Марина Петровна включила музыку так громко, что соседи наверняка проснулись. Половина одиннадцатого вечера, а она крутится по своему крошечному двору под латиноамериканские ритмы. Босиком. В старом халате.
Я смотрю на неё из-за занавески и не понимаю.
— Света, ты опять подглядываешь? — муж отрывается от телевизора.
— Не подглядываю. Просто смотрю.
— На что там смотреть? Женщина с приветом танцует.
Вот именно. С приветом. А я сижу дома и завидую женщине с приветом.
Марина переехала к нам в деревню полгода назад. Купила старый дом Ивановых, который три года пустовал. Все ждали, что приедет семья с детьми или пенсионеры из города. А приехала она. Одна. В пятьдесят пять лет.
— Развелась, — шепчутся соседки. — Или овдовела.
— А может, просто с ума сошла, — добавляет тётя Клава.
Но Марина не похожа на сумасшедшую. Или на несчастную разведёнку. Она похожа на... живую. Странно это звучит, но именно так.
Утром встаёт в шесть. Поливает цветы. Громко напевает. В магазине здоровается с продавщицей так, будто они подруги детства. Спрашивает про детей, про здоровье. Искренне интересуется.
— Как дела, Светочка? — обращается ко мне, хотя мы почти не знакомы.
— Нормально, — отвечаю я.
— Только нормально? А хочется же чего-то большего, правда?
Хочется. Но я не говорю этого вслух.
Вчера видела, как она копает грядку. В розовых резиновых сапогах и соломенной шляпе. Напевает что-то своё. Земля чёрная, жирная липнет к лопате. А она улыбается. Грязной лопате улыбается.
— Ты когда-нибудь танцевала? — спрашивает муж, заметив мой взгляд.
— В школе. На дискотеке.
— И как?
— Неплохо получалось.
— Так что тебе мешает?
Что мне мешает? Возраст? Сорок три — не шестнадцать. Что скажут люди? Соседи? Дети?
А что скажут люди про Марину? Говорят уже. Но она не слышит. Или делает вид, что не слышит.
На следующий день иду мимо её дома специально. Хочется поговорить. О чём — не знаю. Она поливает петунии.
— Красивые цветы, — говорю через забор.
— Спасибо. Сама выращивала из семян. — Она поднимает голову. Глаза синие, живые. Морщинки только добавляют характера. — А ты цветы любишь?
— Люблю. Но времени нет особо.
— Время есть на то, что важно.
Простая фраза. А я думаю о ней до вечера.
Важно ли мне что-то? Кроме работы, дома, мужа, детей? Было время, когда я мечтала путешествовать. Рисовать. Танцевать даже. Куда всё делось?
— Марина Петровна сегодня опять музыку включала, — жалуется тётя Клава в магазине. — До полуночи плясала.
— А что в этом плохого? — спрашиваю неожиданно для себя.
— Как что плохого? Возраст уже не тот. Прилично ли это?
— А какой возраст подходящий для танцев?
Тётя Клава смотрит на меня как на сумасшедшую. Может, и правда схожу с ума. Как Марина.
Вечером подхожу к её калитке. Музыка играет тише обычного. Марина сидит на крылечке с чашкой чая.
— Проходи, — говорит, будто ждала.
Сажусь рядом. Молчим. Сверчки трещат. Звёзды яркие, как в детстве.
— Ты счастливая? — спрашиваю вдруг.
— А ты?
— Спрашиваю у тебя.
— Счастливая. — Она отпивает чай. — Не всегда была. Долго училась.
— Чему училась?
— Быть собой.
Я не понимаю. Разве можно быть кем-то ещё?
— Тридцать лет жила с мужем, который считал, что танцы — это глупо. Что цветы — пустая трата времени. Что петь в душе — неприлично. — Она ставит чашку на ступеньку. — А потом он умер. И я поняла: жизнь одна. Моя жизнь.
— Не боишься, что люди говорят?
— Говорят? — Она смеётся. — Пусть говорят. Я уже не боюсь.
Иду домой и думаю. О чём боюсь я? Осуждения? Неудачи? Того, что не получится?
Дома муж спрашивает:
— Где была?
— У Марины Петровны.
— И о чём говорили?
— О жизни.
Он хмыкает и переключает канал.
А я иду в спальню и включаю музыку. Тихо, чтобы никого не разбудить. Танцую. Неуклюже. Стесняясь даже самой себя. Но танцую.
И понимаю разницу между нами.
Она танцует для себя. Громко, открыто, не прячась.
Я танцую украдкой. Боясь, что кто-то увидит. Боясь жить.
На следующий вечер выхожу во двор. Включаю телефон. Нахожу ту же музыку, что играет у Марины. Делаю потише — всё-таки не готова шокировать соседей.
Но танцую. Под открытым небом.
Марина выходит из дома, видит меня и кивает. Понимающе. Одобрительно.
Мы танцуем. Каждая в своём дворе. Каждая свой танец.
Разница между нами всё ещё есть. Но она становится меньше. С каждым шагом. С каждым движением.
С каждым решением не прятаться от собственной жизни.
А вы танцуете?
Или тоже прячетесь дома, наблюдая за теми, кто не боится жить? Поделитесь в комментариях — что мешает вам быть счастливыми прямо сейчас?
Ещё почитать: