Глава 3: Месяц надежд
Зарина стояла посреди сияющей новизной кухни, сжимая в ладони холодный стеклянный флакон. Гулко стучало сердце, а в ушах стояла звенящая тишина, наступившая после отъезда Али. Он ушел на работу, повторив на прощание свои обещания и оставив ее наедине с их будущим семейным гнездышком. Блестящий ключ, который она сжала в другой руке, вдруг показался ей обжигающе-тяжелым. Эта нелепая находка — чужой, явно использованный парфюм в ее стерильно-чистом, пахнущем свежей краской доме — вонзилась в ее счастье острой и ядовитой занозой. Она медленно, как во сне, обошла все комнаты еще раз, вглядываясь в каждый угол, заглядывая в каждый шкаф. Но больше ничего подозрительного не нашла. Только этот злополучный флакон, лежащий в шкафчике, как немой укор и напоминание, что идиллия может быть хрупкой.
Вечером, когда раздался звонок Али, она, почти не дыша и чувствуя, как предательски дрожит ее голос, спросила о находке. В трубке повисла короткая, но показавшаяся вечностью пауза, а затем раздался его звонкий, абсолютно расслабленный и доброжелательный смех.
— О, душа моя, да это же я его там и забыл! — воскликнул он так естественно и непринужденно, что у Зарины от сердца отлегла огромная глыба. — Покупал его как раз перед тем, как сделать тебе предложение, хотел выбрать новый аромат к нашей свадьбе. Наверное, выронил из кармана пиджака, когда заносил сюда первые коробки. Голова тогда шла кругом от хлопот, ты же понимаешь.
Его объяснение было настолько гладким, логичным и лишенным малейшей ноты напряжения, что Зарина почувствовала себя глупо, мелочно и несправедливо. Как она могла, даже на секунду, усомниться в этом человеке, который дарит ей такую сказку и строит для нее целый мир? Она стала горячо и самобичующе упрекать себя за черную неблагодарность и недоверие, мысленно вымаливая у него прощения.
И вот начался, пожалуй, самый прекрасный и беззаботный месяц в ее жизни — месяц предсвадебных хлопот и сладкого ожидания. Дни понеслись в вихре приятных, радостных забот. Походы по магазинам и ателье с матерью и подругами превращались в настоящие маленькие праздники. Она навсегда запомнила тот волшебный момент, когда в роскошном салоне ей помогли надеть то самое свадебное платье. Белоснежное, из струящегося шелка и тончайшего кружева, с длинной, как водопад, фатой, оно сделало ее героиней из самой прекрасной сказки. Восторженные возгласы подруг, слезы радости и гордости в глазах Джамили — все это создавало вокруг нее неповторимую, волшебную ауру настоящего счастья. Визиты к многочисленным родственникам, где ее с почетом представляли как невесту, также дарили ей глубокое, теплое чувство принадлежности к большому и сильному роду, принятия в новую, уважаемую семью. Вечерами, уже у себя в комнате, она любила перебирать многочисленные подарки — роскошные отрезки нарядной ткани, изящные шкатулки ручной работы, красивые вышитые скатерти — и чувствовала, как ее жизнь наполняется новым, глубоким смыслом, обрастает прочными и надежными связями.
Али в этот период был неизменно внимателен, предупредителен и щедр. То он присылал за ней свою машину с водителем, чтобы отвезти ее на очередную примерку или в салон красоты, то неожиданно завозил огромную коробку дорогих восточных сладостей от лучшего кондитера города для ее младших братьев и сестер, легко и просто завоевывая таким образом их детские сердца и восторг. Они продолжали гулять в парках, уже держась за руки как родные, и он с увлечением рассказывал ей о своих грандиозных планах: активно развивать семейный бизнес, построить собственный, как он выражался, «родовой замок» за городом, объездить вместе весь мир. Зарина смотрела на его одухотворенное, полное энтузиазма лицо, на его горящие решимостью глаза, и понимала, что по-настоящему, глубоко и серьезно влюбляется. Его прежняя, иногда даже давящая настойчивость теперь казалась ей проявлением сильной воли и целеустремленности, а его непоколебимая уверенность — надежностью и силой настоящей мужской скалы, о которую можно опереться. Тот мимолетный, иррациональный испуг от находки на кухне окончательно растворился в лучах его обожания и заботы.
Поздним вечером Зарина сидела у себя в комнате, в своем старом, уютном девичьем гнездышке, и задумчиво разглядывала свое обручальное кольцо, переливая его золотом в мягком свете ночника. Все тревоги и сомнения остались далеко позади, их окончательно вытеснила светлая, радостная уверенность в завтрашнем дне. За распахнутым окном в ночном небе зажигались бесчисленные огни большого города, и ей чудилось, что каждый из них — это маленькая звезда, любезно согласившаяся освещать путь к ее новому, счастливому и безоблачному будущему рядом с любимым и надежным мужчиной. Она полностью, без остатка, отдалась сладкому чувству радостного, ничем не омраченного ожидания.
Глава 4: Тень сомнения
Али, желая сделать ей приятный сюрприз перед свадьбой, устроил роскошный пикник за городом — продуманный до мелочей и поражавший своим размахом. Его темно-синий внедорожник плавно и мощно катил по извилистому горному серпантину, увозя их прочь от шума и суеты большого города в живописные, дышащие покоем предгорья. Он нашел поистине идеальное место: зеленая, бархатистая поляна, с одной стороны окаймленная стеной молодого, весело шелестящего листвой леса, с другой — открывающая захватывающий дух вид на всю цветущую долину, утопающую в золотистом солнечном мареве. Он лично расстелил на траве несколько дорогих, ярких восточных ковров, достал из багажника огромную плетеную корзину, полную изысканных угощений: спелые, готовые лопнуть от сока персики и виноград, тонкий ароматный лаваш, несколько сортов изысканного сыра, восточные сладости в изящных коробочках. Погода стояла идеальная, небо — бездонное, чистое и ясное, будто специально выписанное для их свидания.
Он был в этот день нежен, галантен и внимателен, как никогда прежде. Он кормил ее с руки виноградом, подливал в хрустальный бокал рубиновый гранатовый сок, говорил о будущем с такой верой, что заражал ее своей уверенностью.
— Вот видишь вон тот солнечный склон? — он плавным жестом указал рукой на один из покрытых зеленью холмов. — Я уже присмотрел там отличный участок. Построим там свой дом. Не такой, как в городе, казенный, а настоящий, родовой, с большим садом, где будут бегать наши ребятишки. С огромной открытой террасой, чтобы мы с тобой могли вот так же сидеть теплыми вечерами, пить чай и смотреть, как зажигаются первые звезды.
Он снова, с блеском в глазах, заговорил о бизнесе, о своих амбициях: «Сейчас наша фирма выходит на совершенно новый, федеральный уровень, мы берем очень крупный государственный подряд. Это мой звездный час, Зарина. Я все сделаю для нашей семьи, для тебя, для наших будущих детей. Клянусь, ты будешь самой обеспеченной, самой любимой и самой счастливой женщиной на свете, ты не будешь ни в чем знать отказа».
Она слушала его, пьянея от его пламенных речей, от окружающей их первозданной красоты, от головокружительного ощущения полного, безоговорочного счастья. Она с восхищением смотрела на него, своего сильного, целеустремленного мужчину-добытчика, и ловила себя на мысли, что готова идти с ним рука об руку хоть на край света, преодолевая любые преграды.
В самый разгар этой совершенной идиллии, когда солнце было в зените, у него зазвонил телефон. Али взглянул на экран, и его улыбка, сиявшая все утро, мгновенно исчезла, сменившись легкой, но заметной гримасой раздражения и досады.
— Извини, дорогая, работа, без этого никак, — бросил он ей виновато и отошел подальше, к самому краю поляны, под сень деревьев.
Зарина, хоть и не хотела подслушивать, но не могла не слышать обрывки его разговора. Сначала его голос звучал ровно, приветливо и спокойно, но с каждой секундой в нем нарастали металлические, сдавленные нотки гнева, нетерпения и явной тревоги.
— Рашид, я же тебе ясно и недвусмысленно сказал!.. Это абсолютно не мои проблемы... Пусть разбираются с теми, с кем должны были работать изначально... Какие еще внезапные проверки? Это банальные происки конкурентов, которые не могут проигрывать с достоинством! Думаю, ты сам прекрасно понимаешь, чьи это уши торчат и чьи это пальцы!
Он резко, почти грубо, бросил трубку, даже не попрощавшись и не дав собеседнику договорить, и медленно вернулся к Зарине, пытаясь снова натянуть на лицо маску беззаботности и улыбнуться, но его взгляд был бегающим, лицо оставалось напряженным, а в глазах, которые он старался отвести, плавали неотступные, тревожные тени.
— Пустяки, мелкие интриги, — отмахнулся он, садясь рядом. — Некоторые наши партнеры не умеют решать элементарные вопросы без моего личного участия и паникуют по любому поводу.
Обратная дорога в город прошла в слегка натянутой, давящей атмосфере. Али пытался шутить, рассказывать забавные анекдоты и истории из жизни, но его смех звучал фальшиво и натужно, а взгляд был устремлен куда-то далеко вперед, за горизонт, будто он напряженно просчитывал в уме сложные, опасные ходы и комбинации. Зарина молчала, глядя в боковое окно на проплывающие пейзажи, и чувствовала, как в ее успокоенной было душе снова, с удвоенной силой, шевельнулась и подняла голову та самая, едва уснувшая тревога.
Вернувшись под вечер в родительский дом, она, проходя в свою комнату, застала в гостиной оживленную, почти горячую беседу. Ее младший брат, Рустам, студент-юрист, с горящими от возмущения и важности момента глазами, что-то взволнованно и настойчиво доказывал их отцу, Магомеду, который сидел в своем кресле с привычно строгим и невозмутимым видом.
— Папа, ты меня послушай! Я сегодня от своего одногруппника, Аслана, слышал, его отец работает в том самом комитете по строительству! Так вот, он говорил, что фирма, где работает Али, этот самый «Строй-Гарант», вовсю использует «серые», а то и откровенно «черные» схемы! Они сознательно занижают сметы, чтобы выиграть тендеры, а потом на всем экономят, ставят откровенную халтуру, дешевые и некачественные материалы! У них сейчас, по слухам, могут быть очень большие проблемы, их собираются трясти серьезные проверяющие из прокуратуры!
Магомед нахмурил свои густые, седые брови и строго, испытующе посмотрел на сына, всем своим видом показывая неодобрение.
— Мальчик, я тебе уже сто раз говорил — не повторяй на каждом углу всякие сплетни и слухи, — произнес он медленно и весомо, его голос не допускал возражений. — В большом, серьезном бизнесе всегда, как саранча, полно завистников и недоброжелателей, которые только и ждут, чтобы поливать грязью любого, кто добился большего успеха, чем они. Не нам, честным людям, судить о том, о чем мы не имеем полного и точного представления.
Зарина застыла в дверном проеме, услышав этот разговор. Слова брата — «проверки», «серьезные проблемы», «некачественные материалы», «конкуренты» — странным, зловещим и пугающим образом перекликались с тем, что она слышала сегодня от самого Али на их идиллическом пикнике. Легкая тень сомнения, которую она так старательно и самоотверженно отгоняла весь этот месяц, снова накрыла ее с головой, но на этот раз это было уже не легкое облачко, а густое, черное, тяжелое облако, несущее в себе предчувствие бури. Она медленно, как раненая, побрела в свою комнату. За окном начинало темнеть, вечерние сумерки быстро затягивали город в свое полотно, и безоблачное небо ее недавнего счастья впервые за долгое время заволакивали тяжелые, рваные, тревожные тучи. «Что же на самом деле происходит в его мире? — заструился в ее голове навязчивый, пугающий и не дающий покоя вопрос. — И почему он, всегда такой уверенный, сегодня так явно и откровенно испугался?»