Брат и сестра сидели в одном вагоне электрички. Оба ехали в одну сторону, каждому сходить на одной и той же станции. За окнами дождь со снегом срывается. Электричка полупустая в обеденное время в такую погоду.
Лена ехала с работы, она подрабатывает в пекарне, моет полы. Уезжает утром первой электричкой, в обед обратно. Деньгами платят мало, зато хлеб продукты необходимые выдают два раза в месяц: макароны, мука, масло, крупы. Сегодня был как раз такой день - она получила «аванс» и везла продукты «домой».
Саша сидел в начала вагона она посередине. Рядом с ним, у окна спинка от автомобильного сидения, сумку его дорожную цвета камуфляж распирает во все стороны от железяк. Он искоса, думая, что сестра не замечает, поглядывал на неё. Лена смотрела на брата не отрываясь. Он думал: где же сейчас племянник? Где её ребёнок? Где живёт Лена?
Она думала... Она даже не думала, у неё на лице всё написано!
Одна остановка. Пассажиров не убавилось и не прибавилось в вагоне. Около Лены никого, как бывало раньше, когда она училась в школе в старших классах. Подростки и студенты бесятся и гогочут в тамбурах сейчас, чтобы им не делали замечания. Саша сидел в окружении незнакомых людей - все места заняты рядом.
Вторая остановка, пошло какое-то перемещение: одни выходят, другие заходят.
Третья. Около Саши освободились сразу два места. Лена подхватив свои тяжеленные сумки, прошла к нему по проходу между сидениями. Она очень похудела с последней их встречи. Волосы выкрасила в белый цвет, концы особенно сухие и желтят, как солома. Куртка на ней болтается, тонкие ноги в высоких сапогах смотрятся как карандаши в стакане. Она плюхнулась рядом с братом, едва не придавила его к стенке у окна. Сумки поставила бережно у своих ног.
- Привет, - сказала Лена, встряхивая руки. Ресницы густо накрашены, помада на губах. Какая красивая у меня сестра, - подумал Саня, отвернулся и уставился в окно. - Что это? - Лена пнула его сумку.
Саша не собирался отвечать, он не хотел ссориться здесь, в электричке. Напротив них сидит молодая женщина 5 -летним ребёнком. Сзади, впереди, везде незнакомые люди.
- Как мама? - спросил он, наконец.
- В больнице.
Саша оторвался от окна.
- Да нормально, - махнула рукою Лена. - Я была у них. Давление туда-сюда скачет, нервы.
Саша опять отвернулся. Если она имеет в виду его... то она сама хороша.
- А ты как, Саша?
- Молодец! - заёрзала она на сидении Лена, задвигая свои сумки подальше. Пассажирка с ребёнком встала, ей выходить. Брат и сестра пропустили незнакомую женщину. Лена обрадовалась и пересела на её место, так, чтобы к ним никто не подсел. Теперь ей очень удобно сверлить брата взглядом - не увернется. Саша не знал, куда ему смотреть и как сесть, чтобы сестра его не пожирала глазами. - А я работаю немного. Очень хочу в больницу на пищеблок пробиться. Сейчас нигде не платят, но там хотя бы продукты, еда. Здесь тоже... толкнула она свои сумки. - Но тут два раза в месяц, потом растягивай на недели, а там каждый день. И так хочется хотя бы комнату... хотя бы угол уже свой...
- С бабой Наташей, дай Бог ей здоровья.
- Ничего, помогает. Тяжело ей. Очень! Но что делать? К мамке ехать бесполезно, - кусая по временам нижнюю губу, тоже глядя в окно, но безнадёжно так, бессмысленно, отвечала Лена. - Что там у неё? Ни работы, ни больницы рядом. На шее у Виктора сидеть. Он хороший человек, без сомненья...
- Мама тоже так писала.
- Нет, этот не то что другие, этот нормальный. И пусть у них всё будет хорошо, только бы она не возвращалась к пьянкам и гулянкам. А ты как, Саня?
- Я же сказал, нормально, - с раздражение отвечал брат.
- Да где же нормально, - Лена кивнула на спинку от сидения у окна. - Мирон на машине не мог поехать и купить запчасти? Ты теперь механиком у него...
Саня удивлённо посмотрел на сестру. Откуда она знает?
- Сельские за хлебом сейчас на разъезд ходят. Утром и вечером. Не знал? Почтовым вагоном на станции привозят из города хлеб. А в селе перестали возить, так?
- Узнали сельские, что можно купить тут, и ходят три раза в неделю. Толпятся у перрона, ждут поезд с почтовым вагоном. И я там иногда жду. Слушаю, что люди говорят.
- И что они говорят?
Лена вздохнула и опустила глаза, почесала лоб. Ногти ухоженные, даже длинные, но лак потрескался и облез. Саша уставился в окно, будто там что-то было. Снег с дождём лепили уже очень сильно, только провода и видно было на круглых столбах, больше ничего. Он сидел и думал, как же ему по такой слякоти донести всё это железо, которое он нашёл и купил на толкучке за вокзалом.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
- Да уж, на мостике через речку свалиться недолго.
- Так что же ещё говорят сельские? Раз уж начала, давай, выкладывай!
- Про Мирона ты в курсе. Скажи, что обо мне говорят.
- Мирон, такой человек... - нахмурилась Лена, и лицо её стало ещё симпатичнее. - Если людей не послушать о его семье - сгинешь.
Наконец, он посмотрел на сестру прямо и открыто.
- Чего ты там сидишь в деревне? Там же ничего не осталось. Бригаду и ток растаскивают, от фермы за год одни каркасы остались. Работы нет, будущего никакого. Многие жители уезжают, а ты сидишь.
- А в городе есть работа? Будущее? У тебя оно какое?
- Не знаю, Саша. Не знаю, что нас ждёт с Васькой.
- А мы с Мироном...
- Да не «вы»! Не существует для него «мы», «вместе», «честно». Это не про него! До тебя не доходит?
- Что ты про него знаешь?
- Он вылавливает алкашей и бомжей в городе, избивает и на подворье своё увозит. У вас ведь сбежал работник в конце лета?
Саша прищурился на неё. И это она знает.
- Местные помогли мужчине. Прятали у себя, ноги ему подлечили, он еле волочил их. От резиновых сапог до мяса стёрлись. Лесополосами, подальше от дороги бежал мужик, чтобы Мирон не нагнал, не избил и не вернул обратно.
- Не буду я тебе ничего говорить, ты передашь этому выродку всё.
- Мирон нормально относится к работникам... - и покраснел Саня по самые уши. Лене смешно стало.
- Саша, уходи от них! Уезжай! Зачем тебе чужие люди? Чужая семья? - оборачиваясь по сторонам, просила Лена. - Поезжай к маме, извинись перед Виктором.
- Меня там не ждут! Она променяла нас на очередного мужика.
- Саша! - громче обращалась к нему сестра, голос вздрагивал. - Зачем ты так? К чужим людям прибился, от своих шарахаешься.
Лена, вздохнув, свесила голову.
- Вот видишь! Не наша с тобой вина, что мы как бомжи по жизни. У меня даже прописки нет в паспорте, понимаешь?! Вот до чего довела мама со своими гулянками. А теперь она честная труженица, приличная почти жена.
- Саш, она старалась, она работала, она нас никогда не обделяла и не обижала. Она по-своему... как умела. Кто же знал, что всё лопнет в один момент и люди с ума начнут сходить.
- Саш, в городе можно хоть как-то перекрутиться, а там... у Мирона на ферме в навозе. Он же тобой пользуется! Сам катается в своё удовольствие, а чужие люди вкалывают на него
- Он не чужой мне.
Лена откинулась на спинку.
- Он брат мне! Брат по отцу! Поняла! - брызгал слюной Саня. - У тебя нормальный отец был, пусть потом ушёл и не появлялся, но был же! А у меня так - какой попался! Очередной хороший дяденька. Помнишь, она каждого нам показывала, представляла по имени. Типа это ваш будущий папа. А мужики эти пару ночек переночевали, пожрали, попили, сумки в руки, рюкзаки за спину и скорее на электричку! А мы с тобой ещё и убирали после их попоек. Забыла? Забыла? Как выгоняли нас поскорее спать, а сами что вытворяли ночами? А утром мама говорила: какой хороший дядя Гена, Вася, Валя и т.д. У Мирона в семье такого нет! И никогда не будет!
Лена не забыла. Вспоминать и слушать брата больно, он правду говорит. Но судить мать, она давно поняла, не имеет право. Он простить не может, злится на неё за то, что дома у них нет. За то, что "хороший человек" Виктор, выгнал его в первый же день приезда, а мама слова ему не сказала, потому что сама на птичьих правах у него живёт.
- Мирона отец, тоже навещал её пока ты, Ленка, бутылку с молоком сосала в люльке, она... она... она с женатым...
- Не так всё было! Не так, Саша. Мама молчала, потому что угрожал ей отец Мирона и жена его.
- Они ей денег дали! Потому что она шантажировать стала, что напишет заявление об изнасиловании!
- Это правда - заявление хотела написать. Но он изнасиловал её и даже не один раз.
- А мне мало вериться во второе, зная нашу маму.
- Саш... она ведь любила нас и любит. Зачем же ты, как подросток, будто своих мозгов нет. Она дала нам всё, что смогла. Мы в школе учились городской, я техникум окончила, ты ПТУ. Хотела больше дать, но потом сама осталась без ничего.
- Он тебе на брат, Саня!
- Мама была беременна в то время, после визитов отца Мирона?
Саня ошалел от такой правды. Он надеялся, Лена скажет другое, придумает, будет оправдывать маму до хрипоты, бить по щекам его начнёт.
- Она не родила, она избавилась от ребёнка. Саня, послушай, - хватала его за руку Лена. Их станцию объявили, он поднялся, чтобы повесить на себя свои покупки из города. - Саня, просто посчитай по срокам! Спроси у любого в селе, что был за человек Степан Авдеич. Саня!
- Пора выходить. Или тебе не надо к сыну?
Он переступил через её сумки и пошёл в тамбур. А там две сельские бабы из другого вагона перешли. На Сашу смотрели с интересом, переглядывались. А он как черепаха, спрятался под спинкой сидения, которую привязал себе на спину. Словно щитом закрывался.
- Никак машину ту ржавую с Мироном хотите починить? - спросила одна баба. Саня видел её, она живёт дальше от Мирона по улице. - Одной ему мало? Пыль подымать, да кур наших на дороге давить.
Двери открылись, Саня спрыгнул первый на мокрый перрон. Тётки не умолкали, спуская по ступеням свои сумяры и желеобразные телеса.
- Хоть бы помог... Парень называется! Это только Шаховым, это только Светке — косорылой вёдра с дойки таскать, а родной сестре...
Саня, сжав кулаки, развернулся и пошёл на них. Деревенские бабы отшатнулись от испуга. Но Саня прошёл мимо, вырвал у Лены сумки, она как раз осторожно спускалась на перрон, — взял их и понёс к голым веткам сирени, которые раньше были красивой изгородью.
Мокрый снег лепил в лицо, уши горели. Электричка медленно потянулась дальше, тётки и другие сельские жители перетаскивали свои пожитки и баулы через рельсы, второй перрон. У лесополосы от тракторных колёс колеи с грязной водой по колено - перепрыгивать надо. И перепрыгивают, и перекидывают сумки прямо в грязь, в размокшую, не еще промёрзшую землю. Пусть идут! Пусть едут! А он потом один, он сам дойдет.
- Спасибо, Саша, - догнала его сестра у калитки во двор к бабе Наташи. - Зайди, поздоровайся, она о тебе спрашивает. У неё чай на травах, варенье из ежевики ещё то! что мы собирали.
- А чего спрашивать? Вон, - кивнул он в сторону голосов у лесополосы, - про меня другие лучше знают. Она мне никто! Чужой человек.
