❤️Первая часть❤️
Мария молчала. Внутри неё бушевали противоречивые чувства: злость на брата, который в очередной раз обманул мать, тревога за его жизнь, обида за потраченные впустую годы и силы, сочувствие к матери, которая всё ещё слепо любила своего непутёвого сына...
— Надо полицию вызвать, — наконец сказала она. — Пусть ищут Димку. Если он действительно взял деньги и скрылся, его нужно найти раньше, чем этот... человек.
— Нет! — Софья Петровна испуганно замахала руками. — Никакой полиции! Вдруг Диму арестуют? Он же ничего плохого не сделал, просто... просто запутался.
— Мама, — Мария присела рядом с матерью и взяла её за руки. — Дима взял у тебя деньги, которые я копила три года. Обещал отдать их кредитору. И не отдал. Где он сейчас и что с этими деньгами — неизвестно. Этот человек будет его искать. И нас тоже. Ты понимаешь, что Дима подставил не только себя, но и нас с тобой?
Софья Петровна тихо заплакала:
— Я просто хотела ему помочь. Он так просил, говорил, что его убьют, если не отдаст долг...
— И что теперь? — Мария тяжело вздохнула. — Теперь он пропал с деньгами. А мы остались без денег на операцию и с бандитом на пороге.
Софья Петровна вытерла слёзы краем шали:
— Может, он правда испугался и уехал куда-то? Спрятался? Может, деньги пытается приумножить, чтобы и долг отдать, и на операцию осталось?
Мария смотрела на мать с грустной нежностью. Даже сейчас, даже после стольких предательств, она всё равно искала оправдание для своего младшего сына. Верила, что он не мог просто так взять и обмануть. Что он непременно вернётся и всё исправит.
— Машенька, давай подождём немного, — Софья Петровна смотрела на дочь умоляющим взглядом. — Дадим Диме шанс. Вдруг он действительно планирует вернуть деньги?
— А если нет? — Мария сжала руки матери в своих ладонях. — Мама, твои глаза. Они не будут ждать. Если не сделать операцию в ближайшее время...
— Я ещё вижу, — мать слабо улыбнулась. — Не так хорошо, как раньше, но вижу. И в поликлинике обещали к весне квоту дать. Не переживай.
Мария вздохнула. Что толку объяснять матери, что по квоте операцию могут сделать через год, а то и два? Что очередь может двигаться бесконечно долго? Что к тому времени она действительно может ослепнуть безвозвратно?
Телефон в кармане завибрировал. Мария взглянула на экран и замерла: Дмитрий.
— Дима звонит, — она показала экран матери, и та просияла.
— Видишь! — воскликнула Софья Петровна. — Я же говорила, что он не пропадёт!
Мария нажала на кнопку приёма вызова и включила громкую связь:
— Алло?
— Маша, — голос брата звучал приглушённо, словно он говорил из-под одеяла. — Ты у мамы?
— Да, — сухо ответила Мария. — И мама тоже тебя слышит.
— Димочка! — Софья Петровна наклонилась к телефону. — Сынок, где ты? С тобой всё в порядке?
— Да, мам, всё нормально, — ответил Дмитрий. — Я... я в безопасности. Пока.
— Где деньги, Дима? — прямо спросила Мария. — Те, что мама тебе отдала?
Наступила пауза, потом раздался тяжёлый вздох:
— Маш, прости. Я знаю, что ты их для мамы копила. Я правда хотел отдать долг и сразу вернуть всё, но... В общем, у меня не получилось. Я эти деньги... потерял.
— Как это — потерял? — Мария чувствовала, как внутри закипает ярость. — Шестьсот тысяч? Потерял?
— Ну, не совсем потерял, — в голосе Дмитрия слышалось смущение. — Я их... вложил. В одну идею. Думал, за неделю заработаю в три раза больше, и хватит и на долг, и на мамину операцию. Но... не срослось.
— Что за идея? — Мария чувствовала, что ответ ей не понравится.
— Инвестиции, — неопределённо ответил брат. — Через одну компанию. Мне друг посоветовал...
— Какие инвестиции, Дима? — Мария сжала телефон так, что костяшки побелели. — Ты вообще соображаешь, что наделал? Это были деньги на мамину операцию! Последний шанс спасти её зрение!
— Я знаю, — в голосе брата послышались жалобные нотки. — Я хотел как лучше. Честно.
— А теперь что? — Мария старалась говорить спокойно, но получалось плохо. — К нам уже приходил твой «друг». Тот, которому ты деньги должен. Весьма неприятный тип.
— Серьёзно? — в голосе Дмитрия прозвучал испуг. — Что он сказал?
— Что найдёт тебя, — Мария посмотрела на мать, которая сидела, съёжившись, слушая разговор. — И не оставит в покое ни тебя, ни нас.
— Вот чёрт, — пробормотал Дмитрий. — Поэтому я и звоню. Хотел предупредить, чтобы вы были осторожны. Эти люди... они серьёзные. И злые.
— А ты где, сынок? — спросила Софья Петровна, наклоняясь к телефону. — Может, домой приедешь? Вместе что-нибудь придумаем.
— Нет, мам, — в голосе Дмитрия звучала паника. — Мне нельзя домой. Меня там сразу найдут. Я... я уехал из города. Постараюсь заработать денег и вернуться. Обещаю, я всё исправлю.
