оглавление кагнала, часть 1-я
Они едва успели залечь в кустах почти у самой дороги, как из-за поворота выехал старый ЗИЛ с кузовом-вахтовкой, выкрашенный в бледно-жёлтый цвет. Внутри сидело несколько человек. Из-за моросящего дождя лиц за запотевшими стёклами разглядеть не удалось, да, впрочем, это было и не нужно. Татьяна прошептала почти в самое ухо Юрику:
— Это ещё кто такие?
Он, не оглядываясь, ответил:
— Мало ли… Рабочие или лесники.
Дождавшись, когда машина скроется за очередным поворотом, они поднялись с мокрой опавшей листвы и направились в своё временное укрытие. Татьяна ворчала:
— Я вся промокла от этой конспирации, блин! Где же этого Марата носит?!
Юрка имел хмурый вид. Он тоже промок, но, разумеется, не ныл. Долгое отсутствие Марата его уже начало волновать. Может, уже пора спешить ему на помощь, а они сидят тут, как два пенька посреди леса, а главное — не ясно, сколько ещё придётся так сидеть. Нужно было принимать какое-то решение. Он покосился на подругу. Губы у Татьяны уже посинели от холода, и её начало трясти мелкой дрожью. Не простудилась бы. Проговорил тихо:
— Ждём ещё полчаса, а потом идём пешком. Дорогу к хутору я помню. Тут уже недалеко осталось.
Татьяна, съёжившись, словно промокший воробушек на ветке, только покорно кивнула головой. Юрка подосадовал, что свои рюкзаки они оставили в машине, решив облегчить себе пешее передвижение. Ну вот, облегчили, блин!
Татьяна, чёкая зубами, проблеяла:
— А какого ляда мы тут сидим? Если бы сразу пошли пешком, сейчас бы уже у тёплой печки сидели да чай горячий швыркали. — И добавила раздражённо: — Послушай вас, мужиков, и пиши — пропало!
За «вас, мужиков» Юрик немного обиделся и решил заступиться за свой род:
— Раз Марат сказал ждать — значит, нужно ждать. Мы ведь не знаем всего. Старик наверняка нагнал морок на округу. Так что не факт, что мы бы сейчас у тёплой печки чай пили, а не куковали где-нибудь в болоте вместе с лягушками.
Довод в пользу мужского рода был вполне логичен, но промолчать Танька не могла, иначе не была бы сама собой. Усмехнувшись, пробурчала:
— Они уже все спят…
Юрик недоумённо уставился на подругу и спросил:
— Кто «все спят»?
Девушка, тяжело вздохнув, ответила с усмешкой:
— Лягушки… Ты сказал, что мы бы сейчас куковали вместе с лягушками. Так вот, я тебе и говорю, что они все спят. — И тут же замерла, словно настороженный зверёк. Подняла указательный палец вверх и шёпотом спросила: — Слышишь?
Юрка, тоже замерев, прислушался. Звук работающего двигателя теперь уже был хорошо слышен. Несколько секунд он прислушивался, а потом довольно выдохнул:
— Ну, наконец-то! — И добавил бодро: — А вот это наш!
Схватил сумки с продуктами и, не таясь, стал пробираться к дороге, ломясь сквозь заросли, будто лось. Вскоре они увидели, как из мокрой туманной дымки вынырнула тёмно-зелёная морда УАЗика. За рулём сидел Марат, а рядом с ним ещё какой-то парень. Машина, скрипнув тормозами, замерла на обочине. Ребята бегом кинулись к ней. Забравшись на заднее сиденье, Татьяна принялась бурчать:
— Блин! Тебя только за смертью посылать! Ты что, машину по запчастям разбирал, а потом обратно собирал?
Марат на её ворчание нисколько не обиделся. Повернувшись, протянул девушке термос с горячим чаем и проговорил весьма добродушно:
— Наши прибыли, Сурма общий сбор объявил, потому я и задержался. Кстати, знакомьтесь, — кивнул он на сидящего рядом парня, — это Василий.
Танька исподлобья глянула на парня и не очень вежливо буркнула, особо не озадачиваясь, как это будет воспринято со стороны нового человека:
— Здрасьте… — И тут же принялась непослушными от холода пальцами откручивать крышку термоса.
Юрка, представившись, за руку поздоровался с Василием. Парень был не намного старше самого Юрки. Внимательные серые глаза, коротко стриженные светло-русые волосы, уши и нос на положенных им местах — всё как у всех. Таких парней у нас миллионы: мимо пройдёшь — и глаз не зацепится. Чуть выдвинутый вперёд подбородок говорил о его упрямом характере, а лёгкая небритость — о том, что он не особо заботился о своей внешности. Выражение лица он сохранял серьёзное, а вот в глубине серых глаз таилась, будто тлеющий уголёк, насмешливая искорка.
Дождавшись, когда Татьяна попьёт горячего чая, Марат выжал сцепление и переключил скорость. Машина затряслась по плотной «гравийке». Вскоре дорога свернула в лес и… пропала. Юрка даже глаза протёр кулаками: не показалось ли? Не показалось. Впереди были видны только заросли кустарников, высокие стебли подсохшей травы да каменистые выступы. Татьяна вдруг испуганно взвизгнула и, крепко ухватившись за ручку переднего сиденья, зажмурилась. УАЗик, не сбавляя скорости, нёсся прямо на ствол громадной ели, росшей на их пути. Юрик, конечно, не визжал, но тоже, чего греха таить, вцепился в переднее сиденье обеими руками, ожидая неизбежного удара. Но удара не последовало. Машина пронеслась сквозь дерево безо всякого ущерба.
Василий, обернувшись назад, успокаивающе проговорил:
— Спокойно, ребята. Морок. Сурма хранит свои границы от чужаков.
Услышав эти слова, Танька медленно открыла глаза и вновь их закрыла, оставив без комментариев услышанное. А Юрка постарался вспомнить, чему их учила Нюська. Сосредоточься на чём-то неизменном, а затем переключи осторожно фокус. Но то ли морок был уж очень сильным, то ли Юрик не сумел как следует сосредоточиться из-за усталости, потому что картинка оставалась расплывчатой и неясной. Стволы деревьев сливались друг с другом, создавая иллюзию детского калейдоскопа, когда цветные стёклышки в трубке меняют свою конфигурацию при малейшем движении. Глаза быстро устали от этой чехарды, и чтобы не видеть мелькания форм и красок, Юрик тоже прикрыл глаза.
Так, с закрытыми глазами, они и ехали до тех пор, пока машина не остановилась. Не глядя на ребят, Марат проговорил коротко:
— Дальше — пешком. — Потом, глянув на измученную Татьянину мордашку, добавил чуть теплее: — Тут недалеко. Минут через десять будем на месте.
Здесь тоже был морок, и Марату пришлось вести Татьяну за руку. Она брела за ним послушной куклой, от усталости даже позабыв о собственной язвительности в адрес мужского пола. Юрка от помощи Василия отказался. На короткий вопрос парня: «Уверен?» — только молча кивнул головой. И, действительно, у него худо-бедно получалось не свалиться в яму или не наскочить на ствол «невидимого» дерева.
Сурма их уже встречал на крыльце. Вокруг дома морок был либо слабее, либо его вовсе не было. Так что Татьяна, выдернув руку из крепкой ладони своего проводника, смогла не спотыкаясь дойти до крыльца. Увидев мокрую чуть не до нитки девушку, Сурма сурово нахмурился и с осуждением глянул на Марата, мол, как ты такое допустил. Парень голову повесил и пробурчал, оправдываясь:
— Так получилось…
Больше ни слова не говоря, Сурма повёл Татьяну сразу в баню, ворча по дороге себе под нос:
— Застудили девку… Ничего поручить нельзя, как есть охламон.
