В конце XVIII века на карте Европы было одно большое, но очень «ослабевшее» место. Называлось оно Речь Посполитая. Когда-то это была мощная держава, от которой опасались соседи. Но к 1790-м годам она превратилась в то, что вежливые дипломаты называют «вакуумом власти» (power vacuum), а на практике означало территорию без единого сильного управления. Короля выбирали, как на аукционе, шляхта пользовалась своим «liberum veto» (когда один депутат мог отменить любой закон), а армия существовала больше на бумаге.
Соседи — Пруссия, Австрия и Россия — смотрели на этот внутренний беспорядок с плохо скрываемым вниманием. Когда у тебя под боком такой развал, это не просто раздражает. Это опасно. Оттуда могли появляться авантюристы, банды, да и просто велик соблазн для конкурента прибрать этот актив к рукам. В 1772 году соседи не выдержали и провели первый раздел. В 1793-м — второй. России отошли нынешняя Беларусь и правобережная Украина. Это была не столько жадность, сколько санитарная мера по стабилизации границ.
Начало восстания Тадеуша Костюшко
Естественно, полякам это не понравилось. Особенно той части, которая ещё верила в «Польшу от моря до моря». В 1794 году у них появился лидер — Тадеуш Костюшко.
Человек он был идейный. Повоевал в Америке за независимость, насмотрелся на демократию, набрался прогрессивных идей и решил, что сможет провернуть тот же трюк дома. Он поднял восстание.
Надо отдать ему должное: поначалу у него получалось. Он был не просто аристократ, он пошёл в народ. Привлёк крестьян, вооружив их косами — так появились знаменитые «косиньеры». И в апреле 1794-го в Варшаве началось то, что вошло в историю как «Варшавская заутреня».
На Пасху, ранним утром, жители Варшавы и перешедшие на сторону Костюшко польские солдаты напали на русский гарнизон. Гарнизон был разбросан по городу, солдаты спали, многие шли в церкви без оружия. Это было не открытое сражение. Это было нападение на спящих, в ходе которого погибло много безоружных. Пострадали все, кого могли достать. По разным оценкам, погибло от 2 до 4 тысяч русских солдат. Генерал Игельстрём, командовавший гарнизоном, едва спасся, — его вывезла знакомая графиня.
Эта история — ключ к пониманию того, что случилось дальше. В Петербурге новость восприняли со всей серьёзностью. Одно дело — бунт, другое — вероломное нападение на гарнизон на великий праздник. Императрица Екатерина II поняла, что ситуация требует самых решительных мер. Переговоры закончились.
Александр Суворов принимает командование
Пока Костюшко пытался строить новую Польшу, пруссаки и австрийцы вяло топтались на границах. Русские войска под командованием Репнина тоже действовали не слишком удачно. Пруссаки с русским отрядом Ферзена даже осадили Варшаву, но Костюшко их отбил. Восстание разрасталось.
Екатерина посмотрела на всё это и вызвала своего главного «специалиста» по решению проблем. Александра Васильевича Суворова.
Суворову было уже за 60. Он не был паркетным генералом. Он был мастером своего дела. Человек, который не проиграл ни одного сражения. Он не занимался «войнушкой», он занимался войной. А война, по его мнению, должна быть быстрой, решительной и законченной победой. Его знаменитая «Наука побеждать» — это, по сути, инструкция, как победить врага максимально эффективно и быстро, не теряя своих. Глазомер, быстрота, натиск.
Получив приказ, Суворов с 11-тысячным отрядом двинулся с Днестра. Он шёл не на прогулку. По пути он полностью разгромил превосходящий корпус генерала Сераковского. Потом к нему присоединился отряд Ферзена. Костюшко понял, что главный противник уже здесь, и попытался помешать им соединиться. 10 октября 1794 года под Мацеёвицами Суворов и Ферзен поймали и разгромили самого Костюшко. Идейный лидер, раненый, попал в плен.
Восстание было обезглавлено. Осталась только Варшава.
Укрепления Праги и план Суворова
Варшава стоит на левом берегу Вислы. А на правом, восточном, берегу находится её предместье — Прага. Прага (не путать со столицей Чехии) была не просто пригородом, это был мощный плацдарм. Она прикрывала единственный мост в столицу. Поляки, понимая, что Суворов придёт, строили укрепления всё лето.
Это была серьёзная крепость. Внешняя линия обороны — вал с тройным палисадом и рвом — тянулась на 6,5 километров. Перед ней — шесть рядов «волчьих ям» с кольями. На валах — больше 100 орудий. За внешней линией, в километре, — внутренняя линия, старый вал вокруг самой Праги. Гарнизон, по разным оценкам, насчитывал от 20 до 30 тысяч человек, включая тех самых косиньеров и городское ополчение.
22 октября (по старому стилю) Суворов подошёл к Праге. У него было около 25 тысяч солдат и 86 орудий. По канонам войны, он должен был начать долгую осаду. Рыть траншеи, ставить батареи, методично бомбить, ждать, пока у защитников кончится еда и воля. Это могло занять месяцы. Зима была на носу.
Суворов посмотрел на это дело и решил, что месяцы — это слишком долго. Долго — это дорого, это болезни, это потери. Решать проблему надо одним ударом.
Ход штурма 4 ноября 1794 года
Вечером 23 октября войскам зачитали приказ Суворова на штурм:
«Идти в тишине, ни слова не говорить; подойдя же к укреплению, быстро кидаться вперед, бросать в ров фашинник (связки хвороста), спускаться, приставлять к валу лестницы, а стрелкам бить неприятеля по головам. Лезть шибко… Без нужды не стрелять, а бить и гнать штыком; работать быстро, храбро, по-русски… В дома не забегать, просящих пощады — щадить, безоружных не убивать, с бабами не воевать, малолетков не трогать. Кого убьют — царство небесное; живым — слава, слава, слава».
