Лина решительным жестом запихнула в коробку очередную рубашку бывшего мужа, стараясь не задерживать взгляд на этих вещах, которые раньше казались обычными элементами их совместной жизни, а теперь только напоминали о предательстве. Коробки она взяла в ближайшем магазине на углу — простые картонные ящики, которые продавец выдал без лишних вопросов, потому что она объяснила, что разбирает старые вещи после переезда. Прошёл уже целый месяц с того дня, когда Лина вернулась домой раньше срока, отпросившись с работы из-за сильной головной боли, которая мучила её весь день, и наткнулась на Марата в их постели с какой-то женщиной по имени Яна или, может, Янина — имя она даже не запомнила толком в тот момент ярости. Боль в голове прошла мгновенно, как только адреналин ударил в кровь, и Лина, не раздумывая, вытолкала эту незнакомку за дверь, еле удержавшись от того, чтобы не схватить её за волосы и не спустить вниз по лестнице. Марат ушёл сам через полчаса, собрав сумку наспех, потому что хорошо знал её вспыльчивый характер и понимал, что в таком состоянии она способна на многое.
В первый вечер после скандала Лина просто сгребла все его вещи в кучу и запихнула в кладовку, не в силах смотреть на них и думать о будущем. А теперь, когда развод наконец оформили в суде и бумаги были на руках, она решила, что пора полностью очистить пространство от всего, что связано с той жизнью, чтобы воспоминания не цеплялись за каждую полку и ящик. Лина аккуратно заклеивала коробки широкой клейкой лентой, которую купила заранее в том же магазине, и старалась не замечать, как слёзы текут по щекам и капают на картон, делая его влажным и скользким. Когда-то она искренне верила, что их брак крепкий и счастливый, что Марат — надёжный партнёр, с которым можно строить семью, а теперь от всего этого остались только эти бесполезные предметы: помятые рубашки с пятнами от еды, стоптанные домашние тапки, которые он носил годами, пара носков с дырами на пятках и этот тяжёлый металлический пресс для документов, подаренный ему клиентом на День строителя пару лет назад. Она с трудом дотащила пресс до своей старой иномарки, припаркованной у подъезда, запихнула его в багажник вместе с остальным и поехала к мусорным контейнерам во дворе, потому что знала: просто так выкинуть всё в квартире она не сможет, а контейнеры — это хотя бы официальное место для отходов. Над ними недавно повесили камеры видеонаблюдения, и старшая по подъезду, женщина средних лет с острым языком, теперь ежедневно проверяла, чтобы жильцы сортировали мусор правильно — пластик в один бак, бумагу в другой, органику в третий, иначе грозила жалобами в управляющую компанию.
— Эй, вы домой-то возвращаетесь? Давайте помогу вещи занести наверх, — раздался за спиной бодрый мужской голос, от которого Лина вздрогнула и чуть не уронила коробку.
Она быстро обернулась и увидела нового соседа — крепкого мужчину лет пятидесяти в инвалидной коляске, который стоял у своего подъезда и, видимо, выходил проветриться или выбросить что-то мелкое. Он выглядел уверенным, с открытой улыбкой, и сразу протянул руку, чтобы помочь.
— Нет, не домой, это на вынос. Спасибо за предложение, но я сама справлюсь, — ответила Лина, стараясь звучать вежливо, хотя внутри всё сжалось от неожиданности. — Меня Глеб зовут, кстати. Пятьдесят шестая квартира, если что. Заходите в гости, познакомимся поближе, у меня всегда чай заварен.
Лина покачала головой, не желая сейчас ни с кем заводить разговоры, села за руль своей машины и укатила в сторону свалки на окраине. Знакомиться с новыми людьми ей было не по себе — рана от развода ещё не зажила, и любое внимание казалось подозрительным. Этот сосед поселился недавно, после смерти своей тёти, которая владела квартирой, и Лина слышала от соседей, что он приехал из другого города, чтобы уладить наследство. Выглядел он настоящим здоровяком, с широкими плечами и сильными руками, несмотря на коляску, и Лина, такая хрупкая и привыкшая избегать конфликтов, побаивалась подобных мужчин, особенно после опыта с Маратом.
Городской полигон для мусора находился на самой окраине, в той части, где ещё пару лет назад были тихие деревни с частными домами и огородами, а теперь к свалке подступили новые жилые кварталы, и запах разложения иногда долетал даже до окон многоэтажек. Это создавало проблемы для жителей, но имелось и преимущество: дорогу к полигону недавно заасфальтировали для тяжёлых грузовиков, чтобы они не вязли в грязи во время дождей, и теперь даже Линина старая иномарка, с её низким клиренсом, могла подъехать почти к самым воротам без риска сесть на брюхо. Она начала вытаскивать коробки из багажника одну за другой, косясь на местных обитателей свалки — тех, кто жил здесь в самодельных укрытиях из досок и плёнки, — и вдруг заметила двоих парней, которые возились у необычного предмета. Это был старый сейф, не современный компактный сейф для документов, а массивная железная конструкция советских времён, весом в добрые полцентнера, с толстыми стенками и тяжёлой дверцей, которая сейчас была приоткрыта на пару сантиметров.
— Гош, дави посильнее ломом, уже щель виднеется, почти получилось! — кричал один из них, пыхтя и упираясь плечом в дверцу.
Они выглядели как близнецы — худые, сутулые, в одежде явно с чужого плеча: огромные штаны, подпоясанные верёвкой, и куртки с обвисшими рукавами, которые делали их фигуры ещё нелепее. Оба были полными неумехами в таких делах, судя по тому, как неуклюже они орудовали инструментами.
— Гер, да куда сильнее, я сейчас этот лом вообще погну, он и так на ладан дышит! — огрызнулся второй, вытирая пот рукавом и пытаясь найти опору для рычага.
— Эй, это что у вас за штука такая? — не выдержала Лина, шагнув ближе, потому что любопытство пересилило осторожность, и она хотела понять, зачем им этот громоздкий сейф на свалке.
— Валим отсюда, Гашан, она всё испортит! — заорал первый, и в этот самый момент дверца сейфа с громким хрустом металла распахнулась настежь.
Бродяги бросились бежать, спотыкаясь о кучи мусора и матерясь под нос, оставив Лину одну у открытого сейфа. Она подошла ближе и заглянула внутрь, ожидая увидеть что-то ценное вроде пачек денег или ювелирки, на что наверняка рассчитывали эти двое, рискуя здоровьем. Но внутри лежал странный ассортимент: старая детская игрушка — потрёпанный плюшевый мишка с оторванным ухом и выцветшей шерстью, пачка пожелтевших писем, перевязанных выцветшей лентой, на каком-то иностранном языке, который точно не был английским, потому что Лина немного знала его и сразу бы узнала. Кроме того, там оказалась тетрадь с грубыми чертежами какого-то здания, испещрёнными пометками карандашом, и стопка обычных фотографий, отпечатанных на матовой бумаге, с загнутыми углами.
Любопытство окончательно взяло верх над здравым смыслом. Лина протянула руку, вытащила пачку писем и фотографий, но вдруг замерла, чуть не уронив всё на землю от шока. На одной из фотографий был изображён Марат — её бывший муж, с лопатой в руках, в какой-то лесной чаще, где деревья стояли густо, а земля была взрыта, и рядом с ним стояла молодая женщина, блондинка с тёмными корнями волос и яркой, экзотической внешностью, с азиатскими чертами лица. Она выглядела напуганной до предела, с широко раскрытыми глазами и сжатыми губами, будто вот-вот потеряет сознание, а позади них в земле зияла свежая яма глубиной около метра, с кучами выкопанной глины по бокам.
Лину передёрнуло ознобом, потому что она сразу поняла: это уже выходит за рамки простой измены, тут явно замешан какой-то криминал, и Марат, судя по всему, по уши в этом деле. В панике, не раздумывая, она сгребла все вещи в охапку — письма, тетрадь, фото — и бросилась обратно к машине, чувствуя, как сердце колотится в горле. Сзади раздался топот ног по гравию — бродяги возвращались, явно разозлённые тем, что кто-то утащил их "находку", и Лина услышала обрывки ругани. Если бы она задержалась на месте, то подслушала бы, как Гоша с Герой спорят, стоит ли тащить пустой сейф в пункт приёма металла, потому что без содержимого он ничего не стоит, или лучше бросить его здесь. Но Лина прыгнула в салон, захлопнула дверь, повернула ключ и дала по газам, вырываясь с места.
Старенькая иномарка чихнула пару раз, как всегда по утрам, но завелась с пол-оборота, и Лина выехала на главную трассу, выжимая из неё все доступные обороты, чтобы поскорее оторваться. Она то и дело косилась в боковое зеркало, ожидая увидеть преследователей — эти бродяги или кто похуже, потому что про свалку ходили слухи о мародёрах, которые не церемонятся с одинокими женщинами и могут догнать на мотоциклах. Лина была всего лишь обычной хрупкой женщиной, логопедом в детском центре, где она помогала детям с речевыми проблемами, хорошим специалистом в своей нише, но в вопросах криминала она ничего не понимала и всегда старалась держаться подальше от таких историй.
Дома она влетела в квартиру, как будто за ней гналась толпа, захлопнула дверь, повернула ключ в замке два раза и накинула цепочку — эти меры безопасности она ввела сразу после развода, когда поняла, что Марат может вернуться за вещами или просто из мести. Теперь квартира казалась настоящей крепостью с этими дополнительными запорами, и это давало иллюзию защиты. Лина разложила свои находки на кухонном столе, включила верхний свет от жёлтой лампы под потолком, и под этим тусклым освещением всё выглядело ещё более зловеще: мишка с пустыми глазами, письма с неровными краями, чертежи с карандашными линиями и фото, где лица казались размытыми тенями.
Больше всего её заинтересовали письма — она разложила их в ряд, пытаясь разобрать текст, потому что некоторые слова были знакомы по форме, но язык оставался загадкой. Почерк был женским, с изящными завитушками и вензелями, которые делали буквы похожими на каллиграфию, но неровными, будто писали в спешке или от руки дрожала. Лина открыла приложение-переводчик на телефоне, ввела несколько фраз и нажала кнопку: "Помоги мне... Он держит меня здесь... Я не могу вернуться домой". По спине снова пробежал холодок, потому что смысл был ясен, как день. Язык оказался итальянским — такого поворота Лина никак не ожидала, ведь в строительном бизнесе Марата не было никаких связей с Италией, все клиенты были местными или из соседних регионов. Потом она перебрала фотографии внимательнее: на обороте одной, с той же блондинкой, корявым детским почерком было написано "Стелла", и Лина сразу узнала эту манеру — Марат всегда писал крупно, буквы плясали по странице, как у первоклассника, и она иногда подшучивала над этим, когда они были вместе.
С чертежами пришлось повозиться дольше — страницы были испещрены схемами, с размерами, углами и пометками вроде "фундамент усилить" или "крыша арочная". Лина напрягла память, перебирая воспоминания о проектах Марата, и вдруг вспомнила: это был тот самый пансионат в Лисово, небольшой частный отель на двадцать номеров, на который муж возлагал большие надежды пару лет назад, потому что инвестор обещал солидный контракт. Стройку остановили из-за проблем с документами — разрешения на землю задержались, деньги кончились, — и проект так и завис в воздухе, оставив после себя недостроенные стены и груды бетона. Лину снова затрясло от этой мысли, потому что Марат в её глазах теперь превратился в настоящее воплощение зла, способного на что угодно ради выгоды.
В полной панике, не зная, кому ещё довериться в такой час, Лина схватила телефон и набрала номер Маши — подруги со школьных лет, с которой они делили секреты ещё за партой, сидя в одном ряду и передавая записки. Сейчас они виделись реже из-за работы и семей у обеих, но связь не прерывалась, и Маша всегда была той, кто мог выслушать без осуждения и дать дельный совет.
— Маша, ты не представляешь, что я только что узнала про Марата, — прошептала Лина в трубку, опустившись на стул, потому что ноги подкашивались. — Это какой-то полный кошмар, честное слово.
— Опять он? Ты же буквально неделю назад клялась, что больше ни слова о нём не скажешь, помнишь наш разговор по видео? Ладно, давай выкладывай, что на этот раз.
— Ты не понимаешь, это не просто воспоминания или сплетни от общих знакомых. Я сегодня на свалке выкидывала его вещи после развода и наткнулась на старый сейф, который кто-то выбросил. Внутри — фото с ним и какой-то итальянкой, она выглядит в ужасе, рядом яма в лесу, как будто... А ещё письма от неё, с просьбами о помощи, и чертежи того пансионата, который он строил.
Лина торопливо рассказала всю историю от начала до конца: как поехала на свалку, увидела бродяг, нашла сейф и что там было, не упуская деталей про фото и перевод фраз. Маша помолчала секунду, переваривая, а потом вздохнула тяжело, как будто разговаривала с упрямым ребёнком.
— И что с того всего? Лин, развод же позади, ты свободна от него. Это его проблемы теперь, к тебе никакого касательства. Забей на это, сожги бумаги и живи своей жизнью, не трать нервы.
— Я не могу просто взять и оставить как есть, — упрямо ответила Лина, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Понимаешь, эта Стелла на фото явно его боится, как будто он её запугивал или хуже. А что с ней случилось потом — исчезла, и никто не знает куда. Это же не шутки.
— Да забудь ты об этом, подруга, — посоветовала Маша, повышая голос от беспокойства. — Сделай вид, что ничего не находила, и не суйся в расследование. И ни в коем случае не ходи к Марату с этими теориями — он же отмороженный тип, сам знаешь истории про него от его же друзей. Прикопает в лесу, как эту твою Стеллу, и привет. Слышишь меня?
— Нет, подожди, на той фотографии это не могила выглядит, просто яма, — возразила Лина, пытаясь убедить саму себя. — Хочешь, сейчас перешлю тебе снимок по мессенджеру, сама посмотришь и скажешь.
— Ой, ну только не впутывай меня в эту заварушку, умоляю тебя, Лин, — простонала Маша, явно представляя, как это всё обернётся. — Не вороши прошлое, я чую нутром, что кончится всё плохо для тебя. Ладно, обнимаю крепко, но отпусти эту тему, пока не поздно.
Лина попрощалась коротко и уставилась на телефон, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок. Подруга была права в том, что лезть в это опасно, но эти находки из сейфа жгли руки, не давали покоя ни днём, ни ночью. А сейф... Он стоял в старом офисе Марата на окраине, в арендованном помещении, где тот хранил бумаги и контракты, и бывший муж редко им пользовался в последние годы — давно перешёл на электронные сейфы в банке и облако. Но Лина точно помнила: недавно, пару недель назад, Марат съехал из того офиса, потому что срок аренды истёк, и он нашёл новое место поближе к центру. Может, поэтому сейф и оказался на свалке — кто-то из его помощников выкинул его вместе с хламом. Она еле уснула той ночью, запив таблетку успокоительного большим стаканом воды, и всю ночь ворочалась в постели, прокручивая в голове образ той испуганной девушки со снимка, пытаясь понять, кто она и почему оказалась в такой ситуации с Маратом.
Во сне Лина сначала просто дрейфовала в тяжёлой полудрёме, не замечая ничего вокруг, но ближе к трём часам ночи услышала тихий шорох у входной двери — кто-то осторожно ковырялся в замке тонким инструментом, царапая металл, как будто подбирал отмычку. Звуки были приглушёнными, но от этого ещё страшнее, потому что создавали ощущение, что зло подбирается незаметно, шаг за шагом. Лина затаилась под одеялом, не дыша, сердце колотилось так сильно, что казалось, разбудит весь подъезд и выдаст её. Потом на лестничной площадке хлопнула соседская дверь — резко, с грохотом, — раздался грубый мужской голос, матерящийся вполголоса, и быстрый топот ног вниз по лестнице, удаляющийся. Кто-то спугнул взломщика, но кто именно — Лина не знала. Когда всё наконец утихло и в подъезде повисла тишина, уснуть уже не получилось: она так и пролежала до рассвета, дрожа под одеялом от холода и острого ужаса, который сковывал тело, но больше никто не пытался проникнуть внутрь.
Продолжение: