- Ирина. Придет время, и все узнают, зачем все это, для чего эти страданья, никаких не будет тайн, а пока надо жить...» (А. П. Чехов «Три сестры»).
Действие происходит в наше время, в небольшом городе на берегу великой русской реки, в четырехстах км от Москвы.
Действующие лица:
Дети генерал-майора Прохорова, командира дивизии ВДВ, трагически погибшего год назад:
Прохоров Андрей Сергеевич, 30 лет, историк, работник местного музея.
Ольга, 28 лет, учитель, завуч школы.
Маша, 25 лет, домохозяйка.
Ирина, 19 лет, готовится к поступлению в вуз.
Наталья Ивановна, невеста Андрея, потом жена.
Кулагин Федор Ильич, 38 лет, учитель, завуч другой школы, муж Маши.
Верховский Александр Иванович, 40 лет, полковник, новый командир дивизии.
Чабурин Иван Романович, 50 лет, военный медик.
Офицеры дивизии:
Кутузов Николай Львович,
Печоный Василий Васильевич,
Федотов Алексей Петрович,
Редькин Владимир Кириллович.
Анна, 80 лет, домработница Прохоровых, одинокая старуха.
Федор, курьер городской администрации, работающий пенсионер.
Действие первое.
Начало мая. Дом Прохоровых на берегу Волги. На кленах возле забора набухают почки, совсем скоро зацветут сирень и черемуха. Слышен крик чаек. Анна в гостиной накрывает на стол. Ольга сидит за журнальным столиком с пачкой ученических тетрадей и ноутбуком, заносит оценки за сочинение в электронный журнал. Маша в недорогом, но красивом платье сидит на диване и смотрит в смартфон. Ирина в белой майке и джинсах стоит возле окна. На стене большие старинные часы, каждые тридцать минут издающие звук. Работает телевизор. Голос диктора: «Сегодня ночью враг обстрелял несколько городов. Есть жертвы и разрушения».
Ольга. Как странно! Где-то идет война, гибнут люди, а мы живем так же, как год назад, два, пять, десять. Впрочем нет, год назад, в этот самый день, в твой, Ирина, день рождения, хоронили отца. На кленах набухали почки, вот-вот должны были зацвести сирень и черемуха. Какая нелепая и трагическая смерть. (в зал). Тогда еще не было никакой войны. В дивизии, которой командовал отец, шли полевые учения. Молодой солдат неудачно вырвал чеку из боевой гранаты, она упала, и через мгновение был бы взрыв с человеческими жертвами. Отец бросился и успел накрыть гранату своим телом. Никто не пострадал, а его не стало. В день похорон пошел сильный дождь. Мне казалось, что я не переживу. (Ирине). Ты была сама не своя. Целые дни молчала. Но вот прошел год, и мы вспоминаем об этом легко, а ты даже улыбаешься.
Ирина. Зачем все время вспоминать. Жизнь продолжается.
Маша (не отрываясь от телефона). Сейчас отец обязательно пошел бы воевать. Рапорт бы написал и на передовую. Такая натура. Несколько горячих точек прошел.
Ольга. На кладбище играл оркестр, был салют. Народу пришло много, хотя и шел сильный дождь.
Ирина (подходит к Ольге, садится рядом, обнимает ее за плечи). Прошу тебя, не надо. Сегодня хороший день, весна, солнышко светит, мой день рождения, вечером гости соберутся. Не надо о грустном.
Маша (оторвавшись от телефона). Современная молодежь называет день рождения днюхой. Так, что Ириша, с Днюхой тебя!
Ольга. Какая безвкусица. (в зал) Тепло, а листья на кленах еще не распустились. Впрочем, и то хорошо, что окна можно уже держать настежь. (Анне) Аннушка, дорогая, открой окна, так хочется свежего воздуха. Когда мы жили в Москве, я так любила весной гулять по Арбату. Как же хочется снова в Москву!
За дверью раздаются мужские голоса.
В дом, продолжая начатый в саду разговор, заходят Чабурин, Кутузов и Печеный.
Печоный. А я еще раз говорю, хватит играть в гуманизм. Разбомбить к чертовой матери все центры принятия решений, все мосты и железные дороги.
Кутузов. Эти сволочи в жилых домах прячутся, людьми прикрываются.
Печоный. Да ты как хочешь это назови, а по сути - самая настоящая война, а гуманизм на войне не уместен.
Кутузов. Эти сволочи в жилых домах прячутся, людьми прикрываются.
Печоный. Значит нужно бить по домам.
Кутузов. А как же люди, старики, женщины, дети? Что тогда с ними будет?
Печоный. На войне закон прост - или ты, или тебя. О гуманизме хорошо рассуждать сидя на диване, в тылу.
Чабурин. Мне скоро на дембель по выслуге, а вам, чует мое сердце, хлебнуть этого всего придется.
Чабурин, Кутузов и Печоный раздеваются в прихожей,
продолжая разговор. Маша смотрит в телефон и насвистывает.
Ольга. Маша, пожалуйста, не свисти. У меня и так голова раскалывается. Как прихожу из школы, постоянно болит голова. Я чувствую, что старею, молодость уходит, силы выдавливаются словно из тюбика. Как я хотела стать учителем, мечтала о школе, а теперь только одна мысль не дает покоя.
Ирина. Я знаю, какая. Продать дом, расплатиться с долгами и в Москву...
Ольга. Да, в Москву!
Ирина. Зачем же ты уехала сюда? Тебе предлагали остаться в аспирантуре.
Ольга (вздохнула). А вас на кого оставишь? Мама умерла, тебе тринадцати еще не было, а Маша школу заканчивала. Отец только-только этот дом купил. Сам все время на службе. Так что, накрылась моя аспирантура.
Чабурин, Кутузов и Печоный хохочут за дверью.
Чабурин. Да, ей богу не вру. Прапорщик возвращается ночью с дежурства, а жена в спальне с солдатом-срочником кувыркается.
Печоный. Никогда не женюсь. Все женщины б.
Кутузов. Так уж и все? Ты, капитан, просто порядочных женщин не встречал. Все черте с кем шашни крутишь, да не с одной.
Печоный. А их нужно чаще менять. Мужик по природе своей полигамен, ему претит статика. (кивает на Чабурина) Вон Иван Романович всю жизнь холостой.
Чабурин. Давайте потише. Тут рядом дамы. А я, капитан, не в счет. Я однолюб, всю жизнь любил одну женщину, а она предпочла другого. Такие дела. Ну что, пошли.
Ирина в это время разговаривает с Ольгой.
Ирина. Андрей осенью в аспирантуру поступит. Он каждый день сидит над учебниками и пробные тесты в Интернете заполняет. Я тоже подам, наконец, документы в университет. В прошлом году не решилась, а теперь все, хватит. Так и окажемся все в Москве. Будем с тобой в выходные по Арбату гулять. Вот только Машу жалко. Ее мужа, Федора Ильича, с места не сдвинешь.
Маша. Это точно. Домосед еще тот.
Ольга. Маша будет приезжать к нам. Всего ночь на поезде, и ты в Москве. (разглядывает Ирину). Ты хорошо выглядишь. Маша тоже. Андрей располнел, лысеть начал, а я чувствую, как старею. Все меня раздражает, и коллеги, и ученики. Голова болит постоянно. Как сейчас модно говорить, профессиональное выгорание.
Ирина. Тебе двадцать восемь. Замуж пора.
Ольга. Ты, конечно, права. Еще мама говорила: «Семья-начало всех начал!» Как я ее теперь понимаю. Вышла бы за любого, кто даже гораздо старше, лишь бы человек был хороший.
Ирина. А как же любовь? (Ольга не успевает ответить).
Маша (прислушиваясь к голосам за дверью). А вот и женихи пришли, встречайте.
Заходят, Чабурин, Кутузов и Печоный.
Печоный с Кутузовым толкаются в дверях, выясняют,
кто должен войти первым. Кутузов целует руки сначала Ольге, потом Ирине.
Маше лишь кивнул.
Ольга. У Вас, Николай Львович, замечательный парфюм. Всегда превосходно пахнете.
Печоный. А я?
Ольга. И Вы тоже. Проходите, садитесь. Торжества у нас вечером, но вам всегда рады.
Кутузов. Спешу сообщить. Сегодня у вас будет новый командир дивизии, полковник Верховский, Александр Иванович. Вы, Ольга Сергеевна, должны его помнить. Он у вас в Москве дома бывал. Под началом вашего отца батальоном командовал.
Ольга. Верховский говорите?
Кутузов. Да. Полковник Верховский. Александр Иванович.
Ирина. Он старый, этот полковник?
Кутузов. Нет, еще ничего, лет сорок. В последнее время в Сибири служил. Интересный, спокойный, только говорит слишком много.
Маша откладывает в сторону телефон, прислушивается.
Ирина. Женат?
Кутузов. Да. Жена, теща, две дочери. Женат второй раз.
Ирина. Как жаль. А то Ольге нашей пора замуж.
Ольга (укоризненно). Ирина, перестань сейчас же!
Ирина. Молчу. Молчу.
Кутузов. Жена у него, говорят, немного не в себе, истерики ему все время устраивает, ревнует дело не в дело. Я в прошлую субботу в штабе дежурил. Захожу к нему в кабинет, а он красный весь, как рак вареный. Бросил телефонную трубку, уставился в одну точку, молчал, молчал, а потом говорит: «Уж лучше бы на фронт, чем такая жизнь».
Ирина. Бедненький!
Маша что-то хотела спросить у Кутузова,
но передумала, снова уткнулась в телефон.
Работает телевизор. Голос диктора:
«Бойцы бригады морской пехоты отбили атаку батальона «Азов»,
лейтенант Орлов, раненый, прикрывал отход товарищей на другие позиции.
Посмертно награжден орденом Мужества».
Анна (накрывая на стол, шепчет). Господи, упокой душу рабов твоих убиенных!
Печоный стоит рядом с Чабуриным, тоже уткнувшимся в телефон.
Печоный. Я, Иван Романович, снова по утрам бегать начал, а Кутузова уговорить не могу. Мы с ним одну квартиру на двоих снимаем. Так дешевле, хоть и не удобно.
Чабурин. Чем же не удобно?
Печоный (покосившись на Ирину). Никого домой к себе не приведешь. Николай Львович у нас аскет, знаете ли. Осуждает свободные отношения. Прямо интеллигент в маминой кофте.
Ирина (недовольно). А он и есть интеллигент. Его в армию после пединститута призвали, офицером, у них военная кафедра была. Что ты так на меня смотришь?
Печоный. Любуюсь. Ты сегодня просто восхитительна!
Чабурин (оторвавшись от телефона). Вот прочитал сейчас, японцы изобрели новый препарат от импотенции.
Ирина (садится рядом с Чабуриным, обнимает его за шею) Ах, милый Иван Романович! Какую же ерунду Вы все время читаете (отбирает телефон). Вот скажите, отчего я сегодня такая счастливая, с утра словно по небу летаю, а рядом стайка белых пушистых облаков?
Голос диктора в телевизоре:
«Из зоны, приближенной к боевым действиям,
продолжается эвакуация мирных жителей.
Как только что сообщила уполномоченный по правам ребенка,
за сутки из-под обстрела вывезено пятнадцать детей, двоим менее года».
Ирина (Кутузову). Николай Львович. Выключите, пожалуйста. (Чабурину). Нет, Вы скажите, отчего я сегодня такая счастливая?
Ольга (Чабурину, показывая на Ирину) Она, Иван Романович, весь день лежит и молча в потолок смотрит.
Чабурин. Может влюбилась?
Ирина (машет руками). Да будет Вам! В кого?
Анна. Завтрак готов. Ирина, приглашай гостей за стол.
Ирина (со звонким смехом). Приглашаю, приглашаю, приглашаю.
Все рассаживаются.
Кутузов с Печеным рядом с Ириной, с разных сторон.
Перед тем, как сесть за стол, Печоный достал из кармана флакон с туалетной водой
и опрыскал руки и грудь.
Ирина. Вася, что это у тебя за странная привычка?
Печоный. Расскажу при случае. Не все же тебе парфюмом Кутузова восхищаться.
Кутузов. Ты невыносим.
Печоный. Какой уж есть. Я пединститутов не заканчивал.
Кутузов собирается ответить, но Ирина не дает ему этого сделать.
Ирина. Пожалуйста, не ссорьтесь. Не забывайте, какой сегодня день. Я жду вас обоих вечером (Чабурину) И Вас, Иван Романович, тоже.
Чабурин. Непременно буду. Да я, пожалуй и не пойду никуда, до вечера у вас и останусь.
Ирина. Оставайтесь.
Маша (барабаня пальцами по столу).
А ты придешь, когда темно,
Когда в окно ударит вьюга,
Когда припомнишь, как давно,
Не согревали мы друг друга.
Ольга. Маша, что с тобой? Ты сегодня сама не своя.
Маша встает из-за стола и идет к двери.
Ольга. Ты куда?
Маша. Не знаю. Куда-нибудь. (Ирине) Не волнуйся, вечером обязательно буду. Когда был жив отец, на твой день рождения человек пятьдесят приходило, было шумно, весело, не то что сейчас. (Махнула рукой и скрылась за дверью).
Появляется Анна.
Анна. Там пришел Федор из городской администрации, букет Ирине принес и торт. Говорит от мэра, как его, Пропопова.
Ольга. Протопопова (Ирине) Ты что, знакома с ним?
Ирина (смутившись). Ну если это можно считать знакомством... Недавно иду по тротуару, а он на машине с водителем, мимо проезжал. Остановился, вышел и давай комплиментами сыпать. Все предлагал до дома довести.
Ольга. А ты, что ты?
Ирина. Успокойся, я девушка порядочная, не согласилась.
Ольга. Откуда же он узнал, что у тебя сегодня день рождения?
Ирина (пожав плечами). Понятия не имею.
Заходит Федор с большим букетом роз и тортом в круглой коробке.
Федор. Кто здесь будет Ирина Сергеевна Прохорова? Имею поручение самого Протопопова передать поздравления с наилучшими пожеланиями и подарок.
Ирина (встает и берет подарки). Спасибо! Какие шикарные розы!
Ольга (Анне). Угости человека.
Анна (Федору). Пойдем, касатик, на кухню. У меня там и водочка есть.
Федор. Не откажусь. Благодарствуйте.
Уходят.
Кутузов. Говорят, этот Протопопов ни одной юбки не пропускает. Город весь в грязи, в центре лужа после дождя разлилась, прямо на площади у администрации, а он цветочки девочкам...