— Как ты исправлял раньше? — Мария не могла сдержать горечи. — Дима, ты уже много раз обещал, и что? Каждый раз всё только хуже.
— На этот раз я серьёзно, — голос брата звучал почти искренне. — Я уже на новой работе. Через месяц смогу выслать хотя бы часть денег. А потом ещё и ещё...
— Через месяц? — Мария рассмеялась, но смех этот был невесёлым. — Дима, мамины глаза не будут ждать. И твои «друзья» тоже.
— Я знаю, — тихо ответил брат. — Но что я могу сделать? У меня сейчас нет таких денег.
— Зато они были, — отрезала Мария. — Пока ты не просадил их в своих «инвестициях».
Мать положила руку на плечо дочери, словно прося сбавить тон.
— Сынок, просто будь осторожен, — сказала она. — И постарайся поскорее вернуться. Мы тебя ждём.
— Спасибо, мама, — в голосе Дмитрия слышалось облегчение. — Ты всегда в меня верила. И я тебя не подведу.
Мария смотрела на мать и не могла поверить в происходящее. Даже сейчас, даже после того, как сын обманул её, забрал деньги, которые могли спасти её зрение, она всё равно за него переживала. Всё равно верила, что он исправится.
— Мне пора, — сказал Дмитрий. — Я позвоню, как только смогу.
Связь прервалась, и в прихожей повисла тяжёлая тишина. Софья Петровна вздохнула:
— Бедный мальчик. Так испугался. Надеюсь, с ним всё будет в порядке.
Мария покачала головой, не веря своим ушам:
— Мама, ты серьёзно? Он обманул тебя, украл деньги на твою операцию, подставил нас под удар этих бандитов, а ты его жалеешь?
— Он мой сын, Маша, — просто ответила Софья Петровна. — И твой брат. Да, он ошибся. Сильно ошибся. Но он не плохой человек. Просто... непутёвый.
Мария молчала. Что тут скажешь? Для матери Дима всегда будет маленьким мальчиком, которого нужно защищать и оправдывать. Даже если этот «мальчик» перешагнул тридцатилетний рубеж. Даже если он своими поступками подвёл её к опасной черте, за которой — полная слепота.
— Я поговорю с доктором Сергеем Николаевичем, — наконец сказала Мария, поднимаясь на ноги. — Может быть, он согласится сделать операцию в рассрочку. А если нет... придётся мне снова начинать копить.
— Доченька, — Софья Петровна тоже встала и обняла Марию. — Не сердись на брата. И на меня не сердись. Я знаю, ты хотела как лучше.
— И ты хотела как лучше, — Мария обняла мать в ответ, чувствуя, какая она хрупкая и маленькая. — Просто... мы по-разному понимаем, что такое «лучше».
Они стояли в полутёмной прихожей, прижавшись друг к другу. За окном начинался дождь, стучал по карнизам, обещая затяжное ненастье. Мария думала о том, что жизнь странная штука: три года работы пошли прахом за один день, и теперь придётся начинать всё сначала. А мать, скорее всего, снова отдаст деньги брату, если он попросит. Потому что для неё дети — и непутёвый Дима, и работящая Маша — одинаково дороги. И она будет жертвовать собой ради них до последнего.
И Мария знала, что, несмотря на обиду и злость, она не бросит мать. Снова будет работать на двух работах, снова копить на операцию, снова отказывать себе во всём. Потому что по-другому просто не может. Потому что кто-то в этой семье должен быть ответственным. Кто-то должен заботиться о матери, которая сама никогда не научится заботиться о себе. Ведь она всегда будет отдавать всё, что имеет, своим детям. Даже если один из них этого не заслуживает.
Софья Петровна словно прочитала её мысли:
— Знаешь, Машенька, — сказала она, гладя дочь по спине, — ты ведь тоже моя кровинушка. И я тебя не меньше Димы люблю. Просто он... слабее. Ему помощь нужнее.
Мария молча кивнула. Конечно, мать любит их обоих. Просто по-разному. Диму — той слепой, всепрощающей любовью, которая не видит недостатков и не знает границ. А её, Машу, — спокойной и уверенной любовью, которая знает, что дочь справится, выдержит, преодолеет.
И в этом вся несправедливость жизни: тот, кто сильнее, всегда будет нести двойную ношу. За себя и за того, кто слабее. Такова судьба старшей сестры в их семье. И, наверное, такова судьба старших сестёр во многих семьях.
Но, глядя на мать, которая слабо улыбалась, пытаясь скрыть слёзы, Мария знала, что не сможет по-другому. Не сможет отвернуться и сказать: «Теперь ты сама, я своё сделала». Потому что тогда она не была бы той Машей, которую мать вырастила. Той, которая всегда заботится о близких, даже если они не отвечают ей тем же.
За окном дождь усиливался, барабаня по карнизам всё громче и решительнее. Осень вступала в свои права, обещая долгие холода и непогоду. Но где-то за горизонтом была весна — далёкая, но неизбежная. И Мария собиралась встретить её с новым запасом сил и денег, чтобы мать снова могла увидеть, как распускаются первые листья на деревьях.
А брат... Брат пусть сам справляется со своими проблемами. В конце концов, ему уже тридцать. Пора бы повзрослеть.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️