Поезд продолжал стремительный бег, рассекая кромешную ночную мглу своим стальным светящимся корпусом, и его вагоны, мерно покачиваясь, убаюкивали крепко спящих пассажиров. Эдик открыл глаза и не сразу понял, где находится. Уютный полумрак вагона будоражил разыгравшееся воображение, подсовывая ему различные футуристические картины. Эдик сладко потянулся, и тут же в голову полезли события последних часов: ночные страхи, странная цыганка, бабка-попутчица с её леденящими душу предсказаниями. Эдик помотал головой и потянулся к верхней полке.
– Катя? Катенька...
Полка была пуста. Одеяло аккуратно сложено.
Паническая мысль, молнией пронзившая сознание, заставила его рвануться к окну. За толстым, холодным стеклом, царила полная мгла. В голове промелькнула пугающая мысль : Они проехали Лютнево? Проспали!?
– Петька! – Эдик грубо толкнул в бок притихшего на соседней полке друга. – Вставай! Мы проехали!
Петька застонал, беспомощно взмахнул руками и, наконец, открыл глаза.
- Что? Куда приехали? Эдик… что… это…
Дверь купе скрипнула, отъезжая в сторону и перед парнями появилась Катя. Девушка с трудом удерживала в руках поднос с тремя стаканами чая.
- Проснулись? – Катя постаралась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, не настоящей, - Я у проводницы чай взяла. Она говорит, что через пятнадцать минут наша остановка. Полустанок «247-й километр». Поезд стоит две минуты. Нужно успеть выйти.
Эдик кивнул и потянулся за чаем. Горячая жидкость обожгла губы, но согревающего уюта не принесла.
– А где… бабка? – осторожно спросил Петька, озираясь по сторонам.
Нижняя полка была пуста. Ни следов, ни вещей. Словно старухи и не было вовсе.
– Сошла ночью, наверное, - пожала плечами Катя, но в глазах её читалась тревога. – Но я не слышала.
- Проверьте, может пропало чего, - засуетился Петя, - Мне эта бабка сразу не понравилась. Воровка, не иначе.
- Да что у нас брать то, - махнул рукой Эдик, - глупости не говори.
Поезд, нехотя фыркая и скрипя тормозами, начал сбавлять ход. За окном проплыла облупившаяся желтая вывеска с едва читаемыми цифрами «247 км». Состав с грохотом замер, словно выдохнув последние силы. Больше вокруг не было ничего. Ни вокзала, ни лавочек, ни людей. Лишь узкая бетонная платформа, уходящая в рыжую от осенней хвои лесную чащу.
Мимо пробежала проводница, на ходу поправляя нелепый головной убор.
- Молодые люди, стаканы и ложечки не забудьте оставить на столике. И давайте живее на выход. Ждать вас никто не будет.
Эдик, не дожидаясь пока проводница опустит металлическую ступень, выпрыгнул из вагона на потрескавшийся асфальт безлюдного перрона и тут же подхватил Катю, выходившую следом за ним. Рядом грузно плюхнулся на асфальт тучный Петька, он тут же запричитал и принялся потирать ушибленную ногу.
Двери вагона с лязгом захлопнулись за их спинами, и поезд тронулся, набирая скорость, словно спеша покинуть это гиблое место. Его огни стремительно удалялись, пока совсем не пропали, затерявшись где-то в лесу.
- А здесь… очень атмосферно, - тихо проговорила Катя.
Окружающая их обстановка действительно напоминала какой-то кадр из фильма ужасов. Железнодорожный перрон, на котором они находились, походил на маленький островок цивилизации, окруженный бескрайним морем высоких гибких деревьев. Кромешную мглу, окутавшую полустанок, лишь слегка пробивал жалобный свет тусклой лампочки, сиротливо болтавшейся на высоком столбе.
- Слушай, а мы точно там где надо вышли? – испуганно прошептал Петя, - Тут же ни единой живой души на много километров вокруг.
- Да нет, Петя, ты не прав, - также тихо ответила ему Катя и едва заметно кивнула головой в сторону.
Там, в самом конце платформы, спиной к ним, медленно, почти ритуально, двигалась одинокая фигура. Длинный, потертый плащ с огромным капюшоном, скрывавшим голову, и метла в руках. Он мел асфальт платформы, и этот монотонный, шуршащий звук был единственным, что нарушала звенящую тишину полустанка.
- Ух ты, человек, – облегченно прошептал Петька. – Спросим у него, как до деревни добраться.
Они, не сговариваясь, медленно направились к мужчине.
– Извините, – громко, стараясь перекричать шуршание метлы, произнес Эдик. – Подскажите, как добраться до Лютнево? Такси тут нет? Может попутка какая-нибудь?
Фигура не обернулась. Не прекратила своего занятия. Казалось, она их не слышит. Метла продолжала мерно шаркать по асфальту.
– Дяденька, мы к вам обращаемся! – в голосе Пети послышалась нотка раздражения, перемешанная со страхом.
Мужчина замер, подтянув метлу к себе.
Ребята переглянулись и Катя робко потянула Эдика за рукав.
- Странный какой-то. Может, он больной? Пойдем сами. Наверное, там указатели есть.
Они осторожно обошли неподвижную фигуру и, стараясь не оглядываться, двинулись в сторону уходящей в лес грунтовой дороги. И тут им в спину ударил голос... Тихий, низкий, полый, словно доносящийся из колодца. Он был таким неестественным, что по спине у ребят пробежали мурашки.
– Эдик…
Эдик замер, как вкопанный. Сердце в его в груди заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать.
– Эдик… – вновь раздался шепот, и в нем явственно слышались боль и неподдельное страдание. – Тебе туда нельзя… Там смерть…
Эдик медленно, преодолевая парализующий ужас, обернулся. Петька и Катя, побледневшие, с широко раскрытыми глазами, уже смотрели на фигуру.
Мужчина больше не мёл. Он стоял, повернув к ним голову. Лица по-прежнему не было видно, его скрывала глубокая тень капюшона. Но они чувствовали на себе тяжесть его незримого взгляда.
И вдруг фигура двинулась. Медленно, сначала нерешительно, словно марионетка на невидимых нитях. Затем шаг ускорился. И вот он уже шел на них, все быстрее и быстрее, его длинный плащ развевался, а из-под капюшона по-прежнему лился тот же леденящий душу шепот, в котором теперь слышалась не то мольба, не то угроза.
– Смерть… Смерть… Смерть…
– Бежим! – дико вскрикнул Петька, и этот крик, словно щелчок, вывел всех из ступора.
Они рванули с места, не разбирая дороги. С бетонной плиты перрона – в сырую, скользкую траву, а затем и в сам лес. Тропинка... Нужно держаться её .... Колючие ветки хлестали их по лицам и рукам, ноги вязли в мокрой прошлогодней листве, спотыкались о корни, но они бежали, подгоняемые животным, первобытным страхом. За спиной они слышали тяжелые, быстрые шаги и тот самый шепот, который, казалось, преследовал их, обволакивая со всех сторон.
– Смерть… Эдик… Вернись…
Эдик бежал первым, с силой раскидывая перед собой ветки, не чувствуя ни боли от ударов, ни одышки. В ушах стоял оглушительный звон, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Он знает мое имя. Он знает мое имя!»
Катя, бежавшая следом, вдруг громко вскрикнула – её куртка зацепилась за сук, и девушка с силой рухнула на колени.
Эдик развернулся, подхватил ее под руку и почти потащил за собой. Петька, тяжело дыша и судорожно всхлипывая от ужаса, бежал где-то позади, постоянно оглядываясь.
– Он… он догоняет… – задыхаясь, выдохнул Петя.
Эдик оглянулся. Темный лес хранил тишину… Там никого не было…
- Стойте… Отстал вроде бы…
Катя прижалась к нему, испуганно озираясь по сторонам. Рядом грузно упал толстый Петька.
- Не могу… блин… воздуха не хватает, - прохрипел он, - Кто это был то? А, Эдик? Кто это был такой?
– Не знаю, – сдавленно ответил Эдик, проводя рукой по лицу. – Не знаю… Может, это… местный сумасшедший.
– Сумасшедший, который на перроне забытого Богом полустанка знает, как тебя зовут? – с истерической ноткой в голосе проговорил Петька, поднимаясь на локти. Его лицо было землистым от страха. – Я больше не могу, ребята! Это не шутки! Это какая-то чертовщина! Нам нужно назад, к путям! Может, мы следующий поезд поймаем!
- А Лиза? – хрипло спросил Эдик.
- А черт ее знает, где эта Лиза! - почти закричал Петька. – Может, ее уже и нет! Может, мы следующие! Ты слышал, что он сказал? «Смерть!» По-моему, достаточно ясно!
Эдик медленно поднялся на ноги и вынул из рюкзака старую потёртую карту.
- Катя, посвети пожалуйста, ничего не видно.
Яркий свет фонарика телефона осветил потёртую бумагу.
Где-то рядом, прямо над головой, громко заухал филин, ребята присели от страха и форнарик сразу же погас, однако, через несколько секунд вновь вспыхнул, освещая неровные края мятой карты.
- Вот полустанок наш, а вот это самое Лютнево. Тут не далеко… вроде бы… Петя, вставай. Мы не можем здесь оставаться. И назад к путям - значит снова рискнуть встретить… это чудище. Нам нужно идти дальше. К людям.
Петька, постанывая, с невероятным усилием поднялся. Он был готов на все, лишь бы не оставаться одному в этом лесу.
- Интересно, а где этот... дурачок, который гнался за нами? Куда он пропал? - беспокойно проговорил Петька, испуганно осматриваясь по сторонам. Видно было, что понемногу страх отпускает его.
- Ты, Петя, главное не ори, - также тихо ответила ему Катя, - У нас так больше шансов будет выбраться к людям. Пошли потихонечку.
Осторожно, стараясь ступать как можно тише, друзья продолжили свой путь по едва различимой в темноте тропинке.
Словно пытаясь помочь несчастным путникам, из-за плотных туч выглянула бледная луна, и её мертвенный свет озарил макушки деревьев, извилистую тропинку и ... страшный, безжизненный силуэт того самого мужчины в плаще. Он неподвижно сидел на толстой ветке дуба, беспечно свесив вниз свои длинные худые ноги. Пустые глаза его внимательно смотрели в спину ничего не подозревающим путникам, а губы едва слышно, словно из последних сил шептали:
– Слишком поздно… Вы уже здесь… Смерть ждет… всех… Эдик, ты так похож на отца… Эдик…