Ирина. Вы уж не ревновать ли вздумали, Николай Львович? Полноте, у Протопопова молодая жена. Я в Интернете их фото видела. Он в таких смешных носках красного цвета.
Чабурин. А я, садовая голова, про подарок-то и забыл. Совсем памяти не стало. Я тебя с рождения на руках нянчил. Матушку вашу всю жизнь любил, а она предпочла другого, и то сказать, кто я такой, пустое место.
Ирина. Иван Романович, не говорите так. Вы хороший, добрый.
Печоный (с гримасой на лице). Я сейчас разрыдаюсь от умиления.
Ирина. А ты, ты, Вася, злой. Вот.
Печоный. Какой уж есть.
Вбегает Анна.
Анна. Полковник, незнакомый! Уже шинель снял, сюда идет.
Кутузов. Это, вероятно, Верховский, новый комдив. Я говорил вам.
Входит Верховский. При его появлении все мужчины встают.
Он кивнул, сделал знак рукой. Все сели обратно.
Верховский. Разрешите представиться, полковник Верховский Александр Иванович, новый командир дивизии. (Ольге и Ирине) Какие вы стали! Совсем большие! Я служил под началом вашего отца и матушку вашу хорошо знал. В Москве бывал у вас в доме. Погодите, но вас же было трое? Ну да, три сестры, я хорошо помню. Мы еще смеялись, что почти как в пьесе Чехова. Или я что-то путаю?
Ирина. Нет, не путаете, все правильно. У нас еще есть Маша. Только что ушла, но вечером будет.
Входит Маша.
Маша. Это снова я. (улыбается) Только отошла от дома, смотрю красивая машина подъезжает и такой импозантный мужчина.
Верховский. Вы мне льстите, но все равно приятно.
По очереди целует сестрам руки. У Печоного звонит телефон, он сбрасывает, звонок раздается снова и так несколько раз.
Верховский. Капитан, ответьте же, наконец!
Печоный. Слушаюсь! (в телефон почти шепотом). Сегодня никак. Вечером занят. Да, именно так, труба зовет. Вернусь домой, перезвоню. (Верховскому) Простите, товарищ полковник!
Верховский. Ничего. (Маше) Вы очень на матушку свою похожи. Такая же красавица.
Чабурин. Святая была женщина.
Маша. Вспомнила, теперь вспомнила! Оля, ты помнишь, у нас говорили «влюбленный майор». Родители еще спорили, мама осуждала, а отец смеялся, говорил, что это возможно любовь. Оля, ты помнишь? (Верховскому) Это же про Вас?
Верховский (смущаясь). Про меня. Я тогда действительно влюбился в связистку из штаба. Развелся, женился на ней. Мама ваша действительно меня осуждала, первую жену мою сильно жалела. Помню, цитировала «Маленького принца» про ответственность за тех, с кем рядом, и что-то еще. Собирался прочитать, да все никак, служба, переезды, потом дети родились одна за одной, у меня две дочки.
Кутузов. Эта цитата звучит так, товарищ полковник: «Мы в ответе за всех, кого приручили».
Верховский (задумавшись). Как мудро. Обязательно прочитаю.
У Печонова опять звонит телефон.
Печоный (Верховскому). Извините, товарищ полковник, можно я выйду, отвечу.
Верховский кивнул. Печоный вышел в коридор. Доносятся его слова, обращенные к звонящему: «Нет, сегодня никак. Очень занят. И я тебя целую».
Кутузов. Мы с ним одну квартиру на двоих снимаем. Целые вечера звонки от женщин разных. Он даже теорию вывел свою, что нет никакой любви, а только привычка к человеку, к телу в первую очередь. Циник еще тот.
Верховский. Я недавно его личное дело смотрел. Парень до нас в Сирии служил, в характеристике пишут, что смелый, решительный, в боях проявлял находчивость и инициативу. А цинизм некоторой присутствует, тут Вы, капитан, правы. Это скорее из трудного детства, он же детдомовец. А они все ребята не простые.
Маша (Верховскому). А у Вас раньше усы были. Они Вам очень шли.
Верховский. Верно, были. Надо же, а Вы помните.
Маша. А еще, еще Вы постарели.
Верховский. Помотало меня. Укатали сивку крутые горки.
Ольга. Но у Вас ни одного седого волоса. Постарели, но не старый. Море обаяния.
Верховский. Спасибо.
Ирина. Александр Иванович, как Вам понравился этот город?
Верховский. А знаете, город мне понравился, особенно Волга. Я иногда гуляю после службы по набережной, сажусь в беседку и любуюсь рекой, огнями на том берегу, таинственным светом маяка. Один мой школьный товарищ работает маячником на Дальнем Востоке. Удивительная профессия, редкая, располагающая к философским размышлениям. Иногда думаю, вот выйду на пенсию и тоже подамся в смотрители маяка. Ну это так, фантазии. А вам здесь нравится?
Ольга. Если честно, то нет, летом комары, осенью дожди.
Ирина. Мы очень хотим обратно в Москву.
Верховский. Далась вам эта Москва, толпы людей, пыль, машины, пробки на дорогах. То ли дело здесь, здоровый русский климат, чистый воздух, лес, река, березы. А дом ваш - просто сказка, вид на Волгу, сад. Нет, не правы вы с Москвой. Если уж на то пошло, то сел вечером в поезд, а рано утром уже в столице. Как-то так.
Кутузов. Я думаю, неважно, где жить, важно с кем.
Верховский (вздыхая). В этом Вы, капитан, правы!
Ольга. Александр Иванович! А что Вы о войне думаете?
Верховский. Я, Ольга Сергеевна, солдат. Родина прикажет, пойду в бой, не задумываясь. Думать должны политики. Это их обязанность.
Чабурин. Я читал вчера, что наших солдат в плену пытают.
Печоный. Вот - вот, и города наши обстреливают. Хватит в пол ноги воевать, все зачистить под корень. Все их города снести к черту, потом новые построим.
Кутузов. Тебе дай волю, ты начнешь ядерными бомбами кидаться.
Печоный. И начну. Ради чего наши деды ядерный щит создавали, страна всем жертвовала?
Пришло время применить. И в Берлин пора вернуться. Забыли сволочи русского Ваню. Ну ничего, ничего, вернемся, напомним. Так напомним, что от всей этой Европы одни головешки останутся.
Чабурин. Ишь раскудахтался.
Кутузов. А великую европейскую культуру тоже в порошок?
Печоный. Да какая у них сейчас культура? Одни гомики и лесбиянки.
На втором этаже начинает звучать красивая мелодия скрипки.
Все замолкаю и слушают.
Ирина (восторженно). Это Андрей играет, наш старший брат. Талант невероятный, несколько языков знает. Пока здесь в музее работает, но осенью поедет в Москву, в аспирантуру, станет большим ученым, профессором. Мы тоже поедем вслед за ним. Дом продадим и в Москву!
Ольга. Ему сейчас не до аспирантуры. (Верховскому) Представляете, Александр Иванович, влюбился наш Андрей, совсем голову потерял.
Верховский (улыбаясь). Что же, хорошее дело. А в кого?
Ирина. В одну местную девушку, бухгалтером в каком-то учреждении работает. Немного полноватая, всегда румяная. Будет сегодня вечером у нас.
Маша. Одевается она безвкусно, вся в косметике дешевой, губы яркой помадой разукрашены. Разговоры пустые, все больше про шмотки. Не понимаю, чем она Андрея притянула к себе. Он умный, интеллигентный, с хорошим вкусом.
Печоный. Говорят, она с мэром Протопоповым покручивает.
Ирина. Перестаньте сплетничать.
Печоный. Пардон-с, мадам-с, замолкаю.
Дверь открывается, входит Андрей.
Ольга. А вот и наш Андрей, почтил своим обществом. Андрей, познакомься с Александром Ивановичем.
Верховский (встает из-за стола). Полковник Верховский, новый командир дивизии. Очень рад знакомству!
Андрей. Прохоров Андрей Сергеевич. Тоже рад! (Жмут друг другу руки).
Ольга. Представляешь, Андрей, Александр Иванович тоже жил в Москве и даже служил под началом нашего отца.
Андрей. Вот как? Ну теперь сестры не дадут Вам покоя. Все, что связано с Москвой, для них на особом положении. Их смысл жизни - вернуться в Москву! В Москву! В Москву!
Верховский. А Вы? Вас тоже, как и сестер, в столицу тянет?
Андрей (задумчиво стоит посреди гостиной). Трудно сказать. Пару месяцев назад я тоже Москвой бредил. А потом что-то сломалось внутри. Москва не резиновая. Люди и в других краях нужны.
Ирина. Ах, не слушайте его! Это все из-за Наташи, девушки его, мы Вам, Александр Иванович рассказывали.
Андрей. Представляю, что вы нагородили. Не слушайте их. Наташа хорошая девушка, простая, бесхитростная. Она далека от мира сестер, она другая. (Пауза) Извините, я, пожалуй, пойду, рад был знакомству. (Уходит).
Ольга. Невероятно! Что так называемая любовь с человеком делает.
Чабурин. Я на днях в Интернете интересную статью прочитал. Ученые установили, что любовь это всего лишь игра гормонов и даже особый гормон вывели, за любовь отвечающий. Окситоцин называется.
Печоный. Все правильно. Я давно к таким же выводам пришел и без всяких ученых. Так сказать, за счет жизненного опыта.
Чабурин. О да, в этом вопросе у Вас, Василий Васильевич, опыту хоть отбавляй.
Ольга (подходит к окну). Нет, я все никак не пойму Андрея. Как же так? Такие подавал надежды. Отец с матерью гордились им и на тебе. Странно!
Ирина (Верховскому) Андрей три языка знает. С детства учил. Да кому, скажите, в этом захолустье нужны эти языки? Слышали бы Вы, Александр Иванович, как здесь говорят «грудям», «сиськам», «доёдывайте». Нет, в Москву! Только в Москву!
Маша. Это правда, а еще целыми днями про тряпки говорят, да кости друг другу перемывают. Сейчас еще про войну заговорили. Мужики мнят себя военными стратегами, как совсем недавно, когда ковид был, все вдруг в инфекционистов превратились.
Верховский. У меня жена тяжело болела, чуть не умерла.
Печоный. Я в ковид анекдот слышал. Идет по городу похоронная процессия, во главе ее мужчина лет сорока. По тротуару навстречу идет его знакомый, мужика, что во главе процессии. Остановился и спрашивает: «Жену хоронишь?», «Нет», - отвечает мужик: «Пока тещу». «Ну что ж, тоже неплохо». (Хохочет. Все остальные молчат).
Кутузов. Как пошло. Идет война, люди гибнут, а Вы, офицер и такие анекдоты.
Печоный. Ах простите, не всем же стишки заунывные читать, да Чехова цитировать дело не в дело. А что касается войны, то спешу доложить, что рапорт об отправке в зону боевых действий я уже подал. (Верховскому) Товарищ полковник, Вы видели мой рапорт?
Верховский. Не видел. Но заранее хочу предупредить, что не подпишу его. Воевать пойдем все вместе, всей дивизией, если Родина прикажет. Вот так вот, капитан. А анекдот Вы, действительно, пошлый рассказали и не к месту. Я все думаю, для чего Вы пытаетесь показать себя хуже, чем есть на самом деле? Впрочем, у нас еще будет время обсудить это. (Маше и Ирине) Я думаю о том, что вы сказали про наш город. Тем более здесь нужны образованные люди, как вы, как ваш брат Андрей. В Москве таких много, очень много, а здесь, в провинции единицы. Но будет больше, непременно будет. Люди будут брать с вас пример, языки учить, книги читать. Каждое следующее поколение должно знать больше своих родителей, без этого нельзя, иначе жизнь на Земле остановится, закиснет. Наше дело воевать, Родину защищать, а ваше - нести людям свет знания. Да, что-то я раздухарился, понесло на красивые слова. Но я, простите, действительно так думаю.
Маша (смотрит на Верховского с восхищением). Я остаюсь здесь до вечера.
Ирина (Верховскому). Вы удивительный, совсем на других не похожий. Умный, правильный! Нашего отца напоминаете.
Маша. Я тоже об этом же подумала. Ты, Ирина, прямо с языка у меня сняла.
Верховский (смущаясь). Вы меня в краску вогнали. (смотрит по сторонам). У вас замечательный дом, уютный, цветов много. Теплый семейный очаг. Давно мечтаю о таком. Столько лет скитаюсь по гарнизонам, живу на служебных квартирах. Но это не главное, главное, что не создался семейный очаг. Эх! Ну да что теперь! (встает и начинает ходить по гостиной) Я часто думаю, что если бы начать жизнь сначала, если бы одна жизнь была как черновик к школьному сочинению, а другую можно бы прожить иначе. Но увы! У меня жена, теща (смотрит на Печоного), две дочки, жена серьезно больна и так далее, так далее.
Ирина. (Смотрит в окно) Ой, Кулагин идет, Федор Ильич. (Верховскому). Это Машин муж. Я его немного боюсь. Такой серьезный. Когда я училась в школе, он математику вел, а еще завуч. Девчонкам косметику запрещает и мобильники отбирает.
Маша (вздохнув). Мечтает стать директором, нынешнего за глаза ругает, жалобы начальству строчит. Сейчас по вечерам гимн учит, слова и мелодию.
Входит Кулагин.
Кулагин. Всем добрый день! (Верховскому) Разрешите представиться, Кулагин Федор Ильич, заместитель директора школы-гимназии и по совместительству муж Марии Сергеевны. (Ирине) Дорогая, с Днем рождения тебя! Желаю здоровья и всех благ! А это скромный наш подарочек, так сказать, открытка и, обрати внимание, в ней денежка, тысяча рублей. Купи себе чего-нибудь. Маловато, но что поделаешь, учителям маловато нынче платят. Да, Оленька, правильно я говорю. (Верховскому) Мы с Ольгой Сергеевной коллеги, она тоже заместитель директора, только в другой школе (подходит к Маше, пытается обнять, Маша отстраняется). Маша меня любит (Верховскому). Я старше на двенадцать лет, но она меня все равно любит.
Верховский. Мне кажется, что возраст не имеет значения, гораздо важнее духовное родство.
Кулагин. Да, да, конечно. (Маше). Дорогая, я за тобой. Нам нужно отлучиться, а вечером снова придем. У нашего директора, Музы Сергеевны, внук родился. Она всех приглашает с мужьями, женами. Муза Сергеевна замечательная женщина, очень продвигает семейные ценности. Я просто восхищаюсь ею, учусь у нее. Так что дорогая, собирайся (Ольге) Можно у вас, в оранжерее, цветочками разжиться. Я мимо торгового центра проходил, там уж очень цветы дорогие.
Ольга. Сейчас скажу Анне, она нарежет.
Кулагин (Верховскому). Пользуясь случаем, разрешите пригласить Вас в нашу школу. Расскажите ученикам про боевые действия, о подвигах наших доблестных воинов, с честью выполняющих свой долг.
Верховский. Я там, на фронте еще не был. Пока.
Кулагин. Очень жаль. (Ольге) Оленька, говорят, что в вашей школе появилось важное начинание, письма солдатам пишите. Я загляну к тебе в понедельник. Нужно перенимать передовой опыт. Письма - это хорошо, эффективно и недорого. (Маше) Так ты идешь?
Маша. Нет, иди один.
Кулагин. Это неправильно. Меня не поймут. Муза Сергеевна не поймет, это противоречит семейным ценностям. Куда муж, туда и жена.
Маша. Я не пойду.
Кулагин. Ну, как знаешь. До вечера, товарищи! (Уходит).
Печоный (что-то шепчет на ухо Чабурину, потом обращается ко всем). Мы с Иваном Романовичем тоже отлучимся. Вечером будем.
Ирина (Чабурину). Смотрите, Иван Романович, чтобы ни-ни, ни в одном глазу. (Печоному) Вася, я на тебя надеюсь.
Печоный (шутливо). Не беспокойтесь, мадам, простите, я хотел сказать мадмуазель, все будет как надо. Гарантирую. (целует Ирине руку).
Чабурин (Ирине). Не волнуйся, голуба. Вернусь, как стеклышко. (Уходят).
Верховский. Мне, наверное, тоже надо отлучиться.
Маша. Не уходите! Пожалуйста!
Ольга. Пойдёмте мы Вам, Александр Иванович, наш сад покажем.
Уходят, идут по дорожке сада, впереди Печоный и Чабурин.
Чабурин. Смотри, сестры взяли нашего полковника в оборот. А Ирина с Кутузовым осталась. Кутузик влюблен по уши. Вот-вот предложение сделает. Думаю, что Ирина согласится. Какая уж ей Москва. Это все фантазии.
Печоный. Поспорим, что Кутузову ничего не отломится. Кишка тонка. Ирка не так проста, как кажется.
Чабурин. И спорить не буду. Она мне как дочь, и ты смотри у меня, смотри. Развлекайся со своими бабами, легкими на подъём. А Ирину не трожь.
Печоный. Ладно. Посмотрим.
В гостиной Ирина и Кутузов вдвоем.
Ирина. Как мне жалко Машу. Когда три года назад она выходила замуж, то Кулагин казался умным, добрым. Любви, правда, особой там не было.
Кутузов. Мне кажется, Федор Ильич любит Машу.
Ирина (задумчиво). Он-то может и любит, а она точно нет. Печоный сегодня совсем не сносный. Я его иногда боюсь.
Кулагин. Почему ты зовешь его Вася и на «ты». У вас что, отношения были?
Ирина. Нет.
Кулагин. Странный он тип. Я говорил, что мы с ним одну квартиру на двоих снимаем. Все его разговоры о бабах, шутки плоские, это все какой-то комплекс, из детства тянется. Ему хочется казаться свободным, развязным, успехом у женщин прихвастнуть. Ну, да Бог с ним. Ирина, давно поговорить хотел. У нас впереди длинный ряд дней, дней наполненных любви к тебе. (Ирина пытается что-то сказать) Молчи, молчи, дай мне сказать. Я и так волнуюсь. У меня сейчас такая жажда жизни, жажда труда, и это все сливается с любовью к тебе. Жизнь прекрасна!
Ирина (села на подоконник) Раз прекрасна, то поздравляю. А у нас в доме, каждый день похож на другой. Я толком ничего не делаю. Уже год. Вот собираюсь в Университет поступать, на заочный. Зачем? Почему? Так надо. Кому надо? Ночью уснуть не могу, потом сплю до обеда. Ты прав, надо работать, трудиться. Но работа должна приносить удовольствие, труд должен быть в радость.
Кутузов. Жизнь не только из радости состоит, к сожалению, и труд не всегда удовольствие, чаще необходимость.
Ирина. Ты сейчас рассуждаешь, как Александр Иванович. Он восхитительный. Только глаза грустные. Маша, похоже, влюбилась с первого взгляда. Ее Кулагин тоже все правильные слова говорит, но от его правильности волком выть хочется.
Кутузов. Я собираюсь увольняться из армии и начинать строить другую жизнь. Хочу и тебя позвать с собой.
Ирина. Куда?
Кутузов. Замуж.
Ирина. Замуж, замуж, замуж. Я еще только жить начала. Я не знаю пока чего хочу в этой жизни. Ничего пока толком не видела.
Кутузов. Будем вместе работать, строить дом, семейный очаг, детей рожать. В этом смысл жизни.
Ирина. А любовь?
Кутузов. Ты же знаешь, я люблю тебя.
Ирина. А я тебя? Молчишь? Вот и я не знаю. Слушаю, слушаю свое сердце и ничего пока не слышу.
Кутузов. Когда узнаешь меня поближе, то полюбишь. Я уверен. Хочешь, я в Москву с тобой поеду?
Ирина. Да при чем здесь Москва?
\
Входит Наташа в зеленом платье с розовым поясом,
в руках сверток с большим бантом.
Наташа (смотрит на себя в круглое зеркало, висящее на стене у входа в гостиную) Ну вот, а где все? Я в парикмахерской задержалась. (Ирине). Здравствуй, дорогая! С Днюхой тебя! Вот мой подарок, косметический набор, по-моему хороший. (Вручает) На улице Чабурина с Печоным встретила. Печоный с ног до головы меня осмотрел.
Ирина. Спасибо за подарок. А пояс такой не идет к зеленому платью.
Наташа (смотрит на себя в зеркало). Странно, а мне казалось, что хорошо. А где Андрей?
Ирина. У себя сидит. Вышел на минутку и обратно. В последнее время сидит как в норе.
Наташа. Я поднимусь к нему. (смотрит по сторонам) Дом большой, только бестолковый, перестройки требует.
Ирина. Ты сейчас о чем?
Наташа. Ой, задумалась, так, ни о чем. К слову пришлось. (Уходит).
Ирина. Я не поняла, о какой перестройке она говорила?
Кутузов. Да что тут непонятного? Замуж собралась за вашего брата. Хозяйкой в доме уже себя видит.
Ирина. Какой ужас. Неужели Андрей не видит, что она ему не пара?
Кутузов. Он ее любит.
Заходит Ольга.
Ольга. Ирина! Приводи себя в порядок. Не увидишь, как вечер наступит, гости будут собираться. (Кутузову) Николай Львович, Вы остаетесь?
Кутузов. Да.
Ольга. Хорошо. Будете мне помогать. Ирина, у тебя грустный вид. Что случилось? (Ирина махнула рукой и убежала к себе).
Ольга. Признавайся, Николай Львович, чем ты ее расстроил?
Кутузов. Скорее не я, а Наталья Ивановна.
Ольга. Она уже здесь?
Кутузов. Да.
Ольга. Свалилась же на нашу голову. Неужели брат не одумается?
Кутузов. Вряд ли. Он влюблен. Говорят, что их отношения зашли далеко. Мы с Печоным квартиру у ее тетки снимаем. Ходят разговоры, что Наталья Ивановна уже в интересном положении.
Ольга. Боже правый. (Пауза) Пойдем на кухню, будем Анне помогать.
Верховский и Маша стоят на летней веранде.
Верховский. Замечательный у вас сад. Я так люблю, когда цветут яблони и вишни, а еще сирень и черёмуху люблю.
Маша. Скоро все зацветет. А клены вдоль забора видели?
Верховский. Конечно.
Маша. Осенью они стоят в разноцветном наряде. Красота невероятная.
Верховский. Представляю. (со стороны Волги слышен крик чаек). На прежнем месте службы мы жили в панельной пятиэтажке. Под окнами стояли мусорные баки. Чайки с утра до вечера крутились около них, сражаясь друг с другом за остатки еды. Их крики тоску наводили. А здесь, у вас такая красота, простор! Крики чаек над Волгой прямо душу будят, зовут в другую жизнь. (стоят молча и слушают крики чаек).
Возле ворот дома Молодые лейтенанты Федотов и Редькин,
оба в парадных мундирах и с букетами роз.
Федотов. Подожди немного. Я селфи с букетом сделаю. (снимает себя с букетом на фоне дома Прохоровых).
Редькин. Леш, откуда у тебя такая тяга к фотографированию? Шага не можешь ступить без селфи. Не зря тебя в училище звали Федотик-фотограф.
Федотов. Сам не знаю. Иногда мне кажется, что когда жизнь закончится, то потомки будут смотреть мои фото и все про меня будут знать.
Редькин. Жизнь только началась, а у тебя уже сотни кадров. Представляю сколько их в конце будет.
Федотов. Посмотри еще раз. Как я выгляжу? Прическа как?
Редькин. Все супер! Только Лех, Ирка может и не оценить. Ты еще юн для нее. Возле такие зубры крутятся, и Кутузов и Печоный. Ты кто? Простой летеха, а она дочь генерала.
Федотов. Ничего Родя, прорвемся! Десант везде пройдет! Вперед! (открывают калитку в сад).
Над Волгой кружат чайки. По небу плывет стайка белых пушистых облаков.
Автор: Владимир Ветров
Подписываясь на канал и ставя отметку «Нравится», Вы помогаете авторам.