После того утра в подсобке всё изменилось. Не резко, не с грохотом — тихо, как меняется свет перед закатом. Лиза больше не просто заходила в кофейню за кофе: она приходила к Максиму.
Он стал открываться понемногу — не весь сразу, а кусочками, как старая книга, чьи страницы склеились от времени. Рассказывал о том, как открыл кофейню на остатки сбережений, как первые полгода жил на чердаке над заведением, чтобы сэкономить. Поделился, что пишет короткие зарисовки — не для публикации, а «чтобы не забыть, как звучит собственный голос».
Лиза, в свою очередь, начала рассказывать о себе больше. О том, как мечтала стать иллюстратором, но бросила учёбу после предательства жениха. О том, что до сих пор хранит пачку неудачных эскизов в чемодане, будто стыдится их.
— Покажи, — попросил он однажды, когда они закрылись и сидели за последним столиком с чашками чая.
— Нет, — она инстинктивно прижала сумку к груди. — Они… сырые. Незаконченные.
— А кто сказал, что незаконченное — это плохо? — он наклонился вперёд. — Иногда самое живое — именно то, что не доведено до идеала. Как мы с тобой сейчас
Она рассмеялась, но в его словах было что‑то, заставившее её задуматься.
В субботу утром Лиза достала из чемодана папку с рисунками. Она не открывала её месяцами, но теперь провела пальцами по потрёпанной обложке, словно проверяя, выдержит ли бумага её прикосновение
Первый эскиз — поле одуванчиков под летним солнцем. Она рисовала его в день, когда решила уехать. Второй — силуэт города в тумане, третий — рука, сжимающая карандаш. Все они были неровными, местами смазанными, но в них чувствовалась правда
Лиза взяла телефон и отправила Максиму фото одного из рисунков — того, где рука держит карандаш, а вокруг летают обрывки бумаги
Через минуту пришёл ответ:
«Это прекрасно. Как будто ты пытаешься поймать ветер. Приходи в кофейню. Хочу увидеть остальные»
Когда она вошла, Максим ждал у стойки с двумя чашками кофе и чистым альбомом.
— Я подумал, — сказал он, протягивая ей карандаш. — Может, попробуем вместе? Ты рисуешь, я пишу. Посмотрим, что получится
Она колебалась, но потом села за столик у окна и открыла свой альбом. Максим устроился рядом с блокнотом
Первые минуты были неловкими. Лиза водила карандашом по бумаге, боясь сделать неверный штрих. Но потом заметила, как он сосредоточенно хмурится, выводя строки, и расслабилась
Через час на её странице расцвёл причудливый цветок — смесь одуванчика и чертополоха, а в его центре пряталась маленькая дверь. В его блокноте появилось стихотворение:
«Мы — два корабля в тумане,
каждый несёт свой груз:
ты — рисунки недосказанных снов,
я — слова, что рвутся наружу.
Давай бросим якорь здесь,
где кофе пахнет домом,
и попробуем сложить
одну историю на двоих».
Они переглянулись и рассмеялись. Это был не идеальный момент — в углу гудел холодильник, за окном шумел дождь, а на странице Лизы виднелось пятно от кофе, которое она нечаянно пролила. Но он был настоящим.
На следующий день Лиза пришла раньше обычного. Кофейня ещё была закрыта, но Максим уже был внутри — протирал стойки и что‑то напевал. Увидев её, он улыбнулся:
— Ты сегодня ранняя пташка
— Хочу помочь, — она сняла куртку. — Если позволишь
Он кивнул, и они вместе готовили заведение к открытию. Лиза училась взбивать молоко, а Максим показывал, как правильно молоть зёрна. В какой‑то момент она случайно коснулась его руки, и он замер. Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было больше слов, чем они сказали за все предыдущие дни
Когда первые посетители вошли, Лиза стояла за стойкой рядом с ним. Она чувствовала тепло его плеча и запах кофе, смешивающийся с ароматом осеннего утра. И впервые за долгое время ей показалось, что она не просто где‑то — она дома.
Вечером, когда они закрывались, Максим достал из ящика маленькую деревянную шкатулку
— Это тебе, — сказал он, передавая её Лизе
Внутри лежал брелок — миниатюрный кофейный стаканчик, расписанный вручную
— Я сделал его сам, — пояснил он. — Глупо, наверное, но…
Она не дала ему закончить. Обняла крепко, так, что он почувствовал, как бьётся её сердце.
— Это самый прекрасный подарок в моей жизни, — прошептала она
За окном шёл дождь, а внутри кофейни горел свет. И где‑то между строками стихов, пятнами кофе на бумаге и тёплыми объятиями рождалось что‑то новое — то, что они ещё не могли назвать, но уже чувствовали.
Начало истории здесь.