Обратите внимание на вторую часть. Суворов, прекрасно зная своих «чудо-богатырей», отдельно прописал правила. Он понимал, что может начаться.
В 5 утра 24 октября (4 ноября по новому стилю) в небо взвилась ракета. В полной тишине, ещё до рассвета, семь русских колонн рванулись к валам с разных сторон.
Поляки такого не ждали. Они думали, что это просто ночная вылазка, а не генеральный штурм с ходу. Солдаты накрывали «волчьи ямы» чем придётся, кидали в ров фашины, ставили лестницы. Кое-где лестниц не хватало. Тогда, как в приказе, один солдат втыкал штык в земляной вал, второй лез по нему, как по ступеньке, и втыкал свой штык выше.
Это был тяжелейший бой. Фон Клуген, участник штурма, вспоминал: «В жизни моей я был два раза в аду — на штурме Измаила и на штурме Праги… Страшно вспомнить!..»
Поляки дрались с остервенением. Но одно дело — ополченец с косой, другое — опытный русский ветеран со штыком. Колонны прорвали внешнюю линию и, не останавливаясь, пошли на внутреннюю. Генерал Зайончек, один из польских командиров, получил пулю в живот и был вывезен в Варшаву. Генерал Вавжецкий, новый главком, пытался что-то организовать, но, увидев, что всё кончено, покинул поле боя по мосту.
Ключевой момент — 1-я колонна генерала Ласси прорвалась вдоль Вислы и захватила мост. Путь к отступлению был отрезан. В самой Праге взорвался пороховой склад, что добавило паники.
К 9 часам утра всё было кончено. Четыре часа. Крепость, которую можно было осаждать месяцами, взяли за четыре часа.
Последствия штурма: трагедия и прагматизм
А дальше началось то, что в польской и западной истории называют «Пражской трагедией».
Приказ Суворова «не убивать безоружных» оказался невыполним в пылу сражения. Солдаты, ворвавшись в город, где ещё кипело сражение, уже не всегда могли делать различия. Из окон домов стреляли. Вчерашние ополченцы искали спасения в домах. Участник штурма Лев Энгельгардт писал: «До самой Вислы на всяком шагу видны были всякого звания умерщвлённые… груды тел убитых и умирающих: воинов, жителей, монахов, женщин, ребят».
Почему так вышло? Причин несколько, и ни одна из них не отменяет трагедии.
1. Возмездие. Главная причина. Солдаты прекрасно помнили про «Варшавскую заутреню». Они видели в происходящем ответ на гибель своих товарищей. Это было чувство возмездия, помноженное на ожесточение.
2. Ожесточение штурма. Штурм — это всегда неконтролируемый взрыв ярости. Это психология. Когда твой товарищ падает рядом, а ты лезешь на вал под огнём, солдат входит в особое психологическое состояние.
3. Городской бой. Как писал фон Клуген: «В нас стреляли из окон домов и с крыш, и наши солдаты, врываясь в дома, умерщвляли всех, кто им ни попадался». В городском бою грань между комбатантом и мирным жителем стирается.
Суворов приказал поджечь мост на Варшаву. Зачем? Чтобы сражение не перекинулось на беззащитную столицу. Он остановил своих солдат на берегу.
Потери были огромны. По реляции Суворова, убитых поляков насчитали 13 340, пленных — 12 860. Польские источники говорят о 8 тысячах солдат и 12 тысячах мирных жителей. Русские потери — 580 убитых и около 1500 раненых. Соотношение, которое показывает всю тяжесть польского поражения.
А теперь — самое интересное. Суворов, которого немедленно окрестили в Париже и Лондоне нелицеприятными эпитетами, на следующий день явил себя миру.
Жители Варшавы, которые 4 часа в ужасе слушали крики и смотрели на зарево, ждали, что русские ворвутся в город и продолжат. Они прислали делегацию. Суворов принял её сразу после сражения и продиктовал мягкие условия капитуляции.
А потом он сделал то, чего не ожидал никто. Он распустил по домам 6 тысяч пленных ополченцев. Четыре тысячи регулярных солдат отправил в Киев, но вскоре, по просьбе короля, отпустил и всех офицеров. Когда русские войска входили в капитулировавшую Варшаву, это были те полки, которых НЕ БЫЛО при штурме. Те, кто штурмовал, остались в Праге — Суворов не дал им «случая удовлетворить своё мщение».
В Петербурге таким милосердием были недовольны. Статс-секретарь Трощинский возмущённо писал: «…несносно досаждает несообразными своими там распоряжениями. Всех генерально поляков… отпускает свободно в их домы…»
Но Суворов был прагматиком. Ему нужна была не месть, ему нужен был результат. Результат — это прекращение войны. Тяжесть штурма сломила волю к сопротивлению. Последующее милосердие показало, что воевать дальше нет смысла, можно договориться. Восстание схлопнулось.
Магистрат Варшавы преподнёс Суворову золотую табакерку с надписью: «Варшава — своему избавителю». А Суворов отправил в Петербург знаменитый отчёт из трёх слов: «Матушка! Ура! Варшава наша!» На что получил ответ: «Ура, фельдмаршал!»
Так закончилось польское восстание. А в 1795 году состоялся Третий раздел. Польша как государство перестала существовать на 123 года. Суворов получил чин фельдмаршала и имение в 7 тысяч душ. Работа была сделана. Быстро, решительно и эффективно. По-суворовски.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера