Свежий синяк под глазом Кирилла был размером с грецкий орех — иссиня-черный, с желтоватыми краями. Наверное, я не должна была так пристально вглядываться в лицо пятнадцатилетнего подростка, но что-то в его взгляде заставило меня замереть. Обычно дерзкий и вызывающий, сейчас он смотрел загнанно, как дикий зверь в капкане.
— Кирилл, задержись после урока, — сказала я как можно более нейтральным тоном, хотя внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
Он дёрнул плечом — привычный жест отрицания любого авторитета.
— Не могу, Вера Николаевна. Мне надо сразу домой.
— Пять минут, — настояла я. — Нам нужно обсудить твоё сочинение.
Это была ложь. Никакого сочинения Кирилл не сдал, как и домашнее задание за последние две недели. Но мне нужен был предлог.
Класс зашумел, собирая вещи. Звонок прозвенел ровно в 14:15, как всегда. Двадцать три года я преподаю русский язык и литературу в школе №157, и иногда мне кажется, что могу определить время с точностью до минуты просто по тому, как меняется освещение в классе, как нарастает шорох тетрадей и учебников перед звонком.
Кирилл неловко топтался у двери, явно решая — сбежать или остаться. Я сделала вид, что не замечаю его метаний, медленно стирая с доски.
— Ты сегодня тихий, — сказала я, когда последний ученик вышел.
— Нормальный я, — буркнул он, не поднимая глаз. — Можно идти? Про сочинение... я напишу. Завтра принесу.
Я подошла ближе. Синяк выглядел ещё хуже вблизи.
— Это что? — я осторожно указала на его лицо.
— Упал, — отрезал он.
— На чей-то кулак? — мягко спросила я.
Кирилл наконец посмотрел на меня — злобно, с вызовом.
— Вы что, не верите? Я на тренировке. По футболу. Мячом прилетело.
В нашей школе не было футбольной секции. Я знала это наверняка.
— Кирилл, если у тебя проблемы, ты можешь...
— Никаких проблем, — он рванул к двери. — Мне пора.
Я не стала его останавливать. Что-то подсказывало: давить нельзя. Не сейчас.
В учительской было пусто — четверг, конец дня, все спешили домой. Только Ольга, моя ровесница и подруга, учительница географии, сидела, уткнувшись в журнал.
— Оль, — я опустилась рядом, — что ты знаешь про семью Кирилла Соколова?
Она подняла глаза — усталые, с красными прожилками. Конец четверти, все мы выглядели примерно одинаково.
— Мать-одиночка, кажется. Отец то ли сидит, то ли в бегах. Почему спрашиваешь?
— У него синяк. Приличный такой.
Ольга пожала плечами:
— Он же из 9 "Б", там вечно кто-то с кем-то дерётся. Наверняка от сверстников получил.
Я покачала головой:
— Не знаю, Оль. Что-то тут не так. Он какой-то... затравленный.
— Только не говори, что собираешься копать, — Ольга захлопнула журнал. — Помнишь историю с Петровой? Ей это стоило карьеры.
Конечно, я помнила. Три года назад наша коллега заподозрила домашнее насилие в семье ученицы и подняла шум. В итоге оказалось, что девочка просто упала с велосипеда, а семья подала на школу в суд. Татьяну Петровну уволили.
— Я просто спросила, — пробормотала я.
— Вера, — Ольга положила руку мне на плечо, — ты прекрасный учитель. И человек замечательный. Но не все хотят, чтобы им помогали, понимаешь? Особенно если дело касается семьи.
Я кивнула, но внутри что-то сопротивлялось. Может, я действительно лезу не в своё дело. Но если не я, то кто?
Дома было тихо. Дмитрий, мой муж, ещё не вернулся с работы, а дочь Алёна жила отдельно уже два года — аспирантура, взрослая жизнь. Я бросила сумку с тетрадями на диван и устало опустилась рядом.
В кармане завибрировал телефон — сообщение от завуча в общем чате: «Уважаемые коллеги, напоминаю о совещании завтра в 15:00. Явка обязательна». Я прокрутила экран вниз и вдруг увидела имя Кирилла в списке контактов. Странно, не помню, чтобы мы обменивались номерами. Наверное, из какого-то общего чата класса.
Поколебавшись, я написала: «Кирилл, это Вера Николаевна. Если нужна помощь с сочинением или чем-то ещё, напиши».
Ответ пришёл почти мгновенно: «Всё нормально».
И сразу за ним второе сообщение: «Забудьте про синяк».
Экран снова мигнул. Третье сообщение, как будто торопливое, неосторожное: «Пожалуйста».
Это «пожалуйста» царапнуло что-то внутри меня. Мальчишки его возраста не просят, особенно — с такой отчаянной интонацией, которую я почти физически ощущала через экран.
Я откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. История Татьяны Петровны была хорошим предостережением. У меня солидный стаж, уважение коллег, стабильная жизнь. Зачем рисковать всем этим ради проблемного подростка, который, скорее всего, просто подрался со сверстниками?
Телефон снова завибрировал. Номер не определился.
— Алло?
— Вера Николаевна? — женский голос звучал резко. — Это Светлана Соколова, мать Кирилла. Вы что себе позволяете?
— Простите?
— Не прикидывайтесь! — в её голосе звенела ярость. — Зачем вы лезете в нашу жизнь? Кирилл сказал, вы его допрашивали про синяк!
Я глубоко вдохнула, пытаясь сохранить спокойствие.
— Светлана, я просто забеспокоилась. Это моя работа — следить за благополучием учеников.
— Ваша работа — учить русскому языку! — отрезала она. — А в наши семейные дела не лезьте. Ясно?
— Послушайте, — я старалась говорить мягко, — если у вас какие-то сложности, возможно, школа могла бы...
— Сложности?! — она почти кричала. — Какие к чёрту сложности? Мой сын упал на тренировке, только и всего!
— В нашей школе нет футбольной секции, — сказала я тихо.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Он занимается в спортивной школе на Сиреневом бульваре, — наконец произнесла она, но голос звучал уже не так уверенно. — Слушайте... просто оставьте нас в покое, хорошо? У нас всё нормально.
— Конечно, — ответила я. — Извините за беспокойство.
Она отключилась, не попрощавшись.
Я посидела ещё минуту, глядя на телефон. Что-то в её реакции казалось чрезмерным. Обычно родители не звонят учителям в истерике из-за простого вопроса о происхождении синяка.
В дверях щёлкнул замок — вернулся Дмитрий. Он вошёл в комнату, на ходу ослабляя галстук.
— Привет, — я поднялась ему навстречу. — Как день?
— Нормально, — он мимоходом поцеловал меня в щёку. — Ты какая-то задумчивая. Что случилось?
Я покачала головой:
— Да так... Один ученик с синяком пришёл. Я спросила, что случилось, а его мать мне сейчас позвонила и устроила скандал.
Дмитрий фыркнул:
— И что? Мальчишки вечно с синяками ходят. Подрался, небось. Тебе-то какое дело?
— А если это не драка? — я внимательно посмотрела на мужа. — Если его бьют дома?
— Вер, — он устало опустился в кресло, — тебе мало своих проблем? Вечно ты лезешь, куда не просят.
— Я просто беспокоюсь, — огрызнулась я.
— Беспокойся об Алёнке лучше, — он включил телевизор, показывая, что разговор окончен. — Она, кстати, звонила. Просила перевести денег — опять на что-то не хватает.
Я вздохнула и пошла на кухню. Семейная рутина затягивала, как болото. Двадцать лет брака, квартира в ипотеке, взрослая дочь, требующая финансовой поддержки. И муж, который предпочитает не замечать ничего сложного.
Ночью я долго не могла заснуть. Перед глазами стоял синяк Кирилла и его загнанный взгляд. Слишком хорошо я знала такие взгляды — за двадцать три года в школе повидала всякое. Синяк от мяча выглядит иначе. Синяк от случайного падения — тоже. А вот синяк от удара кулаком — именно так.
Утром в учительской меня ждал неприятный сюрприз. Андрей Петрович, директор школы, поманил меня пальцем в свой кабинет, едва я переступила порог.
— Вера Николаевна, — начал он без предисловий, — мне звонила мать Кирилла Соколова. Очень расстроенная женщина.
