Говорила Тамара Игоревна сыну. Ведь твоя же сестра мать-одиночка, ты ей должен помочь, больше помочь ей некому.
***
Через три дня после отказа Игоря давать деньги Ольге на "внеочередные" расходы, связанные с её беременностью, Тамара Игоревна заявилась к нему в квартиру.
Женщина позвонила в дверь сына резко, даже требовательно. Дверь ей открыла Лена
— Где Игорь? — сразу начала Тамара Игоревна, не здороваясь. — Мне нужно с ним поговорить.
— Он на работе, деньги сами себя не заработают — спокойно ответила Лена. — Но даже если бы Игорь был дома — я бы всё равно вам сказала: не стоит с ним разговаривать.
Предыдущая серия рассказа ниже:
Все серии рассказа, собранные в иерархической последовательности тут:
Тамара Игоревна вскинула голову:
— Это ещё почему? Ты что, запрещаешь моему сыну со мной разговаривать?!
— Нет. Я просто экономлю его время. И нервы. Потому что вы снова просите денег. А он снова будет мучиться, снова будет чувствовать вину. А потом — платить. А вы снова будете тратить. И круг замкнётся.
Свекровь побледнела.
— Да как ты смеешь?! Я мать его! Я…
— Вы — его мать, — перебила Лена, не повышая голоса.
— А я — его жена. И моя задача — защищать нашу семью. Если вы хотите поговорить с Игорем — пожалуйста. Но только не про деньги. А про то, как вы планируете решать свои проблемы. Потому что он больше не будет их решать за вас.
- С какой стати ты так со мной разговариваешь, дочка? - мгновенно сменила тон Тамара, попытавшись переодеться в бедную овечку, а Лену представить настоящим монстром, который запрещает мужу общаться со своими родственниками.
- А с какой стати вы "забыли" про выплату кредита, оформленного на Игоря, который рефинансировал все ваши предыдущие займы на Ольгу?
-Игорь же мне рассказывал, что Вы божились сами расплатиться за свою дочь, а не перекладывать бремя платежей на своего сына?
- И главное, как цинично это сделали! Разыграли во дворе своего дома перед соседями целую комедию, что будто бы Игорь набрал кредитов и пришел заставлять Вас их оплачивать! - выложила все карты на стол Лена.
Тамара Игоревна даже поёжилась от слов невестки, но крыть ей было нечем.
- Понимаешь, Лена, я поняла, что не потяну этот большой кредит, а Игорь потянет. Ты пойми, у меня небольшая пенсия, коммуналка за квартиру дорогая, а тут еще безработная беременная не пойми от кого дочь переселяется ко мне...
- Ну да... А Игорь у нас один живет, у него ни жены, ни детей нет? Для чего же ему еще на белом свете жить, как ни ради того, чтобы содержать вашу чокнутую на всю голову дочку?! - уже не выдержала и перешла на крик Елена.
- Ну вы же платите, и ничего..., - как ни в чем не бывало развела руками Тамара Игоревна.
- Ничего?! Да вы хоть знаете, чего это нам стоило?! Игорь теперь пашет как Папа Карло, по несколько смен подряд, мы отменили отпуск, мы отменили запланированные покупки. Машина у Игоря разваливается...
- Не правда: на заводе не дадут выходить несколько смен подряд! - не верила Тамара Игоревна.
- Правда! Тн с ребятами договаривается, а мастер их крышует за дополнительное вознаграждение. Все теперь знают, что если кому надо экстренно не выйти на работу особенно после бурных выходных, Игорь заменит. Он смену отработает, а они ему потом с зарплаты отдают!
- А еще он по вечерам таксует..., - открыла глаза свекрови Елена.
- Ну вот видишь, он же справляется! - сделала неожиданный вывод Тамара Игоревна.
- Ага, справляется! И я даже этому рада. С тех пор, как он вкалывает без выходных, уже третий месяц не подходит к телевизору и забыл, как выглядят его жена и дети, ему резко расхотелось Вам помогать! - улыбнулась сквозь слезы Лена.
- А знаете, я даже рада, Тамара Игоревна, что так всё вышло. Это, знаете, словно прививка, от которой температуришь и паршивое состояние, но эта ломота проходит за несколько дней, а не остается с тобой на всю жизнь.
- Так и Игорь... Да, год ему придется пожить в таком режиме, и мы вместе с ним поживем, мы же семья. Пусть он посмотрит, как не может купить сыну велосипед как у соседей, хотя постоянно работает.
- Пусть он посмотрит, что жена уже ходит в обшарпанном пальто. Пусть сам походит в заводской спецовке на работу и с работы, потому что его пуховик давно уже - не пуховик, а лишь ткань со слежавшимся пухом.
- Пусть сам помучается в гараже, меняя очередную деталь на разваливающейся машине, а ведь мог бы раньше съездить в автосервис...
- Пускай помучается, пускай осознает что он мучается за другого человека... Пускай посмотрит, как мама при всех ему скажет "спасибо" за его помощь!
Тамара Игоревна стояла и молча смотрела на Лену. Но в её глазах не было угрызений совести, или жалости к сыну.
В её глазах была только ненависть к невестке, именно в ней она видела источник всех проблем - нежелание Игоря давать еще и еще денег на покрытие потребностей ненасытной Ольги.
-Ты не права, Лена! - свекровь, понимая, что ничего не добьется, повернулась и, не глядя ни на Лену, ни на с интересом наблюдавшим за бабушкой Родионом, стояла и ждала лифт.
Лена закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, но внутри было странно спокойно.
***
Телефонный звонок разорвал тишину вечерней квартиры. Тамара Игоревна, нервно теребя край скатерти, наконец‑то услышала в трубке голос сына:
— Игорь, сынок, это мама. Мне срочно нужно с тобой поговорить! — её голос дрожал, но в нём звучала привычная нотка требовательной настойчивости.
Игорь ответил сдержанно, почти холодно:
— Мам, я только с работы. Устал. Что случилось?
— Игорюша, тут такое дело… Ольге нужны деньги. Всего‑то 120 000 рублей — на всё необходимое к родам. Ты же единственный мужчина в семье, на тебя одна надежда!
В комнате повисла тяжёлая пауза. Игорь медленно опустил глаза на стопку неоплаченных счетов, лежащих на кухонном столе. За окном гасли последние отблески заката, а в голове пульсировала мысль: «Опять…»
— Мам, — начал он тихо, почти шёпотом, — я уже отдал Ольге почти 600 000. Рефинансировал все ваши предыдущие кредиты. Ты помнишь об этом?
Тамара Игоревна заёрзала на стуле:
— Ну так это же для её блага! Она ждёт ребёнка, ей тяжело…
— А мне не тяжело?! — голос Игоря вдруг сорвался на крик.
— Я работаю на двух работах без выходных! Встаю в пять утра, ложусь за полночь. Мы с Леной живём впроголодь, чтобы быстрее выплатить этот злополучный кредит, который ты, между прочим, должна была платить!
Он резко встал, прошелся по кухне, сжимая телефон в руке.
— Ты знаешь, как это — каждый день видеть, как Лена экономит на себе, чтобы отложить ещё тысячу на платёж?
- Знаешь, как Родион просит новую куртку, а я не могу ему купить?
- Я пашу как раб на галерах, мам! А ты звонишь и снова просишь деньги — будто ничего не было!
Тамара Игоревна молчала, но Игорь чувствовал — она не раскаивается, просто ищет новые аргументы.
— Сынок, я просто физически не смогла бы платить… — наконец проговорила она. — С самого начала я думала, что ты поможешь. Ты же семья!
— Семья?! — Игорь рассмеялся, но смех вышел горьким, почти истеричным.
— Семья — это когда люди поддерживают друг друга, а не используют! Ты с самого начала знала, что не будешь платить, но заставила меня взять кредит. Ты даже не пыталась!
— Но Ольга ждёт ребёнка! — повысила голос Тамара Игоревна. — Ты не можешь бросить родную сестру в беде!
— Я уже помог! — перебил Игорь. — Больше не намерен помогать ни Ольге, ни тебе. Хватит.
На том конце провода повисла напряжённая тишина. Потом Тамара Игоревна закричала:
— Один раз кредит на сестру взял — и ещё возьмёшь! Квартиру продашь, с женой разведёшься, но сестре поможешь! Ты обязан!
Игорь замер. В ушах стучало: «Обязан… обязан…» Он медленно выдохнул, чувствуя, как внутри что‑то окончательно обрывается.
— С меня хватит, мам. Если хочешь — продавай свою квартиру. Но меня больше в это не втягивай.
Он нажал «отбой» и уронил телефон на стол. Руки дрожали. За окном окончательно стемнело. Где‑то вдалеке прогудел поезд, а в квартире стояла мёртвая тишина.
Лена вошла на кухню, увидела его лицо и молча обняла. Он прижался к ней, чувствуя, как напряжение постепенно уходит.
— Всё, — прошептал он. — На этот раз правда всё.
***
Тамара Игоревна спустя неделю после разговора с невесткой и сыном сидела на той же лавочке у своего подъезда — будто и не было всех этих бурь, ссор, угроз продать квартиру.
В руках её был — всё тот же термос, подаренный Игорем, из носика поднимался пар. Она неспешно отпила, удовлетворённо кивнула: кофе получился крепким, как она любила.
Вокруг — привычная дворовая суета: дети гоняли мяч, старушки переговаривались у подъезда, где‑то лаяла собака. Всё шло своим чередом, и Тамара Игоревна чувствовала себя почти счастливой. «Ну вот, опять выкрутилась», — подумала она с лёгким самодовольством.
Выкрутилась Тамара Игоревна, конечно, не сама — насобирала взаймы у всех, до кого смогла дотянуться:
у сестры — «на срочные медицинские расходы для Ольги»;
у давней подруги — «помоги, дочка в беде, её сожитель бросил»;
у племянника — «временная заминка с пенсией, займи до следующей пенсии».
Сумма была хоть не маленькой, но подъемной для Тамары Игоревны, особенно за счет сердобольных родственников.
- Вот и Игорь оказался не нужен, оказывается есть и другие люди, которые могут помочь! - думала про себя, сидя на лавочке, Тамара Игоревна.
Слова «вернуть долги" Тамара Игоревна мысленно пропускала. Зачем загадывать так далеко? Сейчас главное — закрыть финансовые дыры, а дальше… дальше будет видно.
Рядом на лавочку опустилась соседка, Ираида Олеговна, с пакетом свежих булочек.
— О, Тамара, кофеёк попиваешь? — улыбнулась она. — А я вот сдобных булочек захватила. Давай, присоединяйся.
Тамара охотно подвинулась, достала из сумки салфетку, разложила булочки.
— Вот жизнь, Ира, — вздохнула она, но без горечи, скорее для порядка. — Всё на мне. Ольга‑то совсем раскисла. Говорит, депрессия предродовая, ничего не радует.
— Да уж, молодым сейчас тяжело, — посочувствовала Ираида. — А ты всё держишь на себе.
— А куда деваться? — Тамара пожала плечами, снова глотнув кофе. — Мать я или не мать?
В этот момент из подъезда вышла Ольга — в новом, явно дорогом пуховике, с сияющим смартфоном в руках. Увидев мать, помахала:
— Мам, глянь, что я себе купила!
Она продемонстрировала новенький iPhone, экран переливался в лучах осеннего солнца.
- Всего лишь 120 000, со скидкой на маркетплейсе взяла, курьер принес прямо до квартиры! - хвасталась Ольга
— Ну и цены нынче на телефоны, — покачала головой Ираида Олеговна.
— Это она на «смягчение депрессии» потратилась, — пояснила Тамара, стараясь, чтобы голос звучал строго, но в глазах уже мелькнуло одобрение.
— Говорит, что расставание с тем прохвостом её совсем доконало. А новый телефон — вроде терапии.
— Терапия, значит, — усмехнулась Ираида. — Ну, хоть радость какая.
Ольга присела рядом, тут же включила камеру, начала делать селфи, то откидывая волосы, то строя гримасы.
— Мам, посмотри, какой фильтр! — восторженно показывала она экран. — Вот, теперь красиво!
Тамара смотрела на дочь, на её сияющее лицо, на блестящий телефон — и чувствовала, как внутри разливается тепло.
«Вот ради этого всё и делается», — думала она. — «Чтобы она улыбалась. Чтобы не чувствовала себя брошенной. Чтобы знала — мама рядом».
- А родственники... Еще сложатся, чай вместе вскладчину сумма посильная, зато моя дочка вон как радуется!
А долги… долги — это просто слова на бумаге. Кто их считает? Главное — здесь и сейчас. Главное — чтобы у Ольги было всё, что ей нужно. Чтобы она не страдала. А остальное — само как‑нибудь рассосётся.
Тамара Игоревна снова налила себе кофе, сделала глоток. Горячий, ароматный, с лёгкой горчинкой. Идеальный.
— Налить тебе ещё, Нина? — предложила она соседке.
— Давай, — улыбнулась та. — Хороший у тебя кофе. И компания приятная.
И Тамара Игоревна, довольная, разлила оставшийся напиток, думая о том, что жизнь, в общем‑то, налаживается.
***
Радость Тамары Игоревны от «выкручивания» оказалась недолгой — словно осенний лист, что на миг вспыхнул золотом, а потом сорвался в ненастье.
Сначала Ольга, получив деньги, которые мать собирала по крупицам у родственников, не купила ни детской коляски, ни пелёнок, ни хотя бы скромного набора для новорождённого. Вместо этого она с сияющими глазами показала матери новенький iPhone:
Через месяц появился планшет — «чтобы смотреть развивающие видео для малыша». Ещё через пару недель — дизайнерская сумка — «потому что старая уже не сочетается с новым телефоном».
****
В один из хмурых октябрьских вечеров Ольга вернулась домой не одна. Тамара Игоревна, привычно хлопотавшая у плиты, услышала звон ключей и непривычно‑весёлый голос дочери. А следом — мужской смех, низкий, раскатистый, будто кто‑то встряхнул медную чашу.
— Мам, это Дима! — Ольга появилась в проёме кухни, сияющая, с горящими глазами.
Она держала под локоть высокого парня в стильном, но слегка потрёпанном пальто.
— Мы любим друг друга. Он готов жениться на мне, даже с ребёнком.
Продолжение уже на канале. Ссылка внизу ⬇️
Ставьте 👍Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik