Некоторые фильмы не просто пугают — они оставляют после себя странное послевкусие. Не страх в чистом виде, а ощущение, будто ты заглянул куда-то, куда не следовало. «День гнева» (1985) — именно из таких. Он не был хитромонтажным ужастиком, от которого дети визжат под одеялом, но своей вязкой, тягучей атмосферой способен был довести юного зрителя до нервного зевоты — а потом оставить с мутным тревожным осадком.
Мне этот фильм попался в руки лет в 11, случайно, когда телевизор ловил что-то непонятное. Ни монстров, ни скримеров — только тяжёлый воздух горных долин, медленный лесник и ощущение, что ты попал в чью-то плохую фантазию. Тогда я подумал: «Скукотища». Сейчас думаю то же самое, но с уважением.
История начинается с того, что журналист по имени Дональд Бетли (его играет Юозас Будрайтис) наблюдает по телевизору кадры с орущим медведем. Добро пожаловать в советский научный триллер, где жуткое начинается с лабораторных животных. Дальше — больше. Бетли получает возможность попасть в загадочную зону, которая чем-то напоминает помесь Чернобыля, «Сталкера» и евангельских проклятий. Только вместо артефактов — мутанты, испорченные люди и слишком умные дети.
Путь в запретную местность ему прокладывает молчаливый и не слишком радушный лесник по имени Меллер (в исполнении Алексея Петренко). И вот уже лошадь пугается чего-то невидимого в долине, а в луже отражается не то человек, не то существо. Если бы съемка была поувереннее, а монтаж — поживее, вышло бы вполне себе напряжённое кино. Но в СССР с жанровыми приёмами работать особо не умели. Поэтому — всё через слой ваты.
Тем не менее, страх иногда просачивается. Особенно когда в кадре появляется местная фермерша, пережившая трагедию и свихнувшаяся на фоне одиночества. Или когда за ужином в сельском доме мальчишка вдруг демонстрирует сверхчеловеческие способности. Вскоре мы узнаём: в этой зоне, благодаря экспериментам профессора Фидлера, завелись некие «отарки» — мутанты, похожие на мохнатых людей. Они похищают детей, чтобы в своих подземных лабораториях превращать их в существ с нечеловеческими мозгами и минимальной эмпатией. Весёленькое место.
Лесник философски цитирует Библию, глядя на всё это безумие. «Блаженно чрево, которое не зачало», — говорит он, и становится ясно, что надежд тут ни у кого нет. Настроение — как после трёх дней в глухом лесу без еды.
Самих отарков мы почти не видим. Они скорее — тень, намёк, шорох за кадром. В лучших традициях: чем меньше показываешь, тем страшнее. Они крадут дочь местного жителя, устраивают ловушки, оставляют следы. Одна из самых мрачных сцен — это расправа над крестьянином, который попытался что-то рассказать прессе. Согласитесь, для советского кино — мрачновато.
Финал же... Финал будто собирался на коленке. Логово отарков показано скомкано, съёмка топорная, монтаж словно обрезан. Похоже, фильм попал под нож цензуры, или же просто не дотянули — трудно сказать. После этого следует ещё один акт: разборка с главным злодеем за пределами зоны. Пытаются напугать, но так вяло, что пугается разве что человек с очень богатым воображением.
Из плюсов — пара атмосферных моментов. Скрип зубов лошади, жующая верёвку. Треск грозы. Шум воды. Всё это звучит тревожнее, чем музыка, которая будто бы забежала в кино из старого детектива про похищение портфеля. Отдельно хочется поблагодарить художника по костюмам — за то, что он хоть не одел всех в одинаковые комбинезоны, как это часто бывало в советской фантастике.
Так что «День гнева» — странный зверь. Не хоррор, не притча, не драма. Но фильм, который всё-таки кого-то зацепил. И да, некоторые школьники, особенно впечатлительные, потом долго смотрели в окна с мыслью: «А вдруг за дверью кто-то стоит?».
Если вы тоже смотрели этот фильм в детстве — помните ли вы, как его восприняли? Было страшно? Скучно? Или и правда показалось, что за всем этим прячется что-то важное?
Если материал был вам интересен — поставьте лайк, подпишитесь и расскажите в комментариях, какие советские фильмы запомнились вам как самые тревожные или странные. Может, что-то я ещё не видел?
Читайте так же: