👉 [Читать предыдущую часть истории]
Наконец, судья вернулась.
— Встать! Суд идёт!
— В соответствии со статьями... — судья зачитывала какие-то цифры, слова, формулировки, но я их не слышала. — Суд постановляет: установить опеку Волковой Веры Николаевны над несовершеннолетним Соколовым Кириллом Андреевичем сроком на три года, до достижения подопечным совершеннолетия.
Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Получилось. У меня получилось.
— Поздравляю, — Наталья Сергеевна пожала мне руку, когда мы вышли из зала. — Теперь вы официально опекун. Кирилла можете забрать сегодня же, документы я подготовлю к вечеру.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Мысленно я уже представляла, как сообщу ему эту новость, как увижу его полные надежды глаза.
— Вера Николаевна, — её голос стал серьёзным, — вы понимаете, что берёте на себя огромную ответственность? Мальчик травмирован, у него были проблемы с учёбой, возможны проблемы с поведением...
— Я знаю, — наконец обрела я дар речи. — Знаю и готова. Мы справимся.
Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно оценивая, а затем кивнула.
— Верю. Удачи вам. И помните, что вы всегда можете обратиться за помощью.
В центре для несовершеннолетних пахло хлоркой и подгоревшей кашей — неизменный запах казенных учреждений. За эти месяцы я приходила сюда столько раз, что охранник на входе уже узнавал меня.
— К Соколову? — по привычке спросил он.
— Да, — улыбнулась я. — И я забираю его. Насовсем.
Охранник удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал — только кивнул на журнал регистрации посетителей.
Кирилл ждал меня в той же комнате для встреч, что и всегда, — маленькой, с обшарпанными стенами и продавленным диваном. За эти месяцы он вытянулся и стал выше меня на полголовы. Синяки давно сошли, но в глазах всё ещё читалась настороженность — как у зверька, готового в любой момент убежать.
— Здравствуйте, — он неловко улыбнулся. — Я думал, вы придёте завтра.
— У меня новости, — сказала я, присаживаясь рядом. — Хорошие.
Он напрягся — по привычке. Хорошие новости в его жизни случались так редко, что он перестал в них верить.
— Какие?
— Ты переезжаешь ко мне, — я смотрела ему прямо в глаза. — Суд назначил меня твоей опекуншей. До совершеннолетия. Если, конечно, ты этого хочешь.
Кирилл застыл. На его лице отразилась целая гамма эмоций — недоверие, страх, надежда, счастье...
— Правда? — наконец прошептал он. — Вы не шутите?
— Правда, — я сдержала порыв обнять его — знала, что он ещё не готов к таким прикосновениям. — Можем уехать хоть сегодня. Комната для тебя готова, школу я подобрала неподалёку...
— А... — он запнулся. — А ваш муж? Вы говорили, что он против.
— Мы развелись, — просто сказала я. — Теперь только ты и я.
— Из-за меня? — в его глазах мелькнула паника. — Вы развелись из-за меня?
— Нет, Кирилл, — я покачала головой. — Мы развелись из-за нас самих. Из-за того, что оказались слишком разными людьми. Ты здесь ни при чём.
Он недоверчиво посмотрел на меня.
— А если я... если у меня будут проблемы? Если я буду плохо учиться? Или... ну, всякое бывает...
— Мы будем решать это вместе, — твёрдо сказала я. — Как семья. Потому что семья — это не только кровные узы. Это люди, которые не бросают друг друга в беде. Которые помогают, поддерживают, верят друг в друга. Понимаешь?
Он медленно кивнул. В его глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать.
— Я хочу с вами, — наконец, сказал он. — Очень хочу.
Мы возились с бумагами до самого вечера. Кирилл собирал свои немногочисленные вещи, а я общалась с директором центра, с социальным работником, с психологом. Наконец, все формальности были улажены.
— Готов? — спросила я, когда мы вышли на улицу.
Кирилл кивнул, крепче сжимая ручку потрёпанной спортивной сумки, в которой умещались все его пожитки. Майское солнце светило ярко, заливая улицу золотистым светом. Начиналась новая жизнь.
Мы сели в машину — я за руль, он рядом, на пассажирское сиденье.
— Нервничаешь? — спросила я, заметив, как он теребит лямку рюкзака.
