Я помню этот запах — смесь сосен, клеёнчатых матрасов и зубного порошка «Детский». Помню гудок, под который мы строились в кружок, и вожатую Лену, у которой были бусы из пластиковых сердечек и характер, как у сержанта. И ещё я помню, как в последний вечер все ревели под песню «До свидания, наш ласковый Миша…»
Это всё — пионерлагерь.
И если ты хоть раз там был, ты это не забудешь. А если не был — тебе этого уже не понять. Потому что пионерлагеря исчезли, как будто их и не было. Вместе с отрядами, значками, дежурствами по столовой и вечерними «огоньками».
И вот вопрос — а что мы вместе с ними потеряли? Только линейки и маршировки? Или что-то побольше?
Самое главное — мы потеряли настоящее детское лето
То, которое отрывает от родителей, от города, от привычной жизни. Где ты вдруг оказываешься среди 30 таких же детей, и тебе нужно — ну хочешь не хочешь — учиться жить в коллективе.
Это звучит как «школа жизни» — и да, это она и была.
В лагере ты мог быть не тем, кем был дома. Не «сыном маминой подруги» и не «троечником из 6-Б», а просто — собой. Или даже кем-то лучше.
Кто-то вдруг открывал в себе талант командовать. Кто-то писал стихи. Кто-то — пел на линейке и потом не мог остановиться. И, честно, неважно было, сколько у тебя денег дома. У всех одинаковая форма, один душ на отряд и банан — только по четвергам.
Мы потеряли коллективную романтику
Понимаешь, там был дух не про дисциплину, а про «мы вместе». Мы идём на зарядку. Мы строим шалаш. Мы тайно прячем девчонок на территорию «мальчикового» отряда, чтобы не заметили вожатые.
Да, всё это сейчас звучит странно. Но в лагерях дети учились жить не только по правилам — а ещё немного против них. Смешно, наивно, но с искренним азартом.
А ещё — все влюблялись. Ну как, не по-взрослому. Но на уровне: написал записку, положил в тумбочку, и потом ждёшь, пока она её найдёт. А она, может, уже пошла в кружок «Макраме». И ты весь день на иголках.
Такое сейчас вряд ли возможно. Телефон, сторис, лайки — это совсем другое. Там не нужно ждать. А лагерь учил ждать, надеяться, придумывать, мечтать.
Мы потеряли пространство, где можно было ошибаться
Да, был распорядок. Были санитары, медосмотр, какие-то инструктажи. Но при этом в лагере можно было быть нелепым, громким, застенчивым — и это было нормально.
Ты мог не попасть в художественную самодеятельность — и никто не смеялся. Ты мог забыть слова на сцене — и тебе аплодировали всё равно.
Сейчас за это поставили бы дизлайк в TikTok.
А тогда — просто хлопали, потому что «свой». Потому что мы все здесь в одной лодке.
Мы потеряли взрослых, которые были «другие»
Вожатые в пионерлагерях были особые. Они были не «мамы» и не «училки», и не совсем «друзья». Они были — что-то среднее.
С ними можно было пошутить, но и слушались мы их — как старших.
Они не получали миллионы, не делали карьеру. Просто они были там, с нами. Горели. Делали газеты отряда, репетировали с нами утренники, вели дурацкие конкурсы с поеданием арбузов на скорость — и любили нас по-настоящему.
Таких взрослых сейчас мало. А дети без них теряют какую-то опору, пусть даже временную.
Да, не всё было идеально. И всё же…
Были и дурацкие правила, и еда, которую никто не ел. Были комары, которые ели тебя. Были дежурства по туалету и вечные склоки между отрядами.
Но был смысл, тепло и настоящесть.
Ты ехал домой с чувством, что повзрослел на год. И уже знал — на следующий год обязательно поедешь снова. Может быть, с теми же ребятами. А может — с другими. Но всё равно — в этот, особенный, мир.
А теперь — что?
Платные лагеря. Смартфоны. Разобщённость. Без той самой «пионерской» энергетики.
Не то чтобы совсем плохо. Просто по-другому.
Но знаешь — в чём-то беднее.
А ты ездил в пионерлагерь? Помнишь свою первую любовь там, отрядную песню, флаг на линейке, самодельную стенгазету?
Расскажи в комментариях — хочется собрать эти истории, пока они ещё в памяти, а не только на пожелтевших фото.
Если статья отозвалась — подпишись.
Здесь говорят не про прошлое — а про то, чего сейчас иногда не хватает.
Это интересно: