Найти в Дзене
Завтрак с мыслями

Моя ровесница выглядит на 35, а я — на все 60. Что не так?

Надя приехала к нам в деревню, как всегда, неожиданно. Вечером, когда я уже собиралась спать, старенький «Жигулёнок» скрипнул у калитки. Сердце ёкнуло. Конечно, Надя. Кто ещё так по-хозяйски заявится в десять вечера. «Привет, Ленка!» – её голос звенел, как ручей весной. А я, Лена, сидела на крыльце, укутанная в старую шаль, и чувствовала себя совсем разбитой. Мне сорок восемь, Наде – пятьдесят. Она выглядит на тридцать пять, не больше. Я – на все шестьдесят. «Проходи, Надь. Чего ж так поздно?» – говорю, а сама думаю, что мне даже вставать лень. Надя зашла, оглядела мой домик. Всё как всегда: чистенько, но как-то… уныло. Старые обои, выцветшие занавески. Моя жизнь, одним словом. «Да вот, Лен, по пути было. К Валерке заезжала, он тут недалеко дачу купил. А я что-то соскучилась, думаю, дай к тебе на минутку загляну». Она улыбалась. А от её улыбки, казалось, светлее становилось. Надя всегда была такой. Солнечной. Мы сели на кухне. Я поставила чайник. Мои руки тряслись. «Надя, как ты так мо

Надя приехала к нам в деревню, как всегда, неожиданно. Вечером, когда я уже собиралась спать, старенький «Жигулёнок» скрипнул у калитки. Сердце ёкнуло. Конечно, Надя. Кто ещё так по-хозяйски заявится в десять вечера.

«Привет, Ленка!» – её голос звенел, как ручей весной. А я, Лена, сидела на крыльце, укутанная в старую шаль, и чувствовала себя совсем разбитой. Мне сорок восемь, Наде – пятьдесят. Она выглядит на тридцать пять, не больше. Я – на все шестьдесят.

«Проходи, Надь. Чего ж так поздно?» – говорю, а сама думаю, что мне даже вставать лень.

Надя зашла, оглядела мой домик. Всё как всегда: чистенько, но как-то… уныло. Старые обои, выцветшие занавески. Моя жизнь, одним словом.

«Да вот, Лен, по пути было. К Валерке заезжала, он тут недалеко дачу купил. А я что-то соскучилась, думаю, дай к тебе на минутку загляну». Она улыбалась. А от её улыбки, казалось, светлее становилось. Надя всегда была такой. Солнечной.

Мы сели на кухне. Я поставила чайник. Мои руки тряслись. «Надя, как ты так можешь?» – вырвалось у меня. Она подняла брови. «В смысле?»

«Ну… ты. Такая. Сияешь. Вот правда, Надя. А я… я совсем погасла. Смотрю на тебя, и мне стыдно за себя».

Надя замолчала. Только внимательно посмотрела на меня своими ясными глазами. А я чувствовала, как на меня наваливается усталость. Последние годы – сплошная череда однообразных дней. Работа в сельпо, огород, куры. Дети выросли, уехали. Муж… Он давно перестал меня замечать. Живем как соседи. И я, кажется, тоже перестала замечать себя.

«Лен, ты всегда была трудяга», – сказала Надя. «Всегда о других думала. О муже, о детях, об огороде. А о себе когда?»

Я пожала плечами. О себе? Когда?

«Помнишь, как мы в школе мечтали? О больших городах, о платьях, о путешествиях. Ты ещё говорила, что хочешь художницей стать. А я – поваром».

«Глупости всё это», – пробормотала я. – «Жизнь – она другая. Не о мечтах».

«А почему нет?» – Надя улыбнулась. – «Жизнь – это и есть то, что ты из неё делаешь. Если ты сама себе запрещаешь светиться, кто тебя заставит?»

Я налила чай. Сквозь мутное окно было видно, как на улице сгущается тьма. В нашем доме было так же темно, несмотря на единственную лампочку. «Мне кажется, я просто устала, Надя. От всего».

«И я устаю, Лен. И я. Но я выбираю не гаснуть. Я вот к Валерке ехала, он мне сказал, что в их клубе самодеятельности новый кружок открывается – рисование. Думаю, может, пойти? Вспомнить молодость».

Я чуть не уронила кружку. Рисование? В пятьдесят?

«А почему нет?» – повторила она. – «Я ведь не для того, чтобы Ван Гогом стать. Я для себя. Для души. У меня ведь тоже бывают дни, когда хочется залезть под одеяло и не выходить. Но потом я думаю: а что потом? Что изменится, если я буду просто ждать?»

Её слова были простыми. Без пафоса. Но они пронзили меня. Я вспомнила, как когда-то рисовала на полях школьных тетрадей. Как мечтала о мольберте. Но потом замужество, дети, колхоз… Не до того было.

«Да, Надя. Ты права. Я просто… забыла о себе». – Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от обиды, а от какой-то горькой, но тёплой правды.

Мы проговорили до полуночи. Надя рассказывала о своей работе в небольшом кафе, о поездках на дачу, о том, как она сама научилась менять колеса на своей машине. В каждом её слове чувствовалась жажда жизни. И я слушала, и в какой-то момент почувствовала не зависть, а… надежду.

Надя уехала рано утром. Я вышла проводить её. Встретила рассвет. Деревня просыпалась. Петухи кричали, собака соседа лениво потянулась. Я вдохнула свежий, прохладный воздух.

После её отъезда в доме стало тихо. Но эта тишина была другой. Не давящей. Я вдруг заметила, как солнце пробивается сквозь старые занавески, как пылинки танцуют в луче света. Я подошла к столу, взяла старую тетрадь, на которой лежали счета. На обратной стороне нарисовала небольшой цветок. Неуклюже, коряво. Но я улыбнулась.

Мораль: Мы часто забываем, что наша жизнь принадлежит нам самим. Не обстоятельствам, не другим людям. И если мы сами не зажжём в себе огонёк, никто этого не сделает. Иногда для того, чтобы снова засиять, достаточно просто вспомнить о себе. О своих забытых мечтах. О том, что делало нас счастливыми когда-то. И не нужно никаких курсов. Достаточно просто начать с малого.

А вы как думаете?

Были ли в вашей жизни такие моменты, когда казалось, что вы "погасли", и что помогло вам вновь обрести свет?

Поделитесь в комментариях!

Ещё почитать: