Плакалась в трубку дочери Тамара, которой опять надо было закрывать очередной долг за Ольгу.
-Я такими темпами скоро жилья лишусь!!! - негодовала Тамара Игоревна.
****
Тамара Игоревна была мамой двух замечательных детей — Игоря и Ольги. Детки, правда, уже давно выросли и жили самостоятельной, отдельной жизнью.
В квартире Тамары Игоревны теперь было непривычно тихо: ни школьных портфелей в прихожей, ни разбросанных носков по углам, ни громких телефонных разговоров до полуночи. Лишь фотографии в рамках на стене напоминали о том, что когда‑то здесь царила суета большой семьи.
Каждое утро Тамара Игоревна начинала одинаково.
Проснувшись, она первым делом подходила к окну, проверяла погоду, а затем направлялась на кухню. Там, на глянцевой столешнице, красовалась современная кофемашина — подарок сына на прошлый юбилей. Тамара до сих пор немного робела перед этим технологическим чудом, но со временем освоила все кнопки и даже научилась взбивать молочную пенку.
В этот раз, заварив себе чашечку ароматного кофе — с лёгким шоколадным оттенком, как она любила, — Тамара Игоревна решила не задерживаться дома.
Погода манила на улицу: после вчерашней бури с дождём и шквалистым ветром небо очистилось, солнце щедро разливало по двору тёплое осеннее сияние. Взяв чашку и накинув лёгкий кардиган, она направилась к знакомой лавочке у подъезда.
Как всегда, на лавочке её встретила Ираида Олеговна — завсегдатай этого дворового «клуба», давняя соседка и подруга.
Ираида, подтянутая и бодрая, несмотря на пенсионный возраст, уже расположилась на своём привычном месте, разложив рядом сумку с вязанием и термос с чаем.
— Ну, какие новости, Ираида? — вместо приветствия буркнула Тамара Игоревна, доставая из сумки фирменную мягкую сидушку, тоже подаренную Игорем. Она аккуратно расстелила её на прохладной поверхности лавочки, устроилась поудобнее и с наслаждением отхлебнула чуть остывшего кофе.
Двор жил своей обычной жизнью. По газону деловито расхаживали голуби, возле детской площадки мамаша качала коляску, а в дальнем углу дворник Петрович методично собирал разлетевшиеся после бури целлофановые пакеты из мусорных урн. Лужи на асфальте переливались в солнечных лучах, словно маленькие озёра.
— Какие новости… — протянула Ираида, прищурившись от солнца.
— Скорая к Петровне из тридцать второй приезжала, укол сделала от давления и уехала… Ты бы, подруга, свою верную соратницу тоже кофейком угостила. Ведь кофе какой ароматный — сразу видно, что из дорогого аппарата. Пенка‑то какая плотная!
— На хлебни… — улыбнулась Тамара, игриво приподняв чашку.
— Ладно, шучу… На обед домой пойду, сделаю в термос, вынесу. Мне Игорек термос с термокружкой на Новый год подарил — закачаешься!
- Термос, не поверишь, фирменный какой‑то, дорогой. Сутки тепло держит — я проверяла: кипятка наливала и зимой на балкон выносила. А кружка — так вообще песня: она с подогревом на аккумуляторе!
— Да, хороший мальчик… Хотя уж «мальчик», — усмехнулась Ираида. — Это я его мальчиком помню, а сейчас уж, наверное, тридцатник стукнул?
— Тридцать пять не хочешь? — захохотала над подругой Тамара. — Эх, точно, хорошо напомнила, а то бы я опять сына забыла с днём рождения поздравить!
И это было правдой. Тамара Игоревна практически всегда забывала поздравить сына с днём рождения — под самыми разными предлогами. То накануне гуляла на дне рождения подруги и так устала, что весь следующий день провела в полудрёме. То внезапно «прихватывало» спину, и она валялась в постели, попивая травяной чай.
То, как сегодня, оправдывалась приходом работников из ЖЭКа, которые зачем‑то решили проверить счётчики именно в тот день, когда у Игоря был юбилей.
Но в этот раз всё сложилось иначе. С чистой совестью, без оправданий и чувства вины, Тамара Игоревна достала телефон и набрала номер сына.
— С днём рождения, сынок! Всё нормально у вас с Леной? Ну и хорошо, бывай, ага… — она положила трубку, допила последний глоток кофе и аккуратно выкинула пластиковый стаканчик в урну.
— Как же ты могла забыть про юбилей сына, Тамара? Он же вчера только к тебе заходил! — укоризненно покачала головой Ираида.
— Кстати, а вот Ольгу, младшую твою, я давно не видела. Уехала она куда?
— Забыла… Что же я, робот, что ли? У меня референта в подчинении нет! — вздохнула Тамара Игоревна. — А у Ольги дела — как сажа бела…
Её голос дрогнул, и она невольно сжала в руках пустую чашку. Разговор об Ольге всегда давался ей тяжело — словно открывал потайную дверцу в мир тревог и бессонных ночей.
— Живёт с каким‑то… — продолжила Тамара, глядя куда‑то вдаль.
— Никак себе нормального мужика не найдёт, всё с какими‑то проходимцами шарится. Потом они её без копейки денег оставляют, и мне приходится её долги разгребать…
- Уж и так два кредита плачу, в минус с ней ушла. За квартиру уже второй месяц заплатить не могу — пени скоро начислять будут. А чего уж, мне легче пени по ЖКХ заплатить, чем просрочку по кредиту…
Ираида Олеговна замолчала, поняв, что наступила на больную мозоль. Она осторожно положила руку на плечо подруги, но Тамара даже не заметила этого жеста.
Её мысли уже крутились вокруг очередного звонка от коллекторов, очередного слёзного монолога Ольги и очередного займа у знакомых, чтобы закрыть хотя бы часть долгов.
****
Тамара Игоревна нечасто рассказывала подруге о своей младшей Ольге — стыдно ей было.
В разговорах с Ираидой Олеговной она обычно ловко обходила эту тему, переводя беседу на что‑то нейтральное: погоду, дворницкие дела, новости от общих знакомых. Вот бы если чего хорошего рассказать — так это всегда пожалуйста! Но хорошего, увы, не находилось.
Ольга была болью Тамары Игоревны — постоянной, ноющей, словно застарелый недуг. Эта боль началась ещё в родильном доме, когда новорождённая Оля первые три недели провела в отделении патологии, а Тамара сутками дежурила у стеклянных стен бокса, глотая слёзы и бессильно сжимая кулаки.
Потом пошли бесконечные походы по врачам. Педиатр, лор, невролог, аллерголог — Тамара выучила расписание их приёмов лучше, чем школьное расписание старшего сына.
Чуть ли не каждый месяц она собирала сумку с пелёнками, бутылочками и документами и везла бледную, капризную Оленьку то на анализы, то на процедуры, то просто «на всякий случай, проверить».
В садик Ольга ходила урывками — одну неделю в месяц, если повезёт. Сходила дней пять, «привезла» очередной вирус — и на три недели выпадала из режима: температура, кашель, сопли, бессонные ночи у детской кроватки. Тамара брала больничные, отпрашивалась с работы, отменяла встречи — лишь бы быть рядом с дочкой.
Школа стала новым испытанием. Пропуски накапливались как снежный ком. Учителя вежливо, но настойчиво звонили, просили «как‑то повлиять», но Тамара только вздыхала: «Она же болеет, что я могу сделать?»
Вместо того чтобы настаивать на посещении, она легко выписывала справки, договаривалась о домашних заданиях, а порой и вовсе говорила: «Голова болит? Ну и не ходи сегодня в школу. Всё равно Склодовской‑Кюри не станешь!»
Естественно, при таком раскладе Тамара Игоревна почти не замечала старшего ребёнка — Игоря. Он рос как‑то сам по себе: сам делал уроки, сам ходил на кружки, сам выбирал, в какой вуз поступать. Когда он принёс домой диплом с отличием, Тамара рассеянно погладила его по плечу: «Молодец, сынок», — и тут же бросилась к телефону, потому что Оля снова температурила.
Игорь сам нашёл первую работу, сам скопил на машину, сам женился и сам купил квартиру. Когда он, уже с женой, приехал сообщить, что переезжает, Тамара только кивнула: «Ну и хорошо, места больше будет».
И тут же добавила: «Только помоги Оле шкаф передвинуть, у неё спина потягивает».
«Ну как можно не баловать Оленьку?» — думала Тамара, глядя на хрупкую фигурку дочери, кутающейся в плед.
Каждое её недомогание, каждый каприз воспринимались как сигнал тревоги. Мать шла на уступки легко, даже с каким‑то обречённым облегчением: пусть будет так, лишь бы дочке было хорошо.
Она терпела эмоциональные взрывы, которые случались с пугающей регулярностью.
В магазине Оля могла упасть на пол, требуя дорогую куклу, и Тамара, краснея под взглядами продавцов, покупала игрушку, лишь бы прекратить истерику.
В школе дочь в порыве гнева могла накричать на учителя, обозвать его последними словами, а Тамара потом часами выслушивала упрёки директрисы, оправдывалась, просила «войти в положение».
Однажды, после особенно громкого скандала в супермаркете, соседка, увидев Тамару с покупками и ревущей Олей, тихо сказала: «Тамарочка, тебе бы хоть разок приструнить ребёнка. Так ведь и избалуешь». Но Тамара только покачала головой: «Ты не понимаешь, она же слабенькая…»
И вот теперь, сидя на лавочке рядом с Ираидой Олеговной, Тамара снова чувствовала этот знакомый комок в горле.
Рассказать о Ольге? О том, как та, уже взрослая, продолжает жить в долгах, меняет мужчин как перчатки, требует помощи, плачет в трубку, а потом снова исчезает? Нет, это слишком больно. Лучше промолчать. Или соврать, что «всё наладилось». Хотя бы для себя. Хотя бы на минуту.
****
И вот опять. Только Тамара вспомнила о дочери, на тебе - опять "сюрприз" от дочки.
Телефон дрожал в Тамариной руке, а из динамика доносились всхлипы, перемежаемые невнятными оправданиями.
Тамара Игоревна сжала трубку еще сильнее, боясь выронить, и внимательно слушала дочь, а голос дочери пробивался сквозь шум в ушах — жалобный, детский, будто Ольге снова десять лет и она разбила коленку во дворе.
— Мама, — ревела Ольга, пожевывая сопли, — этот Антон меня бросил… Он мне обещал, что решит проблемы со своим бизнесом, и мы поедем отдыхать на море.
- А как только я ему сто тысяч отдала, которые он просил, скрылся этот подлец в неизвестном направлении. А я от него беременна!
Тамара медленно опустилась на стул. В висках застучало. Опять. Всё опять.
— Откуда ты, дочка, сто тысяч взяла‑то? Ты же сейчас нигде не работаешь? — голос звучал ровно, почти бесстрастно, хотя внутри всё клокотало.
— Микро‑кредит взяла… — хныкала Ольга, и Тамара словно видела, как дочь растирает тушь по щекам, превращаясь в заплаканное чудище.
— Он же говорил, что это временно, что через месяц всё вернёт, даже с процентами…
— Доча, я же тебе говорила, — Тамара резко повысила голос, — что больше твоих мужиков не потяну на свою пенсию!
- Ты мне что прикажешь делать: квартиру продавать?! Где сама жить‑то будешь? Ведь твой Антон свалил, а за съёмную квартиру расплачиваться надо!
Тишина в трубке длилась секунду, потом снова прорвались рыдания.
****
Каждый раз ситуация повторялась как под копирку. Новый мужчина — новые обещания — очередная просьба о помощи — слёзы — отчаяние — требование денег.
Отличие сегодняшней истории было лишь в том, что Тамара Игоревна исчерпала лимит финансовой помощи. Больше не было ни сбережений, ни знакомых, готовых одолжить, ни сил.
— Мама, что мне делать? — простонала Ольга. — Мне ещё двадцать тысяч хозяину квартиры заплатить надо!
Тамара закрыла глаза. Перед внутренним взором промелькнули цифры: пенсия, коммунальные платежи, два уже висящих на ней кредита Ольги, просроченные квитанции…
— Что делать, что делать… — она выдохнула, с трудом сдерживая раздражение.
— Собирай вещи и дуй ко мне. Ключи в почтовый ящик кинешь, а потом арендатору с левого номера смс кинь, будто от Антоши. Пусть он его ищет!
— А с кредитом что делать? — не успокаивалась Ольга, голос дрожал, будто натянутая струна.
— С кредитом сама разбирайся! — рявкнула Тамара, и в этом крике выплеснулась вся накопленная за годы усталость.
— Ну мама… Гы‑гы‑гы, — Ольга всхлипывала, захлебываясь слезами.
— Он же обещал, что всё сам заплатит. Просто ему срочно деньги понадобились… Говорил, что для него это сумма — копейки… А для меня?! Откуда я возьму такие деньги? Плюс ещё проценты будут капать…
Тамара молчала. В ушах шумело. Она представляла, как дочь сидит на краю неубранной кровати, с размазанной тушью, сжимая в руке телефон, и ждёт, что мама, как всегда, найдёт выход. Но выхода не было.
— Ладно, — выдохнула Тамара наконец, стараясь говорить ровно. — Давай домой. С деньгами будем что‑то думать.
Она нажала «отбой», медленно положила телефон на стол и встала. Ноги казались ватными. Прошла на кухню, машинально включила кофемашину — ритуал, который всегда помогал собраться с мыслями. Аромат свежесваренного кофе наполнил комнату, но не принёс облегчения.
«Сколько это может продолжаться?» — подумала Тамара, глядя в окно. Двор был пуст, только ветер гонял по асфальту сухие листья.
Тамара сделала глоток. Кофе оказался горьким.
Продолжение уже на канале. Ссылка внизу ⬇️
Ставьте 👍 Также, чтобы не пропустить выход новых публикаций, вы можете отслеживать новые статьи либо в канале в Телеграмме, https://t.me/samostroishik, либо в Максе: https://max.ru/samostroishik
Продолжение тут: