Брат. Не друг, не любовник, не деловой партнер — брат. Роднее и ближе нет никого.
Вот почему Максим от всех таился! Майя-то по незнанию и наивности думала, будто муж стыдится своего выбора, а он оберегал ее. Защищал от человека, которому известие о женитьбе Дорна, должно быть, ножом по сердцу полоснуло, ведь только-только год минул со дня смерти его сестры, а вдовец уже новую хозяйку в дом привел…
Предыдущая глава 👇
Он был высокий, такой же, как Максим, и сложен великолепно, а строгий черный костюм и черное же пальто добавляли его облику мрачного обаяния. И сам черноволосый, глаза словно угли горят на бледном лице — взгляд прожигал насквозь.
Майя узнала его в ту же секунду, как увидела, хотя он поначалу стоял спиной к вошедшим. Осанка, посадка головы, разворот плеч — все в нем дышало мощью. А в лице было столько надменности, что Майя чуть не принялась кланяться, потому что ее буквально пригибало к земле исходящей от Федора Лисовского энергией. То была грубая, почти животная сила, воздействие которой Майя ощутила всем телом на физическом уровне. Именно этого мужчину она и видела рядом с Соней у галереи.
Майя сглотнула и услышала голос Максима:
— Майя, познакомься, это Федор Лисовский, мой партнер, совладелец компании, я тебе о нем говорил. Федор, это Майя. Моя жена.
Считанные секунды Лисовский смотрел то на Дорна, то на Майю, и уже открыл было рот, как вдалеке вдруг хлопнула дверь, и послышался быстрый легкий перестук каблучков. Через мгновение в гостиную влетела Софья. Она задыхалась, будто пробежала марафон, и прижимала обе руки к груди, стараясь унять колотящееся сердце. Тщательно уложенные волосы чуть растрепались, щеки горели, прозрачные серые глаза неотрывно глядели на Лисовского.
— Здравствуй, Федор Владимирович! — Тон Сони был певучим, ласковым и никак не вязался с тревогой на прекрасном лице.
Он явно не ожидал ее увидеть, потому что удивленно приподнял бровь и низким звучным голосом ответил:
— И тебе не хворать, Софья Андреевна. Что привело?
— А я, Федор Владимирович, очень хотела вместе с тобой нашего общего друга с бракосочетанием поздравить. — Соня говорила с трудом, все еще переводя дыхание.
Взгляд, которым Лисовский наградил женщину, мог бы испепелить, будь в нашем мире такое возможно. Майя покосилась на мужа: тот напряженно следил за обменом репликами. Воздух в комнате стал густым и плотным, словно вот-вот должна была разразиться буря. Под намеренно архаичными оборотами речи и напускной учтивостью бурлила грозящая прорваться лава.
Показалась Варвара.
— Может, чаю подать? — осведомилась она, но дрожащий голос выдал волнение, охватившее ее.
— Подай, Варвара, — распорядился Максим.
Он наконец отмер, сжал руку супруги и, чуть выступив вперед, указал гостям на глубокие мягкие кресла:
— Присаживайтесь, мы сейчас организуем чаепитие. Или кофе-брейк…
Именно команда “брейк” сейчас и нужна была, как показалось Майе, ибо Лисовский, внешне оставаясь спокойным, заметно собрался, сжался, будто пружина, готовая распрямиться.
Девушка без всякого сопротивления позволила Максиму увести себя из гостиной. Уже закрывая дверь она обернулась: Софья, маленькая изящная Софья, казавшаяся необычайно хрупкой рядом с гигантом Лисовским, одним толчком заставила его упасть в кресло, а сама в ту же секунду опустилась на пол и положила голову ему на колени.
— Минут десять, и она его успокоит, — сказал Максим. — Пойдем пока… Вино выберем, Варваре с Диной поможем…
Голос его чуть дрожал, и у Майи возникло чувство, будто страшная гроза прошла стороной, задев их тихую обитель лишь краешком.
***
Дина споро метала снедь на столешницу, а Варвара занималась посудой и заваривала чай. Майя увидела, как Максим подошел к ней, что-то сказал очень тихо, почти на ухо. Варвара затрясла головой, прижала руку к сердцу, словно клялась в чем-то. До Майи долетел ее сдавленный шепот:
— Ни полслова, Максим Евгеньевич, ни намека!
А ведь она его боится, подумалось Майе. Или боится не его, а того, что он ее уволит? Не хочет уходить из царства своей драгоценной Юленьки…
Максим тем временем вернулся к жене.
— Они справятся без нас, прогуляемся за вином на всякий случай. Вдруг Федор соизволит.
— А где у тебя вино?
— В погребе. Не изучила дом до конца?
— Смилуйся, он слишком велик!
Они прошли через кухню к маленькой двери черного хода, за которой обнаружилась каморка с двумя выходами. Один из них, как следовало из надписи, вел в кладовые, а за вторым скрывался темный узкий проход, уходивший вдоль наружной стены дома назад к гостиной и упиравшийся в лестницу, чьи ступени терялись во мраке где-то внизу.
— Сюда можно пройти только из кухни? — уточнила девушка.
— Нет, из гостиной тоже, и обычно оттуда и ходят за бутылками, — ответил Максим. — Но сейчас, как ты понимаешь, там лучше не показываться.
— Понимаю, но не до конца!
В Майе снова затопал ножками упрямый капризный ребенок.
— Во-первых, почему ты ни разу не упомянул о том, что Лисовский тебе не просто партнер, а шурин?
— Не знаю, не пришлось как-то. — Дорн подал ей руку, и они начали спускаться.
Что за дом — одни лестницы, одна другой круче, и мрачные коридоры!
— А во-вторых, — продолжала бухтеть Майя, — неужели ты боялся ему сказать о нас только из страха ранить его чувства? Или тебе по уставу компании запрещено жениться на ком-то еще, кроме…
Ее осенило. Ну конечно! Майя взглянула на непроницаемое лицо мужа.
— Так дело, скорее, в деньгах? — спросила она, остановившись.
— В каких еще деньгах? — устало отозвался он.
— Ты говорил, что после смерти Юлии ее доля в компании перешла к тебе. Наверняка твой Лисовский боится потерять контроль над делами, ведь потом все это достанется нашим детям…
Не дослушав ее, Максим расхохотался. Майя обиженно заморгала, а он, отсмеявшись, сказал:
— Не ожидал, что в твоей голове могут возникать такие на удивление прагматичные концепции! Не такой уж ты у меня гуманитарий, а? Соображаешь…
Она не понимала, комплимент ли это, или муж подтрунивает над ней, но в его глазах промелькнуло удивление и даже восхищение.
— Так я права?
— Федор никогда не говорил прямо… — Максим задумчиво потер подбородок. — Честно говоря, если бы его так волновала судьба бизнеса, мы оговорили бы это в учредительных документах. Всем ясно, что рано или поздно дела перейдут к нашим наследникам. Я уже говорил, что не единственный в своей семье. У меня есть кузен, двое дядюшек и даже юная тетушка… А теперь вот еще жена… Скоро дети пойдут…
Он притянул Майю к себе, и ее, как всегда, обдало жаром, едва его ладонь легла ей на грудь.
— Что ты делаешь… — Она слабо задергалась, но Максим не отпускал.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо. — Ничего не бойся.
Потом повернулся и толкнул ногой небольшую деревянную дверь с округлой, как в старинных замках, верхней частью.
Войдя внутрь, Майя поежилась — до чего свежо!
Все стены маленького помещения были заставлены стеллажами, на которых уютно лежали бутылки разного размера и формы, каждая в своем гнездышке и с соответствующей этикеткой. Хранение не было хаотичным, и Майя быстро поняла систему: вот коньяки, вот красные молодые вина, вот красные, но более старые, а вот белые… Шампанское…И все упорядочено, подписано…
Максим быстро нашел то, что было ему нужно, осторожно вынул узкую темную бутыль и окликнул жену, завороженно изучающую организацию пространства. Она даже головы не повернула, пока он не подошел к ней и не тронул за плечо.
— Чем ты так увлеклась? Надеюсь, я не пробудил в тебе тайную тягу к алкоголю, раскрыв секрет здешних подземелий?
— Я как художник в восторге от четкости и гармонии. Так было всегда?
— Почти. Некоторый сумбур присутствовал, но мы все исправили…
Опять это “мы”... Майя посмотрела на него.
— Ты и Юлия?
— Да. Мы оба маньяки порядка. Система, правила, контроль… У меня, наверное, со времен интерната осталась привычка, а Юля это просто любила. Ей так было спокойнее.
— Даже не знаю, как ты меня вытерпишь. — Майя вздохнула. — Мы, богема, народ неорганизованный…
— Я буду тебя воспитывать, — усмехнулся Максим.
Они стояли так близко друг к другу, совсем одни... Сквозь толщу стен не проникали звуки, и в этой тишине биение собственного сердца оглушало Майю. Мир за пределами ее тела исчез почти полностью — она видела только глаза Максима, его губы. Легкий звон стекла — он отставил бутылку. Обнял ее. Сознание мутилось. Нет, не здесь же, не сейчас! Не сейчас…
— Мне нужно успокоиться, иначе я с ним не справлюсь, — услышала Майя голос мужа, и почувствовала, как он задирает подол ее платья.
***
Федор, сидя в глубоком кресле, с каменным лицом взирал на супругов Дорн. Миниатюрная Софья легко уместилась на широком подлокотнике, и ее левая рука сейчас лежала на плече Лисовского. Казалось, она просто обнимает его, но Майя видела, что ее пальцы все время двигаются, то ласково поглаживая, то чуть нажимая, когда в глазах Федора вспыхивал мрачный огонек. “Она же контролирует его, будто злобного пса”, — поняла Майя. Только этот пес легко мог разорвать саму Софью.
Максим был абсолютно спокоен и расслаблен. По его безмятежному виду никто не догадался бы, чем они занимались только что в погребе, а вот Майя сидела как на иголках. Она не привыкла к столь молниеносным актам любви, и ей было не по себе от ощущения, что ее просто использовали. Мельком поймав сочувственный взгляд Софьи, девушка испугалась было, что та обо всем догадалась, но потом поняла, что, скорее всего, Шубина жалеет ее из-за Федора. Ничего, кроме презрения и брезгливости, Майя в его черных глазах пока не прочитала.
Чтобы унять нервную дрожь, она по привычке погрузилась в художественное восприятие и принялась изучать Лисовского как живописец. Очень красивый мужчина. Яркий тип. Интересно, он старше или младше Юлии? Похожи ли они?
Она почти не слушала, о чем шла беседа. Говорили, в основном, мужчины. Софья лишь пила чай, улыбалась и изредка вставляла какие-то реплики, но основное ее внимание было сосредоточено на Федоре и его настроении. “Она вносит гармонию и успокаивает”, — подумала Майя. Этот покой уравновешивал нервозность, исходящую от Лисовского. Идеальная пара. Даже одеты похоже — оба в черном, но нарочитая строгость костюма Федора, сшитого из какой-то плотной ткани, смягчена складками и оборками струящегося до самого пола платья Софьи. Ее шею снова обвивала шелковая лента все с тем же кулоном. Чье фото в нем? Федора? Дочери? Интересно, дочь от Лисовского? А что думает по этому поводу законная супруга? Вспомнилось, как в ресторане Наталья Лисовская грубо высказалась о женщине, с которой был тогда ее муж… Речь шла о Софье? Скорее бы они покинули их дом, и Майя сможет задать Максиму миллион вопросов, теснившихся в голове.
Рука Максима чуть сжала ее пальцы, возвращая в реальность. Майя очнулась и увидела, что и Лисовский, и Софья смотрят на нее, словно ждут чего-то.
— Расскажи о своем детстве, — тихо прошептал ей на ухо Дорн. — Упомяни об интернате.
Майя покраснела. Не слишком приятная часть ее истории. Хотя сама она с теплом вспоминает ту пору, но окружающим не всегда нравится слушать рассказы сирот, ведь чужое горе вызывает чувство неловкости. И вдруг она вспомнила, что говорил Максим о роли Варвары в жизни Юли. Так вот чего хочет ее муж! На больное Лисовскому надавить… Она набрала в грудь воздуха и сказала:
— Когда мне исполнилось двенадцать, умерла моя бабушка. Ни матери, ни отца не было, поэтому все последующие годы я провела в детском доме.
Пальцы Софьи обхватили плечо Федора и чуть сжали. У нее что, слезы выступили? Майя сдвинула брови, не понимая происходящего: ведь Соне прекрасно известна история ее жизни… И тут она увидела, как Лисовский поднял голову и посмотрел на Шубину, а потом накрыл своей огромной ладонью ее руку у себя на плече. Вот это актриса! Майя мысленно зааплодировала. Они же его разводят. Расслабляют и выводят на эмоции! Лисовский тоже когда-то остался без матери, и Максим заставил Майю ему об этом напомнить, причем использовав его чувства к Софье. А он с ней нежен! Ведет себя совсем не так, как в тот день у галереи…
Майя повернулась к Максиму и встретила его ободряющий взгляд: “Спокойствие, только спокойствие, я рядом”. Хотя на самом деле гораздо больше уверенности внушало Майе присутствие Сони. Она безошибочно угадала, что именно Шубина сдерживает мужчину в кресле.
Майя не могла сказать, сколько все это длилось. Она пребывала в таком страшном напряжении, что даже минуты казались ей вечностью, и когда Лисовский наконец хлопнул себя по коленям и объявил о необходимости отбыть, то выдохнула так громко, что Максим услышал и едва подавил усмешку.
Софья тут же вспорхнула с подлокотника, подлетела к Максиму, обняла его, чмокнула в щеку Майю и уже сделала шаг к двери, как раздался вкрадчивый голос Федора:
— Софья Андреевна, не торопись, вместе поедем.
Соня застыла, на лице ее промелькнуло что-то похожее на панику, но она тут же овладела собой и одарила всех присутствующих чарующей улыбкой.
— Как скажешь, Федор Владимирович, пойду только с Варварой парой слов перекинусь.
Майя почувствовала легкий толчок в бедро: Максим намекал ей последовать за Соней, и она с удовольствием покинула гостиную. Уже скрываясь за поворотом в коридорчик, ведущий к кухне, она услышала голос Федора:
— Думаешь, пригрел сиротку, так разжалобишь меня? По-твоему, я просто возьму и забуду, что ты сестру мою угробил?
Майя замедлила шаг, но задерживаться не решилась. Ее ведь и отослали, чтобы Лисовский сказал наконец то, ради чего приехал. Хотя такого Майя, конечно, не ожидала.
Сглотнув, она медленно пошла к кухне. Там Дина гремела посудой и напевала задорную мелодию. Майя не стала ей мешать и свернула к столовой. Еще издали она услышала тихие голоса и, осторожно подкравшись, выглянула из-за угла.
Сидя на маленьком диванчике, Соня что-то говорила Варваре, а та, неловко пристроившись рядом и глядя в пол, слушала ее с угрюмым видом и изредка кивала. Беседовали они недолго, и Соня с тяжелым вздохом поднялась.
— Пойду, Федя велел с ним ехать.
Варвара тоже встала и, взяв Соню за руку, сказала:
— Заезжай к нам, прошу тебя. Хоть душой отдохну.
— Заеду, обязательно заеду!
Женщины обнялись на прощание, и Майя поспешила спрятаться, чтобы ее не заметили. Любопытные отношения у них в семье, однако. Не такая уж Варвара и грымза — вон как Шубину привечает!
Послышались тяжелые шаги, и девушка вжалась в стену ниши, где укрылась. Раздался низкий баритон Федора:
— Хватит лобызаться. К тебе, Варвара, у меня большие вопросы.
— Феденька… — голос Варвары дрожал и звучал неестественно тонко. — Ей-богу, сама лишь позавчера узнала…
Наступила тишина. Майя снова выглянула. Теперь Соня повисла на Лисовском — понятно, опять успокаивает. Господи, как он живет-то, если постоянно бесится? Софья же не всегда при нем.
Все трое вышли из столовой. Варвара направилась в кухню, а Софью Федор повел в гостиную, куда за ними на цыпочках последовала и Майя.
Максим уже ждал у выхода на улицу с верхней одеждой в руках. Майя молча жалась к стене, дожидаясь момента, когда можно будет захлопнуть двери за визитерами, но муж жестом пригласил ее выйти на крыльцо, чтобы проводить их.
— Сегодня она примет на себя весь его гнев, — тихо сказал Максим, наблюдая, как пара идет к машине.
— Федор способен ударить Соню?! — Майя не поверила своим ушам.
Мужчина он, конечно, сильный и жестокий, по всему видно, но поднять руку на такое деликатное создание?..
— О, нет! Лисовский не бьет женщин. Он их любит. — Максим посмотрел в глаза Майе, и ей стало не по себе. — Любит страстно!
Глядя, как изумительно красивая женщина плавно удаляется от них, держась подле спутника ровно на полшага позади, Майя вдруг поняла, с чем у нее ассоциируется все это изящество, грациозность, элегантность, кажущаяся хрупкость… Гейша. Пусть на Соне совсем другое платье, и причесана она иначе, но ее танцующая походка, улыбка, голос с тщательно выстроенными модуляциями, ясные распахнутые глаза, которые видят, как кажется, одного того, на кого смотрят — все это театральная манерность гейши, актрисы, играющей одну-единственную роль. Роль куклы. А лента на ней — ошейник.
***
Через час машина Лисовского притормозила у роскошного жилого комплекса, где обитала Софья. Приказав Сергею ждать, Федор поднялся наверх вместе с Шубиной. У дверей квартиры он внезапно, не говоря ни слова, схватил ее за горло, прижал к стене и несколько мгновений молчал, пронизывая жгучим взглядом глаз-маслин, а потом прошипел:
— Ты как посмела скрывать от меня?!
Не делая попыток освободиться, Софья закрыла глаза и покорно отдалась на волю судьбы, отчетливо сознавая, что мольбы делу не помогут, и сейчас только остатки здравого смысла способны удержать Федора от того, чтобы причинить ей вред.
Дверь распахнулась, и из нее вылетел молоденький юноша, почти мальчик. Он удивленно взглянул на Лисовского, явно не ожидав увидеть, а потом повернулся к Софье, и на его лице засияла открытая, совершенно детская улыбка.
— Ну наконец-то, мама! Почему не отвечаешь на телефон? Мы с Лидой волновались, знаешь ли!
Федор отступил на шаг, а Софья облегченно выдохнула и раскрыла юноше объятия.
— Тёмка! А ты почему не на занятиях, поросенок?!
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