Луч солнца несмело пробился сквозь грязное стекло избы и замер желтым пятном на грубо сколоченном деревянном полу. Лиза открыла глаза, отбросила одеяло и села на кровати. В избе царила мертвая тишина. Неугомонная старуха очередной раз куда-то убежала. Девушка успела заметить, что, несмотря на свой довольно почтенный возраст, хозяйка избы ведёт очень активный образ жизни. Её постоянно посещали какие-то люди. Кто-то из них выглядел испуганным, раздавленным, они заискивающе заглядывали в глаза вредной бабке, ловили каждое её слово; другие же рассыпались в благодарностях, несли ей подарки, деньги, золото. Странная старуха от всего этого категорически отказывалась, позволяя посетителям оставлять на пороге лишь пакеты с продуктами.
За что все эти люди благодарили бабку и чем они ей обязаны, Лиза понять не могла. Сама же старуха не считала нужным объяснять своей «квартирантке» суть происходящего. В первый вечер их знакомства она назвала своё имя — Евдокия, но девушка никак не могла выдавить из себя это имя. А называть её бабой Дусей и вовсе было сложно.
Честно говоря, старуха практически не общалась с девушкой. Лишь кормила её да отпаивала различными травами. При этом пронзительный и очень внимательный взгляд бабки впивался в неё, словно пытаясь прожечь насквозь.
— Что-то не так, бабушка? — как-то осторожно спросила Лиза, очередной раз поймав на себе взгляд её пронзительно-чёрных глаз.
— Всё так, девонька, всё так, — покачала головой баба Дуся. — Не могу в тебе разобраться. Словно туман какой в голове стоит. Охо-хох, возраст уже не тот. Ох, не тот…
— Бабушка, так вы мужа-то моего нашли? Что с ним? Где он? — попыталась перевести разговор в нужное русло Лиза.
— Да где же его найдёшь? — пожала плечами бабка, отходя от кровати, чтобы заварить в старенькой, прокопчённой кастрюльке очередной отвар.
— Вы говорили, что упырь его утащил, — робко напомнила Лиза. — А что это за создание такое?
— Да есть тут, — нехотя ответила старуха.
Лиза отметила для себя, что та вообще немногословна. Словно экономит каждое слово, обдумывает его, взвешивает. Вот и здесь… Но от Лизы так просто не отстать. Ох, не на ту нарвалась, бабушка, совсем не на ту…
— Что есть? — настырно спросила Лиза.
— Есть тут у нас упырь свой, — глухо проговорила бабка. — Кровью питается.
— Кровью? — ахнула Лиза. — Людей ест?
— Нет, что ты, — замахала руками Евдокия. — Не ест… давно уже не ест…
— То есть раньше ел? — неугомонная девушка уже начинала досаждать бабке своими вопросами, но та стоически переносила их.
— Ел, — легко согласилась старуха. — Через то и в тюрьму загремел. Его как поймали наши деревенские, так убить хотели. Но что поделать — такая сущность у него. У него и отец кровосос был, и дед… а прадед-то вообще знатный душегуб был. Так что наш Фёдор Семёнович ещё добряк… К нам даже учёные из города приезжали, чтобы изучить их семейство. Словом диковинным их обзывали, я даже запомнила. Это, как его там… феномен, вот!
— Добряк!? — ужаснулась Лиза. Это единственное, что она уловила из всего рассказа бабы Дуси. — Людей ел и добряк. Ну надо же! А как его поймали? Кого он съел?
— Да по глупости это всё, — принялась оправдывать баба Дуся незнакомого Лизе Фёдора Семёновича. — Он же не знал, что по роду своему упырём является. Отец и дед скрывали… Вот он и вляпался по молодости. С другом своим закадычным — Ерофейкой — самогонки домашней перебрали. Тут-то и стряслось. Федька его по пьяне укусил... в общем, нашли Ерофейку мёртвого, капельки крови в нём не осталось. А Фёдор в бега подался. По лесам прятался. Наш участковый всех на уши поднял, всей деревней лес прочёсывали. Нашли! Нашли бедолагу, в землянке он прятался.
— Хорош «бедолага», — проговорила Лиза возмущённо. — Он же убийца!
— Много ты понимаешь, — проворчала бабка недовольно. — Федька разве виноват, что у него на роду вурдалаком быть написано? Он и сам от этого страдает, а поделать ничего не может.
— Так что с ним сделали, когда поймали? В тюрьму посадили? За то, что вампир?
— Посадили, — согласилась бабка. — Наш участковый бумаги оформил, будто промеж них драка пьяная была. Федька уже давно своё отсидел, да на волю вышел. Приехал смирный, тихий. Перед всей деревней нашей повинился, да в лес жить ушёл. Всё по закону. Его участковый наш периодически по месту жительства проверяет. Замечаний нет. А он по лесу бегает, животину всякую ловит, да кровь с неё пьёт.
— Так вот кого мы в лесу в ту ночь встретили! — прошептала Лиза. — Это Фёдор ваш был… Он оленя на трассе грыз… или лося...
— Догадалась, — проворчала бабка. Она недовольно вытерла руки кухонным полотенцем и села на лавку, вглядываясь в тёмное окно. — Всё верно говоришь, девонька, Фёдор это был. Да вот только с чего он на мужика твоего напал — я понять не могу. Неужто вновь сорвался да на людей нападать начал… Придётся нам к участковому нашему обращаться… Только он на него управу имеет… Может, и супруга твоего через него отыщем…
* * *
Молчание на маленькой кухне затягивалось, и Владимир Васильевич вежливо покашлял, намекая Роману, что готов выслушать продолжение его истории.
Орлов поднял голову и, глядя в грубо покрашенную стену перед собой, заговорил:
— Я изучил все возможные варианты: от побега девушки с любовником до банального несчастного случая. Версию её мужа о происках конкурентов также не оставил без внимания. Всё мимо. Она словно провалилась сквозь землю. Но так тоже не бывает! Красивая девушка не может пропасть бесследно… Она словно редкий цветок, манящий своей красотой и благоуханием различных порядочных и не очень личностей, желающих насладиться её нежным ароматом… либо поиметь с этого какую-либо выгоду. Так и получилось. Спустя неделю моих активных поисков, когда я уже замучил всех, кого мог, своими расспросами, ко мне подошёл один из участковых. Вы, наверное, его помните. Генка Раскосов, капитан, толстый такой, неопрятный…
«Орлов, говорят, ты какую-то девку ищешь». — Раскосов поправил свою потёртую портупею, выполнявшую как минимум две функции в гардеробе капитана. Она каким-то неведомым образом удерживала его форменные штаны и служила своеобразным барьером для чрезмерно выпирающего живота, грозившего с треском вырвать пуговицы кителя упитанного участкового.
— Ищу, — кивнул головой Рома, с трудом оторвав взгляд от измученной портупеи коллеги. — Можешь помочь?
— Ага, — Раскосов скривил свои толстые губы в некоем подобии улыбки. — Беги за коньяком. Есть информация по твоей красавице.
— Чего? — Роман угрожающе надвинулся на участкового, сжимая ладони в кулаки. — Ты, Гена, ничего не перепутал? Ты за свою работу ещё и с коллеги урвать что-то хочешь? Я, пожалуй, поступлю проще. Втащу тебе сейчас промеж глаз. А когда начнут разбираться — где это бравый капитан Раскосов травму получил — сдам тебя без всякого зазрения совести. Как тебе такое? А?
— Да ладно тебе, ладно, — испуганно отшатнулся в сторону Раскосов. — Уже и пошутить нельзя. Нервный ты, Орлов.
Могучий живот капитана колыхнулся, и портупея, приняв на себя очередной мощный удар, жалобно заскрипела, но функцию свою всё же выполнила.
— Говори давай, шутник-неудачник, что тебе известно? — Роман ухватился рукой за многострадальную портупею Раскосова и потянул коллегу на себя. Портупея угрожающе затрещала, её хозяин побелел и быстро, по-бабьи, запричитал:
— Тихо, Ромачка, тихо. Короче, на участке моём притон имеется. Сколько бьюсь, чтобы накрыть его, всё никак не выходит, — здесь Раскосов скорчил скорбную мину, стараясь всем видом показать, что действительно борется с гнездом разврата на подвластной ему территории, но поделать ничего не может.
— Ты мне здесь театр не устраивай, — резко одернул его Орлов. — За то, что притон у тебя на районе работает, отдельно ответишь. Давай ближе к делу.
Капитан испуганно вздрогнул, но тут же продолжил:
— В общем, говорят, не так давно там новая девка появилась… Лизой зовут…