В очередном выпуске рубрики «Не только Camellia sinensis» поговорим о «взаимоотношениях» фруктового чая и Министерства внутренних дел Российской империи.
Экономист Андрей Павлович Субботин в своей монументальной монографии 1892 года «Чай и чайная торговля в России и других государствах. Производство, потребление и распределение чая» (изданной, напомним, на средства известного и потомственного чаеторговца Александра Григорьевича Кузнецова) писал о суррогатах (то есть заменителях) чая. «Потребность человека в напитке, подобном чаю, оказывается до того сильною, что в тех местностях, где настоящего китайского чая нет или он дорог, население для удовлетворения этой органической потребности в подобном напитке заменяет Thea Chinensis другими растениями, которые хотя и не имеют таких полезных свойств, но способны служить своего рода суррогатами».
В России издавна были сильны традиции горячих напитков на травах, ягодах и кусочках фруктов. И вот что пишет Субботин. «В последние 3-4 года в разных местностях внутри России стали выделывать чай из разных сушеных фруктов, иногда с примесью цикория, кожи с плодов, размельченных косточек и других веществ. Благодаря дешевизне, этот чай стал быстро распространяться в розничной торговле под названием фруктового. Прежде всего он появился в Орловской губернии в двух сортах: первый, на которое идет большее количество фруктов..., второй с большей примесью цикория... Фабрикация такого же чая началась и в Самарской губернии, где ею занялись торговцы, и дело пошло быстро, так как не требует никаких специальных знаний; мелкие фабриканты просто накупают разных сухих фруктов – дулю, грушу и др., что подешевле, рубят все это как капусту тяпками, а затем подсушивают в печи – и готово!... Спрос усилился до того, что, по словам местных газет, коробочники едва успевали заготовлять для него коробочки».
Казалось бы, что плохого во фруктовом напитке? В наши дни специалисты называют их фруктовыми тизанами (тизан – настой или отвар, приготовленный из любых растений, кроме Camellia sinensis), а мы – фруктовыми чаями и пьем их с удовольствием. Также мы любим купажи чая (то есть смеси сортов Camellia sinensis) с кусочками фруктов. Однако целью «фабрикантов» фруктового чая во времена, описываемые Субботиным, было не создание вкусного, в лучших народных традициях напитка, а фальсификация из максимально дешевого сырья китайского чая. «Затем и в Москве...также стали делать фруктовый чай, который на настоящий похож только по цвету настоя. Тем не менее известная часть патриотической прессы, склонная во всяком новом отечественном производстве, хотя бы и сомнительном, видеть проявление национального прогресса, встретила фруктовый чай чуть ли не с восторгом…Невзыскательные потребители находят, что этот чай имеет очень приятный вкус, особенно если пить его с молоком. Но такой вкус он сохраняет только до тех пор, пока горяч, остыв же, имеет неприятный, вяжущий вкус, дает мутный осадок... Пробы фруктового чая, взятые в московских лавках, показали, части винных ягод (от растения Ficus carica), яблок, малины, и вероятно, других плодов, дешевых и богатых плодниковым сахаром: чернослива, тыквы..., которые, почти все совершенно лишены... аромата и вкуса... Следов же китайского чая в исследованной пробе не обнаружено».
И на волне весьма непростой борьбы чаеторговцев с чайными фальсификатами еще в 1888 году Министерство внутренних дел Российской империи запретило использовать слово «чай» для обозначения напитков, не содержащих Camellia sinensis. В том числе и фруктовый чай.
В фондах Российской государственной библиотеки хранится рекламный плакат фруктового чая, который делали на московской паровой кондитерской фабрике А. Бежо. Фабрика была основана в 1884 году, а вот когда был напечатан плакат – неизвестно.