- Саш, ну зачем тебе Мирон? Уходи от них! Уезжай! Хочешь, я тебе денег дам? У меня есть немного, тебе на дорогу хватит. Маме напишу, попрошу! Саня, ты у них и механик, и электрик, и слесарь. Всё же видно! Они так живут, сами в доме прячутся, а весь свой бедлам напоказ.
- Он мой брат, - уходя, ответил Саня. - И он мне уже сейчас дал больше, чем родная мать.
- Что он тебе дал?! - кричала вслед Лена. - Кусок хлеба и сыра, за который ты работаешь?!
- Ты не знаешь Мирона, ты не знаешь меня. У нас будет своё дело, магазин в городе, а в селе большая ферма и местные будут работать у него за зарплату. - медленно поднимаясь по насыпи, отвечал Саша.
- Беги от них, Сашка! Угол в коровьем хлеву тебя ждёт у такого брата и плащ брезентовый, чтобы коров пасти зимой и летом. Он украдёт твою жизнь!
Саня уже спускался к посадке, поскользнулся и чуть не сел в лужу, только сумка тяжёлая его и удержала. Лена продолжала мокнуть у калитки кричать брату. Из-за ветра и снега с дождём Саня уже не слышал сестру. В кармане мокли новые деньги, в руках запчасти от его будущей машины. Возится он с ней уже около трёх месяцев, но он всё равно сделает эти Жигули, заведёт. Если бы ещё других забот не было и он делал только машину, давно бы не электричкой в город ездил, а на машине.
Мирон уезжать часто стал, работник с подворья сбежал в конце лета. Пока Мирон нового привёз, Сане случалось и на пастбище сбегать, развернуть стадо. Когда и на мотоцикле сгонять, потому что далеко уходили животные. Разве батраку доверили бы технику? Чужому человеку?
Разным приходилось заниматься Саше в доме брата. Жил в комнате с Мироном, ел за общим столом со всеми. Всему его учил и всё показывал Мирон, что сам умел: скот резать, туши разделывать, навоз кидать. Когда же Саня ему хотел показать, что надо делать, если вдруг замкнёт где-то в проводке под капотом, Мирон отмахивался:
- Зачем мне это?! У меня ты есть, брат.
Оставлял Саню дома, он же занят- машину собирает, чего его дёргать. Сам быстренько собирался, марафетился не хуже девчонки, на Сету мог прикрикнуть, что рубашку ему не успела погладить или джинсы постирать и уезжал. Один. Ни перед кем не отчитываясь! А Сашка оставался за него, за главного.
- Саша, спусти сыр в подвал, - сказала ему Клавдия Сергеевна, едва он переступил порог их дома в тот день, когда встретил сестру в электричке. Промокший, продрогший, губы синие, сумка грязная, старая спинка скользит по спине, от веревок плечи рвёт. - Там всего девять вёдер. Далеко не ставь! Завтра поднимать обратно, машина приедет забирать.
- Даже если бы и был, он не будет этого делать! Иди и сделай, что говорят. А Света пока тебе обед разогреет и чай сделает, чтобы ты не заболел. Иди, а то погода совсем испортится и во дворе размокнет. Вёдра у входя стоят.
- Мог бы сам догадаться и отнести. Мне это делать? Иди! - с раздражением выталкивала его из дома Клавдия Сергеевна и тут же звала Свету из глубины дома. - Иди! Вечером еще надо мешки с фуражом перенести сюда, - показала она правее от себя, тут же в прихожей. - Там, в сарае затекает от дождя, стена мокрая, попортится корм. Завтра починишь там угол и утеплишь. Не будем же мы корм для скота в доме хранить всю зиму.
Клавдия вытолкала его. Обругала просто так дочку, которую сама же и позвала. Забыла или не хотела говорить, что Света должна сделать. Уходя в дом с кухни, она будто вспомнила зачем позвала дочь.
- Не умничай! Делай, что говорю. Он голодный, ему сойдёт. Чайник поставь, мокрый весь пришёл. Заболеет ещё, возись с ним потом.
Хозяйка ушла к себе, чтобы не видеть никого. Ей отдохнуть надо.
Продолжение в Дзен________________