— Немного, — признался он. — Просто... я даже не знаю, как вас теперь называть. Вы ведь не мама, но и не просто учительница.
— Можешь называть меня Верой, — предложила я. — Или тётей Верой, если тебе так удобнее. А дальше время покажет.
Он кивнул, расслабляясь.
По дороге домой мы разговаривали — о школе, о его увлечениях, о планах на лето. Оказалось, что Кирилл интересуется историей, особенно — Древним Римом. Мечтает выучить латынь. И очень любит фантастические книги. Я мысленно отметила всё это — надо будет найти хорошие книги, возможно, записать его на дополнительные занятия, если захочет.
Наконец, мы приехали. Моя новая квартира находилась на третьем этаже старого кирпичного дома. Маленькая, но уютная, с двумя раздельными комнатами и большой кухней.
— Вот, — я распахнула дверь во вторую комнату. — Это твоя. Не очень большая, но тут есть всё необходимое.
Кирилл осторожно вошёл внутрь. Письменный стол у окна, кровать, шкаф, книжные полки — пока пустые.
— Здесь... очень здорово, — прошептал он. — Спасибо.
— Располагайся, — улыбнулась я. — А я пока приготовлю ужин. Есть какие-то предпочтения?
— Я всё ем, — он пожал плечами. — Правда.
— Хорошо, тогда сегодня будет паста с курицей. А завтра решим вместе.
За ужином мы обсудили правила — их немного, но они важны. Уважение к личному пространству друг друга. Честность. Предупреждать, если задерживаешься. Помогать по дому — по мере возможностей.
— И ещё, Кирилл, — я посмотрела ему в глаза. — Если тебе когда-нибудь будет трудно, страшно, плохо — говори мне. Всегда. Что бы это ни было. Обещаешь?
Он серьёзно кивнул.
— Обещаю.
После ужина мы посмотрели фильм — какую-то лёгкую комедию, которая шла по телевизору. Кирилл смеялся — впервые на моей памяти по-настоящему, открыто. Это было маленькое чудо.
Ночью я долго не могла уснуть. Прислушивалась к незнакомым звукам в квартире: скрипу кровати в соседней комнате, тихим шагам, шуму воды в ванной. Теперь нас было двое — и это пугало и радовало одновременно.
Утром я проснулась от запаха кофе. На кухне я обнаружила Кирилла — он уже сварил кофе и нарезал хлеб для тостов.
— Доброе утро, — смущённо улыбнулся он. — Я подумал... ну, что могу приготовить завтрак.
— Доброе, — я села за стол, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо. Как спалось?
— Нормально, — он пожал плечами. — Просто... непривычно. Очень тихо.
— Понимаю, — кивнула я. — Привыкнешь.
Мы завтракали, обсуждая планы на день. Кириллу нужно было пройти медосмотр для поступления в новую школу, купить кое-какие вещи, которых у него не было. А ещё — просто привыкнуть к новой жизни.
— Вера Николаевна, — вдруг сказал он, когда мы допивали кофе, — можно вас спросить?
— Конечно.
— Зачем вы это сделали? — он смотрел серьёзно и пытливо. — Взяли меня. Развелись с мужем. Изменили свою жизнь. Из-за меня. Почему?
Я задумалась. Этот вопрос я задавала себе много раз за последние полгода. И всё ещё не была уверена, что знаю ответ.
— Знаешь, Кирилл, — наконец сказала я, — иногда мы делаем выбор, который меняет всю нашу жизнь. И не всегда можем объяснить, почему. Просто... чувствуем, что это правильно. Когда я увидела твой синяк, когда заглянула в твои глаза... что-то щёлкнуло внутри. Я не могла пройти мимо. Не могла оставить тебя в той ситуации.
— Но вы потеряли так много, — тихо сказал он. — Работу, мужа...
— И приобрела не меньше, — я улыбнулась. — Новую работу — в школе, где меня ценят. Новый дом. И тебя. Знаешь, иногда нужно что-то потерять, чтобы обрести что-то более важное.
Он смотрел на меня долгим взглядом, словно искал подвох, ложь. Потом медленно кивнул.
— Я... постараюсь оправдать ваше доверие, — серьёзно сказал он.
— Я знаю, — я протянула руку и легонько сжала его плечо. — Мы справимся. Вместе.
День выдался суматошный. Поликлиника, магазины, оформление документов в новую школу. Кирилл держался молодцом — терпел очереди, примерял одежду, отвечал на вопросы врачей. Только к вечеру я заметила, что он начал уставать — замкнулся, отвечал односложно.
— Давай домой, — предложила я. — На сегодня хватит.
Он с облегчением кивнул.
Дома нас ждал сюрприз — на пороге сидела Алёна с пакетами продуктов.
— Мам! — она обняла меня. — Я решила заехать, посмотреть, как вы тут устроились.
— Могла бы позвонить, — я улыбнулась. — Но я рада тебя видеть. Знакомься, это Кирилл.
Алёна улыбнулась мальчику.
— Привет! Я много о тебе слышала.
Кирилл настороженно кивнул.
— Здравствуйте.
— Я тут продуктов привезла и... — она замялась. — И вот ещё.
Из пакета она достала игровую приставку.
— Это моего парня, он не пользуется. Подумала, может, тебе понравится, Кирилл.
Глаза мальчика загорелись.
— Правда? Мне? Спасибо!
Он осторожно взял приставку, рассматривая её с таким восхищением, словно это было сокровище. Алёна подмигнула мне.
— Ну, я пойду поставлю чайник, — сказала я. — А вы пока... знакомьтесь.
На кухне Алёна помогала мне разбирать продукты.
— Как папа? — тихо спросила я.
— Нормально, — она пожала плечами. — Переехал в Новосибирск. Работает там. Иногда звонит.
— Он знает? — я кивнула в сторону комнаты, где Кирилл возился с приставкой.
— Знает, — Алёна вздохнула. — Конечно, не одобряет. Но это его проблемы. Я горжусь тобой, мам.
Я обняла дочь, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
— Спасибо, солнышко. Это очень важно для меня.
Мы поужинали втроём — впервые как новая, странная, неполная, но всё же семья. Алёна рассказывала об учёбе, работе, планах на лето. Кирилл внимательно слушал, иногда задавал вопросы — осторожно, словно боясь показаться навязчивым.
— Останешься? — спросила я Алёну, когда мы закончили ужинать.
— Нет, мне пора, — она взглянула на часы. — Завтра рано вставать. Но я буду заезжать, хорошо?
— Конечно, — я обняла её на прощание. — Ты здесь всегда желанная гостья.
Когда дверь за Алёной закрылась, мы с Кириллом остались вдвоём. Нам было немного неловко, мы не знали, о чём говорить.
— Она хорошая, — наконец сказал он. — Ваша дочка.
— Да, — согласилась я. — Лучшая.
Он помолчал, а потом вдруг спросил:
— А она не... ну, не против, что я здесь?
— Нет, — улыбнулась я. — Совсем не против. Вообще-то это была её идея. Помнишь, как мы с тобой встретились в парке? Вечером того же дня я разговаривала с ней, и она первая спросила, не думала ли я о том, чтобы взять тебя к себе.
— Правда? — он удивлённо поднял брови. — Но почему? Она же меня даже не знала.
— Потому что она умная девочка, — улыбнулась я. — И всегда чувствовала, что для меня важно.
Кирилл долго смотрел на меня, а потом вдруг сказал:
— Знаете, я ведь никогда не думал, что кто-то будет за меня бороться. То есть... ну, мама по-своему любила меня. Но она всегда выбирала этого... Игоря. Или работу. Или что-то ещё. А вы... вы выбрали меня. Даже толком не зная меня.
В его глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался сдержать. Мальчишки в его возрасте не плачут — так их учили.
— Иногда мы встречаем людей, которые меняют нашу жизнь, — тихо сказала я. — Ты изменил мою, Кирилл. Показал мне, что я сильнее, чем думала. Что могу бороться за то, во что верю. И я... я благодарна тебе за это.
Он кивнул, не в силах говорить. Я понимала — слишком много эмоций, слишком много перемен за один день. Ему нужно время.
— Иди отдыхай, — мягко сказала я. — Завтра будет новый день.
Он поднялся, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Потом вдруг шагнул вперёд и неловко обнял меня — буквально на секунду, прежде чем отстраниться и почти выбежать из кухни.
Я сидела, оглушённая этим коротким объятием — первым за всё время нашего знакомства. Что-то внутри меня обрывалось и тут же срасталось заново. Иначе. Сильнее.
********