В один из хмурых октябрьских вечеров Ольга вернулась домой не одна. Тамара Игоревна, привычно хлопотавшая у плиты, услышала звон ключей и непривычно‑весёлый голос дочери. А следом — мужской смех, низкий, раскатистый, будто кто‑то встряхнул медную чашу.
— Мам, это Дима! — Ольга появилась в проёме кухни, сияющая, с горящими глазами.
Она держала под локоть высокого парня в стильном, но слегка потрёпанном пальто.
— Мы любим друг друга. Он готов жениться на мне, даже с ребёнком.
Предыдущая серия тут:
Все главы рассказа, для тех, кто что-то пропустил в подборке в иерархическом порядке:
Тамара Игоревна замерла с половником в руке. Суп булькал на плите, капли падали на конфорку, шипя. Она медленно опустила посуду, вытерла руки о фартук.
— Вот как… — только и смогла произнести женщина.
Дима шагнул вперёд, широко улыбнулся. Улыбка у него была обезоруживающая — открытая, с ямочками на щеках, с блеском в карих глазах. Он протянул руку:
— Здравствуйте, Тамара Игоревна. Очень рад познакомиться.
- Я знаю, что вы переживаете за Олю, и хочу сразу сказать: я её люблю. Не за что‑то, а просто… потому что она — это она. Её душевная красота, её доброта… Это редкость.
Он говорил гладко, с интонациями человека, привыкшего убеждать. Руки держал открыто, взгляд не отводил. Ольга прижалась к нему, как котёнок к большому лохматому коту.
Тамара Игоревна невольно приглядывалась к новому персонажу в жизни её дочери: пальто дорогое, но с потёртостями на рукавах; часы на запястье — массивные, золотые (или под золото?); ботинки начищены, но подошва стёртая.
«Может, это и правда? — подумала она, чувствуя, как в груди шевельнулась робкая надежда.
— Может, он её поддержит? Не бросит, как тот прохвост…»
***
Вечер выдался душным, на приветливость гостя.. Воздух в квартире будто сгустился, пропитанный невысказанным напряжением.
Тамара Игоревна хлопотала на кухне — гремела посудой, включала‑выключала кран, делала вид, что занята, да и накормить крупного мужчину надо было.
В гостиной Ольга и Дима сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу. На столе — недопитый чай, коробка конфет, купленных Димой «к разговору».
Ольга, словно собравшись с духом, заглянула матери в глаза:
— Мам, мы хотели с тобой поговорить…
Тамара Игоревна выключила воду, вытерла руки о полотенце, медленно повернулась:
— О чём, доченька?
— Понимаешь, мы всё равно же поженимся, — Ольга сжала пальцы Димы, будто ища поддержки. — А Дима… он не здешний. Он ради меня сюда приехал. Не жить же ему в гостинице, а у тебя трёшка…
Она замолчала, но взгляд её ясно говорил: «Он останется здесь».
Тамара Игоревна почувствовала, как внутри всё сжалось. Она окинула взглядом Диму — тот сидел, слегка ссутулившись, с вежливой полуулыбкой, будто заранее извинялся за своё присутствие.
— Но, Оля, — начала Тамара Игоревна осторожно, — можно же снять квартиру. Временную. Пока вы не устроитесь…
— Снять? — Ольга фыркнула, будто речь шла о чём‑то абсурдном.
— Мам, ты знаешь цены? Да и зачем? У нас три комнаты — одна пустует. Мы же семья теперь.
— Семья, конечно, — согласилась Тамара, но голос её дрогнул. — Но… Дима, у тебя же есть где жить? Может, друзья, знакомые?
Дима наконец подал голос — мягкий, обволакивающий:
— Тамара Игоревна, у меня сейчас все деньги в обороте. Бизнес‑проект, сами понимаете… Вот запустим дело — сразу снимем жильё. Но пока… — он развёл руками. — Я не хочу быть обузой. Просто прошу временного пристанища.
«Временного», — мысленно повторила Тамара Игоревна. Слово царапнуло, но она не решилась спорить.
— Да и потом, — подхватила Ольга, — ты же сама говорила, что нам нужно держаться вместе. Вот мы и хотим быть рядом. Чтобы ты помогала мне с беременностью, а Дима… ну, он будет работать. Всё наладится!
Тамара смотрела на дочь — ту самую Олю, которую растила одна, для которой отказывала себе во всём. И сейчас, глядя в её горящие глаза, в которых читалась не просьба, а требование, она почувствовала, как привычная слабость берёт верх.
— Доченька, но это же… не совсем удобно, — попыталась она в последний раз. — Ты подумай: мы привыкли жить вдвоём, у каждого своё пространство. А тут…
— Мам! — Ольга резко встала, подошла ближе, взяла мать за руки. — Ну пожалуйста! Я же не прошу многого. Просто пока. Пока мы не встанем на ноги. Ты же всегда говорила, что семья — это главное. Вот и докажи это сейчас.
Её голос дрогнул, в глазах блеснули слёзы. Тамара Игоревна знала эту тактику — сначала напор, потом слёзы, и вот уже ты чувствуешь себя чудовищем, если отказываешь.
— Ну хорошо, — выдохнула она наконец, опустив плечи. — Пусть остаётся. Пока.
Ольга вскрикнула от радости, бросилась обнимать мать:
— Спасибо, мам! Ты лучшая!
Дима поднялся, вежливо кивнул:
— Благодарю вас, Тамара Игоревна. Я не подведу.
Но в его глазах, в едва заметной усмешке, промелькнуло что‑то, от чего у Тамары по спине пробежал холодок.
В тот вечер Дима из квартиры Тамары Игоревны так и не ушёл.
Он остался ужинать — ел много, нахваливал борщ, просил добавки. Потом долго разговаривал с Ольгой в её комнате, приглушив свет. Тамара слышала их шёпот, смех, но не могла разобрать слов.
Когда часы показали полночь, Ольга вышла на кухню — румяная, с сияющими глазами:
— Мам, он останется в свободной комнате. Я постелила ему.
Тамара молча кивнула. Она стояла у окна, глядя на тёмный двор, где фонари бросали жёлтые пятна на асфальт. В голове крутилось: «Что я наделала?»
— Ты не переживай, — Ольга подошла, обняла её сзади. — Всё будет хорошо. Мы же одна семья.
Тамара закрыла глаза. Семья. Да. Но почему тогда ей казалось, что она только что подписала какой‑то невидимый договор, условия которого ей не известны?
За стеной Дима включил ноутбук — зазвучала тихая музыка, потом щелчок зажигалки. Ольга вернулась к нему, прикрыв дверь.
А Тамара осталась одна, в тишине, с чашкой остывшего чая и мыслью: «Пока… Но сколько это „пока“ продлится?»
***
Воскресный октябрьский денек выдался на редкость теплый, солнечный и безветренный.
Тамара Игоревна расположилась на лавочке у подъезда с термосом и парой домашних пирожков. Рядом присела соседка — Ираида Олеговна, с неизменной вязаной сумочкой и любопытным взглядом.
— Ну что, Тамара, как там твой новый‑то квартирант? — начала Ираида Олеговна, доставая спицы и клубок шерсти. — Дима, кажется?
Тамара Игоревна аккуратно налила чай в пластиковую чашку, улыбнулась:
— О, Дима — просто чудо, Ираида! Сама не ожидала, честно говоря. Думала, сейчас какой‑нибудь лоботряс объявится, а он… Он себя проявляет более чем достойно!
— Да ну? — Ираида Олеговна подняла брови, приостановив вязание. — А то нынче молодёжь… Сами знаете.
— Вот именно! — подхватила Тамара Игоревна.
— А он — другое дело. В первую же неделю принёс нам с Олей цветы. Не охапку роз, конечно, но такие милые — хризантемы, свежие‑свежие, видно, что из местного бутика взял.
- И каждый раз, когда мы с Олей из магазина возвращаемся, он тут как тут — сумки тяжёлые подхватит, до квартиры донесёт.
Ираида Олеговна кивнула, задумчиво разглядывая спицу:
— Это хорошо, когда руки есть. А как с бытом? Не мешает вам?
— Что вы! — Тамара Игоревна даже рукой взмахнула.
— Он очень вежливый. Каждое утро заходит на кухню, здоровается, спрашивает, как здоровье, не нужно ли чего.
- Я уж и забыла, когда мужчина так заботился. А ещё рассказывает, как мечтает крепкую семью создать. Говорит: «Я хочу быть опорой для Оли и для вас, Тамара Игоревна».
— Ого! — Ираида Олеговна отложила вязание, внимательно глядя на соседку. — Серьёзные слова. А дела‑то есть за ним? Или одни разговоры?
Тамара слегка приосанилась:
— Есть, Ираида, есть! Он сейчас бизнес планирует — автосервис хочет открыть. Уже место присмотрел, говорит, что всё просчитал, вложения посчитал.
- Главное, что он настроен решительно. И Оля с ним прямо расцвела — улыбается чаще, на УЗИ ходит, всё ему рассказывает. Он слушает, кивает, обещает, что к рождению малыша всё наладится.
Ираида Олеговна покачала головой:
— Хорошо, если так. А то ведь нынче многие обещают, да не делают...
— Я тоже сначала насторожилась, — призналась Тамара Игоревна, откусывая пирожок.
— Но он… Он как‑то умеет убедить. Говорит спокойно, без крика, без хвастовства. И видно, что старается. Вчера вот помог мне полку повесить — быстро, аккуратно, без лишних слов.
Ираида Олеговна улыбнулась:
— Значит, не всё так плохо. Может, и правда семья у них сложится.
Тамара Игоревна посмотрела в окно, где как раз мелькнул силуэт Димы с пакетами из магазина:
— Надеюсь, Ираида. Очень надеюсь. Для Оли это шанс на нормальную жизнь. И он, кажется, это понимает...
***
Однажды вечером, когда Ольга уже уснула, Дима, будто чувствуя опасения пожилой женщины, задержался на кухне с Тамарой.
— Я понимаю, вы сомневаетесь, — сказал он тихо, помешивая сахар в чашке. — Но я не из тех, кто бежит при трудностях. Я хочу всё сделать правильно: жениться, работать, растить ребёнка. У меня есть планы…
— Какие планы? — настороженно спросила Тамара Игоревна.
— Бизнес. Автосервис. Я уже наметил место, посчитал вложения. Через полгода будем на ногах. Главное — чтобы Оля верила в меня.
Он посмотрел ей в глаза — твёрдо, без тени лукавства. И Тамара Игоревна… поверила. Или заставила себя поверить.
Свадьба
Роспись назначили через месяц. Ольга хотела «всё просто» — без белого платья, без толпы гостей, без лишних трат.
— Мы же не ради показухи, — говорила она матери. — Нам важно, что мы вместе.
Тамара Игоревна согласилась, хотя в душе щемило: ей хотелось хоть раз увидеть дочь в фате, хоть раз услышать марш Мендельсона, хоть раз почувствовать себя матерью невесты. Но она молчала.
«Главное — чтобы счастлива была», — повторяла она себе.
В ЗАГСе было тихо. Сотрудник произнесла положенные слова, они обменялись кольцами (простыми, золотыми, купленными в ближайшем ювелирном), расписались. Дима поцеловал Ольгу в щёку, обнял, шепнул:
— Всё будет хорошо.
Ольга улыбнулась, но в глазах мелькнула тень — то ли усталости, то ли сомнения.
Тамара Игоревна стояла рядом, сжимая в руках маленький букет хризантем. Она тоже улыбалась. Но где‑то глубоко внутри шевельнулось: «А вдруг это ошибка?»
После свадьбы
Первые недели после свадьбы действительно напоминали Тамаре Игоревне идиллию.
Дима перевёз пару чемоданов — не громоздких, аккуратных, будто символизируя: «Я здесь ненадолго, скоро мы освоимся и переберемся в своё жилье».
Дима сразу развил бурную деятельность: сопровождал Ольгу на приёмы к врачу, бережно нёс её сумку с обменной картой, шутил с медсёстрами, и был идеальным мужем и будущим отцом будущего ребенка.
По вечерам семья собиралась на кухне. Дима заваривал чай (обязательно — «специальный травяной, для спокойствия»), раскладывал печенье, и начинались разговоры о будущем:
«Вот родится малыш — купим кроватку из натурального дерева», — мечтательно говорила Ольга.
«А я к тому времени уже раскручу автосервис, — подхватывал Дима. — Клиенты пойдут, доход будет стабильный».
«Может, и квартиру свою возьмём, — добавляла Ольга. — Не сразу, конечно, но…»
Тамара Игоревна кивала, улыбалась, но где‑то в глубине души шевельнулось: «А на какие деньги?» Она гнала эту мысль — ведь они так счастливы вместе.
Продолжение уже на канале. Ссылка внизу ⬇️.
Ставьте 👍Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik
Продолжение тут: