Дома я механически включила телевизор — просто чтобы заполнить тишину. На экране беззвучно двигались люди, что-то обсуждали, смеялись. Обычная жизнь. У меня тоже была обычная жизнь — ещё вчера.
Дмитрий вернулся поздно. От него пахло коньяком — видимо, были деловые переговоры. Он бросил портфель у двери и прошёл на кухню.
— Ужин есть? — спросил он, заглядывая в холодильник.
Я вздрогнула. Ужин. Конечно. Обычно я готовила к его приходу.
— Извини, — пробормотала я. — Совсем из головы вылетело. Там есть вчерашний суп, можно разогреть.
Он вздохнул с нескрываемым раздражением.
— Вечно ты в своих мыслях, — он достал кастрюлю и грохнул её на плиту. — Что опять случилось?
Я колебалась. Стоит ли рассказывать? Дмитрий не любил мои "школьные истории", как он их называл.
— Помнишь, я говорила про мальчика с синяком? — начала я осторожно. — Я сегодня заехала к нему домой...
— Что? — Дмитрий резко повернулся ко мне. — Ты поехала к ним домой? Вера, ты с ума сошла?
— Я беспокоилась! Он не пришёл в школу, не отвечал на сообщения...
— И что? — он скрестил руки на груди. — Нашла приключений на свою задницу?
— Дима! — я поморщилась от его грубости. — Там что-то неладно. Я слышала... кажется, его мать ударила его.
— Кажется? — он фыркнул. — То есть ты не видела, но уже готова обвинять человека?
— Я слышала удар и крик! — я повысила голос. — Что мне, нужно было дождаться, пока она его убьёт?
— Господи, Вер, — Дмитрий закатил глаза, — ты как всегда всё драматизируешь. Может, она просто шлёпнула его? Или дверью хлопнула? Мальчишка наверняка не подарок, раз ходит весь в синяках.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева.
— Ты вообще не понимаешь! Там что-то происходит, а все просто... закрывают глаза! Директор запретил мне вмешиваться. Ты считаешь, что я выдумываю. А если с ним что-то случится? Кто будет виноват?
— Уж точно не ты, — отрезал Дмитрий. — Ты не мать этого мальчика, не социальный работник. Ты — учительница русского языка. Вот и занимайся своим делом.
Ночью я опять не могла спать. Ворочалась, прислушивалась к ровному дыханию мужа, смотрела в потолок. Утром позвонила Ольге.
— Оль, мне нужно с тобой поговорить. Не в школе.
— Что случилось? — в её голосе звучало беспокойство.
— Просто... нужно посоветоваться. Давай встретимся в том кафе возле парка? После уроков.
В школе я искала Кирилла, но его снова не было. Я проверяла каждую перемену, спрашивала одноклассников. Никто ничего не знал — или делали вид.
На последнем уроке, когда я диктовала девятиклассникам задание, в класс вошла секретарь директора.
— Вера Николаевна, вас Андрей Петрович вызывает. Срочно.
В кабинете директора было душно. Андрей Петрович сидел за столом, сложив руки домиком перед лицом. Рядом с ним — женщина в строгом костюме, которую я не знала.
— Садитесь, Вера Николаевна, — голос директора звучал сухо. — Это Инна Сергеевна, представитель районного отдела образования.
Я кивнула и села, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Мне звонила Светлана Соколова, — продолжил директор. — Сказала, что вы приходили к ним домой. Несмотря на мой прямой запрет.
— Я беспокоилась о ребёнке, — твёрдо сказала я. — У меня есть основания полагать, что...
— Что именно? — перебила Инна Сергеевна. — У вас есть конкретные доказательства домашнего насилия?
Я замялась.
— Не... не совсем. Но синяк...
— Который, по словам самого мальчика, он получил на тренировке, — вставил директор.
— И его отсутствие в школе, — продолжила я. — И реакция матери...
— Вера Николаевна, — Инна Сергеевна подалась вперёд, — я понимаю ваше беспокойство. Но в нашей работе нельзя руководствоваться только эмоциями. Нужны факты. Вы переступили границы своих профессиональных полномочий.
— Что с Кириллом? — спросила я. — Почему он не в школе?
Директор и чиновница переглянулись.
— Светлана Соколова забрала документы сына, — наконец сказал Андрей Петрович. — Они переводятся в другую школу.
— Что? — я почувствовала, как холодеет спина. — Почему?
— Потому что мать мальчика не чувствует себя в безопасности, когда учитель вторгается в их частную жизнь и выдвигает необоснованные обвинения, — отчеканила Инна Сергеевна.
— Я никого ни в чём не обвиняла! — воскликнула я. — Я просто хотела убедиться, что с ребёнком всё в порядке!
— Вера Николаевна, — директор вздохнул, — мы ценим вас как специалиста. У вас безупречная репутация, множество благодарностей. Не портите свою карьеру из-за... чрезмерного энтузиазма.
— Мы не будем выносить вам официальное взыскание в этот раз, — добавила Инна Сергеевна. — Но настоятельно рекомендуем придерживаться своих должностных обязанностей.
Я вышла из кабинета, чувствуя себя оплёванной. Они говорили так, будто я сделала что-то постыдное. Будто беспокойство о ребёнке — это преступление.
