Пополнение в клане: четверо с небес, две из глухомани
К родам в “Рябинах” подготовились заранее, как к визиту инопланетной делегации из четырёх персон. Просторную комнату в доме оснастили родовспомогательными новинками по последнему слову. Саму усадьбу Марья окончательно переписала на младшего сына, вручив ему символический ключ от нового этапа жизни.
Путь чист, всё ок, выдвигайтесь!
Сашка, в свою очередь, пригнал туда ораву лучших акушеров. Те чинно и невозмутимо, день-деньской прогуливались по саду и трапезничали в ротонде, но их профессиональные антенны чутко улавливали любой сигнал от царской семьи.
И вот, наконец, в конце июня ночью у Даши начались схватки. Стартовал главный марафон в жизни молодой семьи.
Марья, в последний месяц не отходившая от невестки ни на шаг, и сейчас была на посту. Даша вцепилась в свекровь мёртвой хваткой, глядя на неё глазами, полными животного ужаса, и всё её тело мгновенно превратилось в один сплошной мышечный зажим.
Марья деликатно, но решительно отодрала от себя руки роженицы, сделала несколько шагов назад, разбежалась и... исполнила в воздухе лёгкое сальто. Даша аж подпрыгнула от неожиданности. И, о чудо! – страх как рукой сняло, и её кровь снова заструилась по организму в штатном режиме.
– Шунечка, голубушка, пожалей свою четверню! – убедительно попросила Марья, возвратившись к ней. – Они просидели в земляной яме пятнадцать лет. Не хочешь же ты превратить сегодняшний уютный мамин теремок в новую могилу для них? Помоги им выбраться на свет Божий! А для этого перестань бояться. Поверь, им сейчас в десять раз страшнее, чем тебе! Но они готовы мужественно пройти квест под названием «родовые пути мамочки-первородки». Ты им, главное, не мешай! Не превращай свои мягкие, эластичные, растяжимые ткани в дубовые. Думай о них, а не о себе. А я подумаю о тебе.
– Марья Ивановна, – шелестящим от треволнения голосом спросила Дарья. – Скажи честно: кто для тебя в приоритете: я или они?
– Конечно же, ты! – твёрдо сказала государыня. – Другой такой Дашки для Сашки в целом свете нет и не будет! А они... Ну, они всегда смогут родиться снова. Хотя, наверное, уже врассыпную, а не такой бравой ватагой. Но, Шуня, с ними тоже ничего не случится! Знаешь, сколько тут дополнительных ангелов-хранителей? Целых двенадцать! Они будут незримо направлять руки врачей. Так что доверяй Богу и... давай лучше ещё раз помолимся!
Тем временем весь многочисленный и дружный царский клан – романята и огнята явились, как по команде, поддержать роженицу. Они расположились в зале, холле, столовой, создав живой молящийся конвейер. Андрей Андреевич вместе с Сашкой метались у двери в родзал, как два льва в слишком тесной для их переживаний клетке, периодически замирая и творя самую горячую молитву.
А Сашка впервые в своей жизни… плакал. Да, слёзы катились по его потному красному лицу градом, но он их не замечал, исступлённо повторяя “Господи, помоги, Господи, помоги!”
А Марья за стеной дирижировала процессом. Она стояла у головы невестки и нашёптывала ей в ухо:
– Так, милая, потуга накрыла. Больно? Отлично! Значит, работает. Тужься, дыши, как мышка, – мелко-мелко, не надувай ткани, чтобы детке было легче их расталкивать. Во-о-от, молодец! А теперь пошёл светлый промежуток, подарок небес. Дыши как можно глубже, насыщайся кислородом, пусть наша маленькая команда тоже отдохнёт и наберётся сил для следующего рывка.
Через двадцать минут на свет явился первый разведчик. Открыл глазки, словно желая удостовериться, что попал по адресу, и издал лихой, удовлетворённый клич. Очевидно, подал братьям сигнал: «Путь чист, здесь всё ок, выдвигайтесь следом!». Остальные трое, воодушевлённые примером первопроходца, последовали за ним в течение сорока минут.
Когда переволновавшийся доктор Аркадий Северцев, личный медик Романова, выглянул за дверь и прокричал: «Всё в порядке, Саш, входи!», тот ворвался в комнату вихрем. Сперва бросился к жене. Та лежала, укрытая термопростынёй, вся дрожащая и без сил, которых не хватило даже на то, чтобы открыть глаза. Но уголком губ она всё же мужу улыбнулась. Он растроганно погладил её по голове, пошептал слова любви и ободрения, а потом, затаив дыхание, пошёл к пеленальному столу.