После, распаренную и разморённую от горячего отвара девушку уложили на кровать. Она пыталась сопротивляться, понимая, что сейчас начнётся «совещание» и всё решат без неё. Но сил на долгое сопротивление у Татьяны уже не оставалось. К тому же, наверняка, Сурма в отвар добавил чего-нибудь сонного. И уже через пять минут она тихонько посапывала, укутанная тёплым одеялом, из-под которого торчала только прядка волос да нос с редкими конопушками. Юрке тоже предложили тот же процесс, но он наотрез отказался.
Так что, когда все уселись за стол, он сидел на лавке рядом с Василием, изо всех сил борясь с сонливостью, которая навалилась на него после горячего чая и сытного ужина. Сурма не торопился начинать разговор. Неспеша налил себе чаю из самовара и долго глядел на плавающие на дне кружки чаинки, словно собираясь по ним увидеть будущее. (А кто его знает, может, и вправду собирался.) Потом тяжело уронил одно единственное слово, обращаясь к Марату:
— Рассказывай.
Изложение всех перипетий их путешествия у парня не заняло много времени. Старик слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Потом, кивнув головой, посмотрел своими чёрными и какими-то бездонными глазами на Юрика. Тот взгляд выдержал и, подчиняясь незаданному вопросу, тоже принялся рассказывать обо всём, что считал важным, и чего не знал Марат. Поначалу речь у него была немного корявая и сбивчивая — может, от волнения, а может, просто от усталости. Но постепенно он осмелел и продолжил говорить уже вполне связно. По крайней мере, ему так казалось.
Когда он дошёл в своём рассказе до встречи, а точнее — не совсем встречи — со старыми «знакомцами» возле продуктового магазина, Сурма напрягся. Узловатые пальцы крепко обхватили кружку, будто он хотел её сломать, а сам он чуть подался вперёд, упираясь грудью в столешницу. Взгляд его стал напряжённый до крика, и Юрка, не выдержав этого напряжения, отвёл взгляд в сторону. Закончил он свой рассказ чуть сбивчиво:
— Ну, в общем… Я-то в прошлый раз сам этих типов не видел, а вот Татьяна видела. И она точно уверена, что тогда именно они увели Нюську в горы. — И он поспешно схватил сушку из глиняной мисочки, чтобы хоть чем-то занять руки.
Сурма оглядел тяжёлым взглядом всех, кто сидел за столом. Юрке показалось, что от этого взгляда даже воздух в комнате сгустился, словно перед грозой. Заговорил медленно:
— Плохо дело… Акка, видать, на самих хозяев вышел. Теперь, без Иршада, они, конечно, не так страшны, но хорошего мало. Одно дело — обороняться от уже знакомого Иршада, совсем другое — сразу от двух сил, непонятно на что способных. С Аккой-то я управлюсь. Он, конечно, многому у старого змея научился, но всё ж вековую мудрость Рода ему не пересилить. А вот что касается тех других… — Сурма многозначительно замолчал. Его седые брови сошлись на переносице, когда он посмотрел на Марата: — Сам что думаешь? Заодно они или, как обычно, каждый потянет в свою сторону?
Марата, похоже, речь старика не особо впечатлила. По крайней мере, он оставался спокойным, а выражение его лица было почти равнодушным, когда он ответил:
— Ну, что каждый потянет на себя — я в этом даже не сомневаюсь. Они уже тянут, если исходить из их последних действий. Акке было, вроде бы, необходимо, чтобы ребята кинулись сюда, к тебе. А те, другие, похоже, их собирались захватить, что шаману было невыгодно. В общем, путаница какая-то. А главное — я в толк не возьму, чего они сейчас-то хотят! Ведь должны же они понимать, что мы не сумеем открыть Пределы. На это способны либо сами цхалы, либо… — Тут, почему-то, его голос дрогнул. Он тихо закончил, будто пересиливая себя, выдавив имя: — …Анна ещё могла, но её здесь нет. — Последняя фраза прозвучала как-то обречённо. В доме повисла тягучая, как прошлогодний мёд, тишина.
Юрке показалось, что Марат переживает исчезновение его подруги ничуть не меньше, чем они с Татьяной.