Ольга ждала меня в кафе, потягивая латте. Её лицо вытянулось, когда она увидела моё выражение.
— Что случилось? — она подвинула мне чашку с чаем, которую успела заказать для меня.
Я рассказала ей всё — про визит к Соколовым, про звук удара, про сегодняшний разговор с директором.
— Господи, Вер, — прошептала она, когда я закончила. — Во что ты ввязалась...
— Так ты тоже считаешь, что я не права? — горько спросила я.
— Нет, — она покачала головой. — Я понимаю твоё беспокойство. Но... что ты теперь будешь делать? Он же перевёлся в другую школу.
Я уставилась в свою чашку. Действительно, что я могу сделать?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но я не могу просто... забыть.
Телефон в моей сумке завибрировал. Я достала его — неизвестный номер.
— Алло?
— Вера Николаевна? — тихий голос Кирилла едва пробивался сквозь шум.
— Кирилл! — я подскочила, и Ольга удивлённо уставилась на меня. — Где ты? Что происходит?
— Я... мне нужна помощь, — его голос дрожал. — Можно с вами встретиться?
— Конечно! — воскликнула я. — Где ты сейчас?
— В парке «Сиреневый». У пруда. Я могу подождать.
— Я буду через пятнадцать минут. Не уходи.
Я отключилась и посмотрела на Ольгу.
— Это был Кирилл, — выдохнула я. — Он просит о помощи. Оля, прости, я должна идти.
Она поймала меня за руку.
— Вера, будь осторожна. Это может быть ловушка. Его мать уже настроена против тебя.
Я кивнула и выбежала из кафе.
Парк «Сиреневый» находился в десяти минутах езды. Я неслась по улицам, нарушая все возможные правила, и молилась, чтобы не нарваться на патруль.
Кирилл сидел на скамейке у пруда, сгорбившись, в тонкой куртке, несмотря на прохладную погоду. Когда я подошла, он вздрогнул и поднял голову.
Синяк под глазом почти посинел, но теперь к нему добавилась рассечённая губа и ещё один кровоподтёк на скуле.
— О, Господи, — вырвалось у меня. — Кирилл, что произошло?
Он попытался улыбнуться, но губа, должно быть, болела, потому что он тут же поморщился.
— Ничего особенного. Просто мама была не в себе. Из-за вас, кстати. Сказала, что вы всё испортили.
Я опустилась рядом с ним на скамейку.
— Прости, — прошептала я. — Я не хотела усложнять ситуацию.
Он пожал плечами.
— Неважно. Хуже уже вряд ли будет.
— Кирилл, расскажи мне, что происходит. Почему твоя мама... — я запнулась. — Она делает тебе больно?
Он посмотрел на воду.
— Не всегда. Только когда... когда он приходит.
— Кто — он?
— Её парень. Игорь. Он... ну, в общем, любит выпить. А когда выпьет, начинает её доставать. А она потом срывается на мне.
— Давно это происходит? — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.
— Месяца три, наверное. С тех пор, как он к нам переехал. Сначала всё было нормально, но потом он потерял работу и...
Кирилл замолчал, глядя куда-то поверх моего плеча. Его глаза расширились.
— Чёрт, — прошептал он. — Это мать.
Я обернулась. К нам быстрым шагом приближалась Светлана — бледная, с сумкой, зажатой под мышкой.
— Кирилл! — закричала она. — А ну немедленно домой!
Мальчик вскочил.
— Я не пойду! — крикнул он в ответ. — Там Игорь! Он опять бухой!
Светлана подлетела к нам, схватила сына за руку.
— Это не твоё дело! — прошипела она. — А вы, — её глаза, налитые ненавистью, впились в меня, — вы зачем снова лезете? Мало вам проблем?
— Светлана, — я тоже поднялась, — давайте поговорим спокойно. Если у вас сложная ситуация дома...
— Заткнитесь! — она почти кричала. — Вы ничего не знаете! Думаете, я плохая мать? Да я жизнь положила на этого неблагодарного! А он... он теперь наговаривает на меня? Ах ты...
Она замахнулась на Кирилла прямо при мне. Я перехватила её руку.
— Не смейте бить ребёнка!
Светлана вырвалась, глядя на меня с ужасом и яростью.
— Да кто вы такая? — её голос сорвался на визг. — Идеальная женщина? Судья? Вы не знаете, каково это — тянуть всё в одиночку! Работать на двух работах! Терпеть... всё это терпеть!
В её глазах блеснули слёзы. Я потянулась к ней.
— Светлана, я понимаю, вам тяжело. Но бить ребёнка — не выход. Давайте я помогу. Есть организации, которые...
— Не нужна мне ваша помощь! — она попятилась, таща за собой Кирилла. — Ему скоро шестнадцать, пусть валит на все четыре стороны, если такой умный! А вы... я на вас заявление напишу! За вмешательство в частную жизнь!
Она повернулась и быстро зашагала прочь, волоча за собой сына. Кирилл обернулся через плечо, бросил на меня последний взгляд — отчаянный, умоляющий. Я стояла, не зная, что делать. Бежать за ними? Звонить в полицию?
********
********