Четыре чудесных мальчишки лежали в безупречном строю. Похожие, как четыре капли утренней росы, и всё же каждый – уникальный. Их уже приложили к маминой груди, и они, успокоившись, сладко посапывали.
Отец по очереди взял каждого на руки, с благоговением осмотрел и потрогал их пухлые щёчки, мокрые светлые волосики. Марья с Андреем, обнявшись, с умилённой улыбкой наблюдали, как их гениальный, вечно куда-то несущийся сын знакомится со своим самым невероятным проектом.
– Мам... это... мои? – выдавил он, ошалело глядя на комплект своих наследников.
– Вылитые.
– И что теперь?
– А теперь, сынок, начнётся самое интересное. Будешь их купать, пупки обрабатывать перекисью и зелёнкой, – всё по старинке, так надёжней. Гулять, разговаривать, кормить. Твой отец всё это проделывал с тобой, Сашок! Разгрузил меня вчистую… И ты Дашу пожалей. Если вдвоём не управитесь, я всегда на подхвате. Сестрёнки и братья тоже в очередь выстроятся. Дашины родители приедут из Крыма, их помощь будет не лишней.
– Так! – вдруг воспрял духом новоявленный многодетный отец. – Никаких посторонних нянек! Растащат моих детей по рукам, разбалуют, а мне что потом делать? Мы с Дашкой сами! Ну... только ты, мам, захаживай иногда. На первых порах. Ладно? Пока мы опыта не наберёмся.
– Как скажешь, сынок! – Марья с любовью посмотрела на него. – Твоё отцовское слово – отныне закон. Поздравляю, генерал.
Скатерть-беспредельщица
Когда счастливый отец вышел в зал, родные сгрудились вокруг него, как мошкара вокруг фонаря. Его обнимали, хлопали по плечам и осыпали шуточками в стиле: «Ну ты и фрукт, гигант плодоношения!», «Братуха, как тебе удалось с одного залпа забабахать целый экипаж духолётов?», «Имена подсказать? Или сам осилишь?».
Волна всеобщего ликования накрыла родню. И всем остро захотелось праздника.. И тут своё веское слово сказал главный спец по спонтанным сабантуям Святослав Владимирович.
Дело в том, что в “Рябинах” царил дух глубокой старины, и роботов-слуг там после изъятия Аксиньи больше не было. Поэтому хлопотать, готовить, накрывать, подавать и прибираться предстояло самим хозяевам.
Но Романов решил этот вопрос радикально. Он развернул в саду свою новейшую разработку – безразмерную скатерть-самобранку последней модели. Рулон с лёгким шелестом раскатился по дорожке и лужайке, затвердел, обрёл ножки-опоры, и на его поверхности, как грибы после дождя, проступили блюда с яствами и напитками. Обошлись без стульев и скамеек, потому что никому сидеть не хотелось. Все были на взводе и с тарелками в руках, наполненными вкуснятиной, переходили от одной группки к другой
Рождение четверни стало событием тем более чудесным, что человечество как-то незаметно... разучилось рожать. Зачинать было буквально некого: ад, чистилище и даже часть рая опустели, их обитатели благополучно родились людьми и теперь смиренно чистили пёрышки в ожидании Второго пришествия. А тут такой щедрый урожай!
...Застольные беседы текли рекой, каждый вспоминал что-то своё, связанное с деторождением, как правило, уморительное, отчего взрывы смеха то и дело накатывали на «Рябины», словно морской прибой.
Особенно весело было обступившим эпицентр юмора по фамилии Романов. Он с присущим ему артистизмом напомнил и романятам, и огнятам, как с появлением каждого нового малыша он впрягался в лямку мамки-няньки, а Марья Ивановна в это время выполняла роль... декоративного элемента.
– Мамочка ваша знай себе возлежала в цветах, нежилась в одуванчиках, как римский патриций на отдыхе, – подмигнув Эльке с Анюткой, живописал царь, – да-да, с неизменной книжонкой стихов в руках. А я как верный легат носился по лесу с этим малышовым табуном! Ну правильно! Её дело – быть прекрасной на фоне природы. А вся черновая работа по загону этих маленьких метеоров и обеспечению их хорошим настроением – это доставалось моей скромной персоне. Проснётся, бывало, моя жёнка, удостоит алабаев царственного кивка за то, что те работали и няньками, и пастухами, и аниматорами, и грелками, и службой безопасности. А я скромно так, в тени, продолжал подвиги совершать! Про меня и не вспомнит. Ну, я-то человек простой, мне лишь бы детвора цела была, а супружница... чтоб красиво себе отдыхала!
Марья смеялась громче всех и подтверждала: “Малёха приукрасил, но в общем так и было! Ох, Свят Владимирыч, артистичный ты мой хулиган с золотым сердцем!
Возвращение блудных веток к корню
К финалу семейной посиделки к Марье подошли её дочери Веселина и Бажена.
– Мам, можно тебя на пару слов? – спросила Веся.
– А пойдёмте под те яблони, – даже не удивившись, предложила государыня, словно ожидала этого момента.
Там, отведя в сторону ветви, ломящиеся под тяжестью наливных плодов, они укрылись от всех в зелёном шатре. Но заговорщицкий пыл вдруг угас, и повисла неловкая тишина, которую в конце концов прервала мать:
– Может, в другой раз тогда?
– Нет, сейчас, – воскликнула Веселина. – Мама, Баженка организовала твою смерть, а я... я отобрала у тебя законного мужа. Мы виноваты. Но у нас есть объяснение.
– Девочки мои, не надо распинаться с объяснениями. Я их и так знаю, – тихо сказала Марья. – В конфликте всегда виноваты обе стороны. Я не имела права выдавать вас замуж за мужчин, которых сама люблю и которые любят меня. Вот и поплатилась вашими сломанными судьбами. Надеюсь, ты счастлива с Антонием? – повернулась она к Весёлке.
– Какое там! – по-бабьи махнула та рукой. – Уплыл от меня мой милый, как последний катер с тонущего корабля. Хорошо хоть в живых оставил, а то бушевал сильно. Свою супернавороченную “Птаху” на перья и щепки разнёс. Я с Баженой до сегодня в дальнем лесном скиту отсиживалась. Теперь мы решили вернуться. Если ты, конечно, позволишь.
– А я разве вас куда-то гнала? – удивилась Марья, и в её голосе прозвучала усталая грусть.
Марья подождала ещё немного и собралась уходить. И тут Бажена не выдержала: рухнула перед матерью на колени, словно подкошенная.
– Мама, ты своим великодушием наказываешь страшнее, чем если бы казнила. Я всё равно никогда не искуплю свою вину перед тобой. Но позволь мне вернуться в Москву и что-то полезное делать.
– Ну так никто вас в опалу не отправлял, – покачала головой Марья. – Вы сами сорвались с места и сиганули куда-то, как нашкодившие кошки. Живите как хотите, дорогие мои доченьки. Ты, Бажен, всегда была для меня закрытой книгой, девочкой себе на уме. Но ты, Веся! Между нами как-то сразу наладилась особая связь. Ты была моим доверенным лицом во многих делах и самой надёжной надёгой. Поэтому так горько было узнать, что этот плот-оплот дал течь. Но мир не перевернулся. Будем жить дальше. А там как Бог даст.
– Мама, прости меня, если сможешь, – выдавила Бажена резиновым, надтреснутым голосом.
– Давно простила. И даже оправдала. Романов смеха ради, по приколу смутил твой покой, ты поддалась его мужской чаре, и всё закрутилось... А закончилось очень плачевно.
Марья подумала и вздохнула:
– Однако я не уверена, что ты не замыслишь против меня новых козней.
Бажена горячо возразила:
– Синклит Света пообещал мне персональный чан со смолой, если я снова посмотрю в твою сторону с дурными мыслями. Мама, я всё поняла. И сделала выводы.
– А ты, Веселин?
– То же самое. Мы, ветки, попёрли войной на свою корневую систему! Хотели подрубить сук, на котором сидели! И тогда погибли бы и сами, и все кругом вместе с нами…
– Аминь, дорогие мои! – улыбнулась Марья. – Мы все получили свои раны: и вы, и я... А уж я-то накосячила, пожалуй, больше всех. Но раны затянутся. Ошибаться означает быть живыми. Самое страшное осталось позади, а впереди – всё самое светлое. Ваши сердца отдохнут от боли и сами во всём разберутся. А теперь... идите ко мне, бедняжечки мои.
Они обнялись крепко-крепко и простояли так, перешёптываясь, не с силах оторваться, добрых полчаса, пока троицу не нашёл Романов и не освободил Марью, буркнув: " А ну брысь, разбойницы! Верните мне мою главную собственность. У меня на неё монопольное право. Срок вашей аренды истёк. Так что, девчонки – на выход!"
Продолжение следует
Подпишись – и случится что-то хорошее
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская