Ты один в большой квартире остаёшься. Даже представить не могу, насколько там одиноко вечерами после работы.
— Да вроде всё нормально у меня, — почему-то покраснев, запротестовал бизнесмен. — Фильмы бывает смотрю в интернете, что-нибудь интересное читаю, да и с коллегами общаюсь по телефону.
— Ой, не обманывай себя, — стараясь заглянуть бизнесмену в глаза, уверенно заговорил ребёнок. — Я же знаю, ты хочешь быть с нами. Всегда ждёшь, когда тётя Катя придёт в палату. Сам говоришь, вроде по делу звонишь, а на самом-то деле о какой-то ерунде болтаете.
— Ой, да ладно тебе, — попыталась остановить его Катя мягко.
— Думаете, я маленький, ничего не понимаю? — не согласился мальчик упрямо. — Дядь Вить, вот прямо сейчас зови тётю Катю замуж. Ну, считаю до трёх.
— Серьёзный ты парень, опасно с тобой связываться, — краснея, сказал Виктор и, повернувшись к Кате, предложил: — Кать, а может, правда, поженимся?
— Серёж, ну ты... — начала Катя, но добавила: — Согласна. Я тоже хочу.
А ближе к Новому году они сыграли свадьбу — Виктор уже обходился без корсета, а шрамы на его лице стали почти незаметными.