Герой или злодей, творец или палач - все эти категории, тем более на Кавказе, меркнут рядом с куда более простой - ЗЕМЛЯК. Как результат, в советской Грузии развенчание культа личности Сталина заметно профанировалось, а Гори - и вовсе обошло стороной. Тут есть проспект Сталина, музей Сталина, памятники Сталину, а самый могущественный и противоречивый человек ХХ века был на этих улицах простым мальчишкой Сосо Джугашвили.
На стрелке Куры тянется вдоль Лиахвы парк Ахалбаги (Новый сад) - не знаю точно, каких времён, но со сталинскими коллонадами у входов:
В его глубине - памятник поэту-деревенщику Николаю Ломаури (1982), который из Тифлиса вернулся в родной уезд и прожил в нём тихую жизнь учителя. Под памятником - могила, перенесённая в 1920-х годах из разрушенного землетрясением храма.
Но у поэта в Ахалбаги есть сосед, и даже издали ни с чем не спутать грузную фигуру. Да, это памятник Сталину (1949), причём не инициатива очередных красных ролевиков, а - настоящий, исторический, переживший и Хрущёва, и Гамсахурдию, и времена Саакашвили.
Поздороваться с Вождём мы, увидев открытую дверь, зашли на холодном рассвете, а вскоре нас прогнал трясущийся от гнева старый сторож - Ахалбаги тогда был закрыт на ремонт.
С другой стороны от Царской улицы, когда-то называвшейся проспектом Ленина - ещё какие-то тихие улочки, ведущие из ниоткуда в никуда. С востока Старый Гори отсекает проспект Сталина, начинаясь у проезжего моста через Куру:
На нём есть неплохое кафе "Josef", и здесь это звучит вполне однозначно. Только вот архитектурой проспект оправдывает своё название дай бог на треть:
Непропорционально могучие сталинки в райцентрах вроде Телави - вообще фишка Грузии. Но обычно это отдельные здания, а вот в Гори по генплану 1950 года начали создавать ансамбль, как у больших. Конечно его не успели закончить, и на огромной (130 на 80 метров) площади Сталина впечатляет асимметрия сторон: со стороны Старого Гори - хрущёвки, а напротив них...
На углу - универмаг, ныне занятый каким-то банком, и для грузинской ветви сталианса он мог бы стать таким же манифестом, как главная площадь Еревана - для армянской.
Во всю длину площади вытянулась администрация - странный Советский Рейхстаг, словно трофей из Берлина на родине Главнокомандующего, и даже стеклянный купол тут отнюдь не новодел.
Но из ансамбля площади изъят элемент, вокруг которого всё это строилось. Памятник Сталину (1952) в Гори снесли не при Хрущёве (тогда на его защиту встал весь город с круглосуточным дежурством в палатках), не в Перестройку, а лишь в 2010 году. Причём даже тогда, на пике отторжения грузинами всего русского или советского, на это пошли только глубокой ночью, в оцеплении, которое сняли лишь когда Вождь лёг лицом вниз. Тем не менее, он успел попасть в кадр знакомым путешественникам, а в последнее время в Грузии всё чаще обсуждают, не пора ли его вернуть.
За "рейхстагом" - Горийский пединститут, обитающий с 1935 года в здании учительской семинарии (1876):
И по такому случаю перестроенной в советском-грузинском духе.
С севера ансамбль площади Сталина замыкают жилой дом и не попавший мне в кадр почтамт на углу улицы Чавчавадзе, рассекающей Старый Гори до моста через Лиахву. Парой кварталов дальше - гостиница "Интурист" (1956) в том же стиле:
С роскошной кованной решёткой на фасаде:
Вот - кажется, что-то банковское и может быть довоенное:
Оба здания глядят фасадами в треугольный сквер, которым проспект расширяется на одной линии с Горийской крепостью. Впереди - Государственный музей Сталина:
Проспект буквально прорубили через старые предместья - ведь поперёк места с кадра выше когда-то проходила тихая, грязноватая улица, которую никому не пришло в голову заснять. Теперь остался от неё лишь один дом, в 1937 году накрытый стильным павильоном. Совсем как ленинградский домик Петра I, и то явно не совпадение... Но про домик Сталина и вообще Гори его детства я подробнее рассказывал утром, можете пройти по вот этой ссылке.
А мы пойдём дальше, в музей:
За домиком - уже третий в Гори (с учётом снесённого) памятник Сталину, поставленный, видимо, в том же 1937 году. Более солидного музея он, в отличие от своего антагониста Гитлера, при жизни не планировал: грандиозный палаццо строился в 1951-52 годах как Музей истории социализма, где явно нашлось бы место и Марксу, и Ленину, и даже наверное этому толковому китайцу, как там бишь его?
Но Сталин умер 5 марта 1953-го, и на траурном митинге в этом же сквере грузины сошлись на том, что надо бы слегка пересмотреть концепцию музея.
От подножья огромное здание не влезает в кадр, а его башню, в чистом виде архитектурное излишество, в ультразум видно даже из Южной Осетии:
Стиль палаццо, резьба и облицовка наподобие грузинских храмов и ажурные кованные решётки - горийский подвид "сталинского стиля":
Вход - под роскошной галереей, куда целый митинг можно загнать хоть в декабре, хоть в марте, если пойдёт дождь или снег:
Безотносительно ПОЗИЦИИ(тм), сюда стоит зайти ради интерьеров - натурально, храм обожествлённого человека!
Тем более что и билет (не дешёвый) проверяют лишь на втором этаже (первый весь занят какими-то кабинета), у входа в экспозиции. "Труба" с картинами, на которых Дорогой Товарищ Сталин запечатлён при разных благих делах - последний зал, однако на входе посетители её пересекают. И посетителей этих, из самых разных стран, в музее даже в ноябре немало:
Экспозицию, при этом, я бы не назвал богатой - в основном фото, копии документов, макеты и картины без откровений. Первый зал рассказывает о пути наверх.
К марксизму Джугашвили пришёл ещё в 1897 году в тифлисской семинарии (а вот характер, как я уже рассказывал, оформился явно ещё в Гори), и по такому случаю не окончил её "в связи с неявкой на экзамен по неизвестной причине". В общество тифлисских коммунистов Кобу (такое прозвище, в честь благородного разбойника из повести Александра Казбеги "Отцеубийца", Джунашвили взял себе ещё в детстве) ввёл Вано Стуруа, а вскоре новоявленный марксист уже сам беседовал о пролетарской революции с железнодорожниками.
На излёте его существования в 1892-1903 годах Джугашвили был вхож в "Месами-даси" ("Третьей группе") - главный кружок грузинских социал-демократов. Уже в 1902 году Коба впервые заявил о себе, устроив в портовом Батуме стачку и демонстрацию 6 тысяч рабочих... а по мнению конспирологов, там же был завербован Ротшильдами. Достоверно, что в 1903 на "чудесного грузина" впервые обратил внимание Ленин, а в 1906 "кавказским Лениным" уже величали его самого.
Наконец, 12 января 1913 года под вышедшей в журнале "Дневник социал-демократа" статьёй "Марксизм и национальный вопрос" впервые появился Сталин, тогда ещё К. Сталин. Откуда взялся этот псевдоним - историческая загадка без ответа. Поговаривали о романе с некоей Людмилой Сталь, но тут стоит вспомнить, что до Сталина был ещё и Стефин, и вот со Стефанией Петровской, одесской дворянкой в ссыльном Сольвычегодске, у известного ловеласа Кобы закрутился столь бурный роман, что она уехала за ним в Баку. В итоге пару разлучили аресты и ссылки, а узнав, что Стефания завела новый роман, Стефин через Солина стал Сталиным.
Отдельно впечатлила карта, которую я обозвал "круговорот Сталина в природе": это ссылки и побеги из них. В отличие от тогдашних лидеров РСДРП, радевших за пролетария в отелях и ресторанах Европы, Джугашвили с 1901 года жил на нелегальном положении и всегда позиционировал себя как Практика. Он создавал подпольные типографии (на кадре выше макет такой на Авлабаре), устраивал стачки и митинги в нефтяном Баку, где не раз и не два оказывался в тюрьмах Ленкорани и Баилова, а порой сбегал и оттуда.
Был ли Коба разбойником экспроприатором - вопрос из той же серии, что и был ли Сосо (так его называли в детстве) хулиганом: начитанность и эрудированность ему бы точно в этом не помешали, а хитрости хватило, чтобы не подставиться документально. Знаменитую экспроприацию в Тбилиси, когда его друг-армянин Камо похитил беспрецедентную сумму, Коба вряд ли случайно наблюдал из кафе через площадь.
Ну а ссылки в Новую Уду на Ангаре, в Вологду, в Сольвычегодск, в далёкие Нарым и Курейку, в общем сплошь на Севера, открыли южанину новый огромный мир - Россию, в обитателях которой он разглядел самые калорийные дрова для Мирового пожара.
Или хотя бы - социализма в отдельно взятой стране: это тоже концепция Сталина. Став в 1922 году Генеральным секрётарём Компартии, и постепенно расширив свои полномочия до фактического главы СССР (именно так, а не наоборот!), победил в подковёрной борьбе Сталин не столько за счёт хитрости и жестокости, сколько за счёт холодного прагматизма - раз Мировой пожар угас, надо работать с тем, что есть. Для нас это стало наименьшим из зол: жечь "новую нефть" в горнилах индустриализации было решено не во благо ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, а во имя наших же следующих поколений.
Следующий зал повествует о правлении Сталина, а заодно - о жёнах и детях:
Общее место рассказов про этот музей - полное отсутствие ужасов сталинизма. Не знаю, осталась ли здешняя экспозиция неизменной с 1953 года, но похоже на то. Такова уж магия землячества - ведь и в Ельцин-Центре нет ни слова про ОПГ и чеченские войны.
Дальше информационная составляющая уходит, а музей остаётся чисто мемориальным - вот, например, зал Великой Отечественной:
Зато вот эту лампу музею подарил лично маршал Жуков:
За кульминацией идёт развязка - символический мавзолей с посмертной маской, шестой по счёту из 12 снятых в тот март:
Относительно своего здания музей невелик, и та самая труба начинается за "мавзолеем":
Первый её отсек, на фоне снимка с сединой в висках, посвящён подаркам:
Куда более скромным, чем в Ельцин-Центре или Назарбаев-Центре.
Но порой не менее впечатляющим. Вот скажем, в футляре рисовое зёрнышко из Индии, на котором в 1939 году был выгравирован текст: "О, Бог, пошли любимейшему и прославляемому в СССР И. В. Сталину - секретарю Коммунистической партии СССР - долгой и победоносной жизни, полной успехов и счастья. Да будут его друзья и соратники верными и преданными ему и делу, которое он ведёт для пользы своего народа. Пусть враги СССР сдадутся ему и преклонятся перед его прогрессивными намерениями. О, Бог, увековечь его победы!".
Всего, на английском, 382 знака.
А вот - ковры из Азербайджана. Как самый этнический из лидеров революции, Сталин не зря впервые подписал этой фамилией статью о национальном вопросе. Тогда он дал определение нации как общности языка, территории, экономики и национального характера, но вот также его слова:
"Русские коммунисты не могут бороться с татарским, грузинским, башкирским шовинизмом, потому что если русский коммунист возьмёт на себя тяжёлую задачу борьбы с татарским или грузинским шовинизмом, то эта борьба его будет расценена как борьба великорусского шовиниста против татар или грузин. (...) Только татарские, грузинские и т. д. коммунисты могут бороться против татарского, грузинского и т. д. шовинизма (...). В этом обязанность нерусских коммунистов".
Отсюда - метания между коренизацией и "расстрелянными ренессансами": идея состояла в том, чтобы нарезать страну по национальным сегментами, сформировать в каждом из них нацию, выделить из этой нации коммунистов и их силами ликвидировать её изнутри. Наверное, будь в запасе лет двести - это бы прокатило, но в итоге по плану всё пошло лишь у русских, части народов России, восточно-украинцев и белорусов. Другие нации мало того, что остановились на второму пункте, так ещё и, получая русскоязычные директивы из Москвы, однозначно понимали их именно как "борьбу великорусского шовиниста против татар или грузин". Результат - расхлёбываем поныне...
В отдельном зале - подлинная обстановка из кремлёвского кабинета Сталина с обилием его личных вещей:
Хотя интереснее всего была бы Сталинская библиотека, которая на порядки превзошла библиотеку Ивана Грозного. Дар фотографического чтения (в детстве и юности отработанный в книжных лавках) Коба использовал сполна: управляя огромным государством, он ещё и успевал читать до нескольких сотен страниц в день. В первую очередь - отраслевой литературы, что давало возможности ручного управления в вопросах индустриализации, военного строительства, атомного и космического проектов, уж по крайней мере в выборе кадров. Но где-то, особенно под старость, и этот подход сбоил - раз генетики и кибернетики Отец не понял, значит они не нужны стране.
Но ещё удивительнее, что читал Сталин и художественную литературу, иногда чуть ли не рукописи из редакций. То ли нереализованный дар поэта (в юности он писал стихи, и более того - стихи хорошие), то ли просто понимание мощи Слова (так, это Сталин на встрече с писателями назвал их "инженерами человеческих душ") заставили его ещё и взять на себя дело Редактора Всея Руси.
Машина репрессий лишь краешком затронула литературу, ту её часть, что уже процветала к моменту восхождения Вождя. Замученный Мандельштам (подозреваю - не за сами насмешки, а конкретно за "широкую грудь осетина") и расстрелянный Бабель тут были скорее исключением, а чаще, как Ахматова или Цветаева, неугодным писателям предлагалось страдать, видя сроки и казни своих близких. Коба действовал как изощрённый бес, которому нужны не умершие стоя, а живущие на коленях.
И он же создал самый эффективный в истории конвейер по утилизации талантов - Литературный институт, за полвека сделавший из реки русской словесности стоячее болото с запахом дешёвой водки.
Порой Джугашвили писал письма матери - очень тёплые, но короткие, так как грузинское письмо давалось ему с трудом. А может и не только: мать своим существованием напоминала Вождю о том, что он в сущности такой же человек, как и все те миллионы перемолотых шестернями его госмашины. Последние годы, в 1934-37, Екатерина Джугашвили жила прямо в Воронцовском дворце Тбилиси, при администрации Грузинской ССР. Там же она последний раз видела сына, и между ними якобы вышел знаменитый диалог:
-Царя помнишь? Я теперь как царь.
-Жаль, что ты не стал священником...
Дальше, в расширенной версии, она строго спросила у сына, не он ли убил царя - и Сталин поклялся, что это не его рук дело и даже перекрестился, впервые за несколько десятков лет. Но Кеке как настоящая Мать всё же верила в своего сына как всемирного защитника обездоленных.
...В 2002 якобы в кремлёвских архивах всплыло ещё одно стихотворения Сталина - "Послушник", написанное в 1949-м на грузинском и в 1952-м переведённое на русский.
Поговорим о вечности с тобою:
Конечно, я во многом виноват!
Но кто-то правил и моей судьбою,
Я ощущал тот вездесущий взгляд.
Он не давал ни сна мне, ни покоя,
Он жил во мне и правил свыше мной.
И я, как раб вселенского настроя,
Железной волей управлял страной.
Кем был мой тайный высший повелитель?
Чего хотел Он, управляя мной?
Я, словно раб, судья и исполнитель,
Был всем над этой нищею страной.
И было всё тогда непостижимо:
Откуда брались силы, воля, власть?
Моя душа, как колесо машины,
Переминала миллионов страсть.
И лишь потом, весною, в 45-м,
Он прошептал мне тихо на ушко:
– Ты был моим послушником, солдатом,
И твой покой уже недалеко!
И мне хотелось бы верить, что оно написано той же рукой, что и приказ "Ни шагу назад!", и решение о депортации вайнахов... но я тоже пытаюсь быть реалистом, и потому - не верю.
Черчилль не говорил фразу о сохе и атомной бомбе - но путь этот страна действительно прошла. Что "Смерть человека - трагедия, смерть миллиона людей - статистика" - Сталин показал не словом (на самом деле принадлежавшим гуманисту Ремарку), а делом. А мусор с его могилы "ветер истории" теперь и правда уносит, и я лишь это безучастно это вижу, стоя на ветру.
В "Ельцин-Центре" гостям показывают короткий психоделический мульт, где история России показана как бесконечная борьба самодержавия и народовластия. Я бы сказал иначе: борьба автократии и номенклатуры, поочерёдно склоняющих на свою сторону решающую силу - народ.
Главным ноу-хау сталинской системы стала наказуемость неудач: если ты взял на себя проект и провалил его - значит, ты контрреволюционер, германский шпион, левотроцкист и вредитель. На ручном управлении такая система позволила выстоять в величайшей войне и подмять под себя мир от Северного до Южно-Китайского моря, но дальше номенклатура неизбежно взяла реванш, как брала его у потомков Ивана Грозного или Петра Великого.
Запаса прочности системе хватило ещё на пару поколений с катарсисом 1961 года, но маятник пошёл в другую сторону: от "всё во благо Человека" через "всё в дом, всё дом" к "после меня хоть потоп". От красного колеса, что катится вперёд, беспощадно давя чьи-то судьбы - до личностно-ориентированной футурофагии.
Зал преступлений сталинизма же в музее нехотя сделали в 2010 году - но получилась какая-то пародия. Невразумительная экспозиция ютится в коморке под лестницей:
Кажется, интерпретация тут оставлена на откуп идейно-правильному гиду из Тбилиси:
Больше про Август Восьмого... но и то сразу не скажешь, осуждают авторы оккупацию или прославляют военную мощь.
Последний элемент музея - личный вагон Сталина, в Гори приехавший в 1985 году:
Интерьер с криволинейностью русского модерна выдаёт, что построили вагон для Николая II в самом начале Первой Мировой:
Что не помешало Сталину ездить на нём на Тегеранскую (до Баку и далее самолётом) и Ялтинскую конференции. Вот собственно купе Вождя:
И тех, кто обслуживал его в дороге:
Кухня и санузел, который, как я понимаю, мог служить и парной баней - её Сталин любил не меньше, чем курить трубку.
И, конечно, небольшой зал в торце вагона, где на столе успели полежать и секретные карты, и приказы о том, что мы теперь либо считаем злодейством, либо используем каждый день (а бывает - то и другое сразу).
И прочтя в наивных нулевых террабайты споров о Сталине, я понял для себя одно - большое видится на расстоянии. Пока живы внуки тех, кто воодушевлённо запускал Магнитку и кто гнул спины на заполярных стройках, кто зажигал атомный огонь и кто разбирал немецкие ракеты в шарашках, кто брал Берлин и кто сдавал фашистам партизан, да пока не стихли порождённые той нацполитикой войны - мы не можем предсказать, кем рождённый в этих кварталах человек останется для потомков.
Что же до отношения нынешних грузин к своему самому могущественному земляку, то как ни странно, у меня нет целостной картины (в отличие от осетин, среди которых реабилитация Сослана Дзугаева состоялась!). Многие его упоенно ругают, добавляя, что "Сталин не был грузином по духу, да он же типичный славянин!". Для молодёжи, живущей мечтами о подработке в Милане или Толедо, Сталин не более актуальный персонаж, чем Куджула Кадфиз или Шри Индрадитьа.
В целом, у меня сложилось впечатление, что противники Сталина словоохотливее, а большинство заставших советское время грузин Сталина в тайне уважают, но с иностранцами держат это при себе, боясь услышать отказ в праве быть европейцами. От других путешественников доводилось слышать и вовсе такое, что грузины считают, будто русские их ненавидят за Сталина, в особо тяжёлых случаях - конкретно за то, что Сталин силой принудил слезть с печи и снять лапти.
Встреченный нами австриец и вовсе проболтался под чачу о том, что в глубинке Верхней Австрии многие в тайне уважают Гитлера, но никогда не скажут это посторонним. Ибо "знай наших!" сильнее, чем решения всех трибуналов и пленумов.
Но Гитлера считает злодеем весь мир, а Сталина - лишь пол-мира. Горийский проспект его имени был первым, на который я ступил, но отнюдь не единственным: Сыдалин-лу - совершенная обыденность в топонимике Китая.