— Я просто спросила про синяк, — я чувствовала, как начинаю защищаться. — У меня были основания беспокоиться.
— Какие основания? — директор сложил руки на животе. — Вы социальный работник? Психолог? Или, может быть, инспектор по делам несовершеннолетних?
— Я его учительница, — твёрдо сказала я. — И вижу, что с ребёнком что-то происходит. У него успеваемость падает, поведение меняется.
— Вера Николаевна, — Андрей Петрович подался вперёд, — у нас непростые времена. Родители подают в суд на школы по любому поводу. Вы хотите, чтобы нас затаскали по инстанциям? Или лично вас уволили, как Татьяну Петровну?
— Но если там действительно...
— Никаких «если»! — он стукнул ладонью по столу. — Я запрещаю вам вмешиваться в эту ситуацию. Ясно? Учите детей русскому языку и не лезьте в семейные дела. Иначе у вас будут серьёзные проблемы.
Я молча кивнула и вышла из кабинета. Внутри всё кипело от возмущения и какого-то детского, почти подросткового бунтарства. Кто он такой, чтобы запрещать мне беспокоиться о ребёнке?
Кирилла в школе не оказалось. Никто из одноклассников не знал, где он — или делали вид, что не знают. Я проверяла телефон каждую перемену, но сообщений не было.
После уроков, уже сидя в машине, я вдруг приняла решение. В личном деле Кирилла был адрес — улица Лесная, дом 12, квартира 67. Это недалеко от школы, можно заехать по пути домой. Просто убедиться, что с ним всё в порядке.
Район был не из лучших — старые пятиэтажки, облупленные фасады, граффити на стенах. Я припарковалась у подъезда и несколько минут сидела, не решаясь выйти. Что я скажу, если дверь откроет его мать? Или кто-то ещё? Почему я вообще здесь?
Но образ синяка не отпускал меня. Я вышла из машины и решительно направилась к подъезду.
Квартира 67 оказалась на пятом этаже. Лифта в доме не было, и пока я поднималась по обшарпанной лестнице, успела несколько раз проклясть свою затею. Но что-то гнало меня вперёд — то ли профессиональный долг, то ли обычное человеческое сочувствие.
Я постучала в дверь и замерла, прислушиваясь. Тишина. Постучала ещё раз, громче. Наконец, послышались шаги.
Дверь приоткрылась на цепочку. В щель выглянуло лицо Кирилла — бледное, с расширенными от удивления глазами. Синяк выглядел ещё хуже, чем вчера.
— Вера Николаевна? — прошептал он. — Что вы здесь...
Договорить он не успел. Дверь распахнулась шире, и его оттеснила женщина — худая, с нервным лицом и потухшими глазами.
— Вы? — её голос звенел от ярости. — Я же просила вас не лезть! Вы что, следите за нами?
— Я просто хотела убедиться, что с Кириллом всё в порядке, — начала я. — Он не пришёл сегодня в школу и...
— Кирилл, в комнату! — скомандовала она.
Мальчик бросил на меня странный взгляд — то ли испуганный, то ли умоляющий — и скрылся в глубине квартиры.
— Светлана, — я понизила голос, — я вижу, что происходит что-то серьёзное. Может быть, я могу помочь?
— Помочь? — она почти выплюнула это слово. — Чем вы можете помочь? Деньгами? Работой? Или, может, мужика мне найдёте?
Я растерянно моргнула.
— Я не знаю, но...
— Вот именно, — она шагнула ко мне, и я невольно отступила. — Вы ничего не знаете. О моей жизни, о моём сыне. Так что убирайтесь отсюда и оставьте нас в покое!
Дверь с грохотом захлопнулась перед моим носом. Я стояла, оглушённая, не зная, что делать дальше. Сквозь тонкие стены доносились приглушённые голоса — кажется, они спорили.
А потом я отчётливо услышала звук удара и вскрик Кирилла.
Звук удара эхом отдавался в моей голове всю обратную дорогу. Пальцы так сильно стискивали руль, что побелели костяшки. Я не знала, что делать. Позвонить в полицию? В опеку? Что если я ошиблась? Что если это просто... совпадение?
********
********
(подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать новые части рассказа)