Свекровь позвонила ближе к одиннадцати вечера, когда Катя уже собиралась ложиться спать после долгого дня на курсах. Она явно злилась, но при этом выплёскивала всё на Катю, которая ничем не провинилась, и коротко объявила, что в их дачном доме случился пожар, где погиб Антон.
— Похороны через день. Выезжай немедленно. И зачем ты вообще сорвалась на эти курсы? Какое там повышение квалификации? — отчитывала её Вера Семёновна, не давая вставить слово. — Врачей в городе полно, а ты без этих бумажек рецепта выписать не можешь? Короче, дуй в аэропорт. У меня билет на вечерний рейс.
Катя старалась держаться спокойно, хотя новость о смерти мужа оглушила наповал, и она едва могла осознать случившееся. Она тщательно подбирала слова, чтобы не сорваться, объясняя свою ситуацию.
— Курсы уже закончились. Мы просто документы забираем. Вылет в половине двенадцатого ночи. Утром или днём рейсов в наш город нет. Вы же понимаете, что я ничего не могу изменить? Рейс фиксированный, и от меня это не зависит.
Когда Катя добралась до аэропорта и встала в очередь на регистрацию, погода начала портиться — сначала моросил лёгкий дождь, потом задул ветер. Поначалу он был несильным, но быстро перерос в настоящий ураган, который парализовал работу аэропорта. Через огромные окна терминала пассажиры, уже услышавшие о задержках нескольких рейсов из-за непогоды, видели, как один из больших тополей у входа медленно перегибался под порывами ветра и в итоге рухнул на асфальт перед зданием.
— Слава богу, никого не задело, — озабоченно сказал кто-то из стоявших рядом, наблюдая за происходящим снаружи.
— Откуда такая буря взялась? По прогнозу ничего подобного не обещали, — добавил другой пассажир, проверяя приложение с погодой на телефоне.
Шторм бушевал до утра, потом на время стих, но через час приятный женский голос по громкой связи объявил о новой задержке из-за возобновления ветра. Ещё через полчаса ветер снова перешёл в ураган, и все рейсы встали. Катя, уставшая от бессонной ночи и бесконечного ожидания в зале, с завистью слушала объявления о посадке на те самолёты, которые успели улететь в короткий перерыв между порывами бури. Она надеялась, что вот-вот начнётся посадка и на её рейс, но на табло ничего не менялось — только информация о задержке по погодным условиям.
Когда буря разыгралась заново, снова позвонила свекровь. По голосу было ясно, что она кипит от ярости из-за того, что Катя ещё не приехала. Она упрекала сноху, что та якобы не спешит и ей наплевать на смерть мужа, игнорируя ситуацию в аэропорту.
— Знаете что? — в какой-то момент не выдержала Катя, решив доказать реальность проблемы. — Я сейчас подойду к выходу, и вы услышите, что тут происходит, какой ветер и шум.
— И что с того? — не унималась свекровь, не веря объяснениям. — У нас тут тоже ветер поднялся недавно, но это не повод задерживаться.
Вылететь удалось только глубокой ночью, когда погода наконец утихла. В самолёте Катя так и не смогла уснуть — мучила обида на свекровь, которая звонила ещё три раза и твердила, что нужно было ехать поездом, несмотря на все неудобства. Вера Семёновна не хотела понимать, что на поезде уйдёт почти двое суток, да и ходит он только по нечётным дням, так что выехать получилось бы как раз в день похорон, и это не имело смысла.
Ожидая вылета и потом сидя в салоне, Катя размышляла, как так вышло, что Антон остался ночевать в том дачном доме, который они купили два года назад и до сих пор приводили в порядок, делая ремонт по частям. Из разговоров она помнила, что у мужа планировалась важная встреча в неформальной обстановке с партнёром по бизнесу, и местом выбрали именно этот дом, чтобы обсудить детали без посторонних. Но отчего начался пожар? Она не могла взять в толк — ведь Антон заменил всю проводку, нанял опытных электриков, купил материалы, которые они рекомендовали, даже одного из них взял с собой в магазин, чтобы убедиться в правильном выборе.
Выйдя из аэропорта ранним утром, Катя поймала такси, доехала домой, оставила чемодан с вещами из поездки и, взяв свою машину с парковки у дома, направилась в ритуальный зал, где проходило прощание. На прощание пришло немного народу — несколько родственников со стороны мужа и пара коллег из его работы. С её стороны никого не было, видимо, родным в городе даже не сообщили о смерти, а родителям в посёлке за полтораста километров свекровь и не подумала звонить — она их недолюбливала по каким-то своим причинам, хоть и не говорила об этом прямо.
Родственники мужа, особенно свекровь, смотрели на вдову с явным осуждением, словно виня её в случившемся. На её тихое приветствие никто не ответил, игнорируя присутствие. Когда Катя спросила, почему гроб закрытый, ей ответил не родственник, а один из коллег мужа — объяснил, что тело сильно обгорело.
В час дня работники бюро вынесли гроб и загрузили в катафалк для перевозки на кладбище. Провожающие расселись по двум микроавтобусам, а Катя поехала на своей машине следом. Перед этим она предложила кому-нибудь из них сесть к ней, чтобы было удобнее, но никто не отреагировал, продолжая игнорировать.
Когда гроб поставили на табуретки на кладбище у выкопанной могилы, у Кати зазвонил телефон — от спешки, усталости после бессонной ночи и всего остального она забыла поставить на беззвучный режим. Свекровь и родственники сразу зашикали, показывая недовольство, а Вера Семёновна ещё и прошептала громко, чтобы все слышали:
— Ну что ты явилась? Не могла додуматься телефон отключить? Стоишь тут, позоришься. Антон из-за тебя погиб. Ты по командировкам шастаешь, а он ради тебя надрывался, чтобы всё для семьи было.
Смутившись и чувствуя вину за оплошность, Катя отошла в сторону от группы, тем более что звонок повторился, и она не хотела мешать церемонии. Номер был незнакомый, но могло звонить из клиники — она не предупредила о задержке рейса из-за бури, и сегодня была её рабочая смена. Голос в трубке оказался детским, вроде мальчика лет десяти-двенадцати. Катя хотела сказать, что он ошибся номером, и попросить не перезванивать, но ребёнок опередил, говоря быстро и тихо.
— Не уходите с кладбища. Дождитесь, когда всё закончится, и послушайте, о чём будут говорить могильщики, те, кто копают могилы.
Сначала Катя подумала, что это дурацкий розыгрыш от кого-то из знакомых, но потом решила поверить — а вдруг правда что-то не так с похоронами, и это подсказка. Она не стала уточнять, кто звонит, и просто отключилась.
Когда прощание завершилось и все пошли к автобусам, чтобы уехать, Катя сделала вид, что следует за ними, но задержалась у машины. Стоя у машины на парковке, она дождалась, пока все уедут с территории, обошла здание администрации кладбища и, пройдя немного по лесу вокруг ограды, пробралась на территорию через просвет в заборе — заметила, что один столбик упал, оставив проход. После звонка мальчика она кралась по узкой тропинке между рядами могил, стараясь не шуметь, и, подходя к большой сосне недалеко от свежей могилы, услышала мужские голоса. Осторожно выглянув из-за ствола, увидела трёх могильщиков на скамейке в тихом уголке. Вокруг было пусто, без посетителей, а воткнутые в землю лопаты показывали, что им предстояло копать новую могилу для кого-то другого, а сейчас они просто отдыхали перед работой.
— Не пойму я всю эту муть с сегодняшними похоронами, — говорил один из них, видимо, обсуждая только что прошедшую церемонию. — Какая-то скрытность. Куда тело дели? Может, утонул где или ещё что? А могила просто для вида, без настоящего покойника.
— Ой, Миш, успокойся, — отмахнулся второй, не желая углубляться в подозрения. — Деньги-то заплатили приличные за такую работу. За такие полмесяца вкалывать надо. А что гроб из-за песка тяжёлый — наше не дело, нас наняли просто закопать.
— Да, с песком они переборщили, — хмыкнул тот, кого звали Мишей, вспоминая, как опускали гроб. — В зале ребята вчетвером носят, им если показалось потяжелее обычного, то внимания не обратили. А нам опускать без помощников пришлось, еле управились.
— Кстати, заметили, родственники вели себя как по-настоящему? — задумчиво спросил третий, анализируя поведение на похоронах. — Может, и не знали, что песок хоронят вместо тела. А я думаю, тут нечисто. Кто-то выгодную аферу провернул. Не зря такую сумму отвалили, чтоб мы молчали и не задавали вопросов.
— Вот и молчи, — поставил точку в разговоре первый, чтобы не развивать тему. — Сам знаешь, молчание — золото. Кто его знает, что будет, если разболтаем кому-то. Давай заканчивай перекур, хоть что-то сделаем. Завтра меньше работы останется.
Катя, пригнувшись и ступая осторожно, чтобы троица её не увидела и не заподозрила присутствия, направилась к проёму в заборе, через который вошла. Подслушанное озадачило — получалось, в гробу вместо тела мужа был обычный песок для веса, и похороны были подставными. Но где тогда муж, если тела не было?
Пробираясь между деревьями к воротам по лесной полосе, Катя, размышляя об этом открытии и пытаясь связать факты, не заметила толстую сухую ветку у самой земли, торчащую из-под листьев. Падение вышло неудачным — подвернулась нога, и ступить на неё стало невозможно из-за острой боли. Осторожно ощупав голеностоп руками, она как врач поняла, что это растяжение связок, без перелома, так что к утру должно пройти после отдыха, а если боль останется, то не сильная и позволит ходить.
Подобрав ту самую ветку, которая стала причиной, Катя опиралась на неё, чтобы меньше нагружать ногу и распределить вес, и медленно ковыляла к воротам по тропинке. Получалось плохо — резкая боль вспыхивала каждый раз, когда нога касалась земли, даже слегка, и Катя не выдерживала, тихо постанывая от дискомфорта.
— Что случилось? — раздался незнакомый мужской голос из-за ближайшего куста. — Вам плохо? Могу помочь, если нужно подвести или подержать.
Из-за куста вышел пожилой мужчина в рабочей одежде, видимо, сотрудник кладбища.
— Бросайте палку, я вас доведу, — предложил он, видя, как она хромает. — Куда вам? К выходу или машине?
— К воротам. Там моя машина на стоянке. Только поскорее, не хочу, чтобы меня здесь заметили, — ответила Катя, обрадовавшись неожиданной помощи, и оперлась на его руку.
— А как вы поедете? — удивился незнакомец, оценив состояние ноги. — Управлять-то не сможете с такой болью.
— Посидите у меня в сторожке час-полтора, пока не утихнет. Можете даже полежать, там диван нормальный. За это время боль хоть утихнет, и поедете без риска, — предложил он, помогая ей идти шаг за шагом.
Мужчина поддерживал её под руку, пока они шли по тропинке, и говорил что-то ещё о погоде и работе, и с каждым словом Катя ловила, что этот чуть хрипловатый голос она когда-то слышала в прошлом. Краем глаза поглядывая на него, она вдруг осознала — это бывший преподаватель биологии из медуниверситета, где она училась. Как его звали? Она вспоминала фамилию, пока они шли.
Узнавание пришло внезапно, когда они подошли ближе к сторожке.
— Иван Евгеньевич, вы преподавали биологию в медуниверситете, давно уже, лет пятнадцать назад. Вы меня, наверное, не помните, я была на первом курсе в одной из групп.
— Ух ты, точно, — удивился мужчина, приглядевшись. — Я и правда преподавал там. Но всё кончается, работа ушла.
Стареющий профессор в итоге оказался никому не нужен после выхода на пенсию — пенсия маленькая, не буду жаловаться на детали. Мы с женой продали квартиру в центре и переехали на окраину, тут неподалёку двухэтажки стоят, взяли двушку и ещё участок в пяти километрах с домиком для отдыха. Там банька, малина, смородина растут, всё для спокойной жизни. Оставшиеся деньги детям разделили поровну. Потом моей Лидии Ивановны не стало от болезни. Ладно, не о том сейчас. Вы скажите, в каком году учились? Может, вспомню группу.
Разговаривая о старых временах университета, сторож кладбища и бывшая студентка медленно шли по тропинке к сторожке. Наконец вышли на открытое место недалеко от ворот, и Катя, ойкнув тихо от боли, присела, пытаясь спрятаться за стоящими машинами на парковке.
— Что такое? — забеспокоился Иван Евгеньевич, заметив её движение.
— Там! — кивнула она на трёх могильщиков у ворот, которые всё ещё стояли и курили. — Не надо, чтоб они меня видели, вдруг узнают, что я здесь оставалась.
Услышав страх в её голосе, сторож пошёл к ним, чтобы отвлечь. О чём говорили — неизвестно, но вскоре вся троица направилась на другую парковку на противоположной стороне территории, и их машины скрылись за поворотом дороги, уезжая с кладбища.
В сторожке с отдельным входом Иван Евгеньевич предложил лечь на диван, заверив, что через пару часов боль уймётся достаточно, чтобы сесть за руль и можно будет ехать без опасности.
— На всякий случай посмотрите, — протянул он картонную коробку из шкафа. — Там лекарства разные, может, что подойдёт для вашей ноги.
Пока Катя разбирала препараты в коробке, ища подходящее, хозяин несколько раз пытался дозвониться кому-то по мобильному.
— Куда он запропастился? — с досадой пробормотал мужчина, не дозвонившись в очередной раз, и, увидев её взгляд, пояснил: — Внуку своему звоню, чтобы пришёл помочь или просто отчитался, где он. Серёжка несколько лет со мной живёт после трагедии с родителями. Сейчас вместе на дежурства ходим, он мне ассистирует по мелочам. Родители погибли в аварии. Дочь хотела забрать его к себе, но он ко мне привык за эти годы. Так и живём вдвоём. Только слишком самостоятельный, вечно в какие-то истории ввязывается без спроса.
Наконец внук ответил на звонок. Хотя громкой связи не было, Катя слышала слова ребёнка через динамик, и голос показался знакомым из недавнего звонка. Прислушавшись, она поняла — это тот самый мальчик, что звонил во время похорон и посоветовал подслушать могильщиков.
"Странно, — подумала Катя. — Откуда он взял мой номер телефона? И почему решил предупредить именно меня?"
Когда разговор кончился, Катя осторожно расспросила о мальчике, чтобы понять, как он мог узнать о ней. Сначала хотела рассказать о звонке и подслушанном от могильщиков, но передумала — лучше не втягивать Ивана Евгеньевича в подозрительную историю, чтобы не навредить.
Сторож охотно ответил — внук смышлёный, легко разбирается в гаджетах, находит в интернете что угодно без усилий. Как-то дед хотел поговорить с бывшим коллегой-пенсионером из университета, с которым потерял связь.
— Серёжка номер Кузьмича за полчаса нашёл в сети, — улыбнулся мужчина. — Спрашиваю: как удалось? Говорит, по соцсетям покопался, на кого-то наткнулся из общих знакомых, потом ещё связь, ещё — и дошёл до нужного контакта через цепочку.
"Может, и с моим номером так же вышло, нашёл через какие-то источники", — подумала Катя, слушая рассказ. — Молодец парень, прямо вундеркинд в таких делах.
В коробке подходящего обезболивающего не нашлось среди таблеток, но боль постепенно стихала сама по себе после отдыха. Катя уже шевелила ногой без ойканья от резких всплесков, так что если подождать ещё, то можно ехать — вечером движение слабее на дорогах, а её "Тойота" с автоматической коробкой передач, что упрощает управление с травмой.
— Не спешите, — остановил её Иван Евгеньевич, видя, что она собирается встать. — Через час стемнеет, на дорогах вообще пусто станет, безопаснее будет. Боль ещё уймётся сильнее. А пока кофе выпейте. У меня конфеты вкусные, вам понравятся, перекусите.
Домой Катя добралась поздним вечером, ехала осторожно, держась подальше от других машин, чтобы избежать резких манёвров, и пыталась разобраться в голове: почему вместо мужа похоронили песок? Если от пожара мало что осталось от тела, то зачем обман с гробом, большие деньги могильщикам и бюро за подставу? Не стали бы устраивать такую сложную схему без причины.
Продолжение :