Всего несколько дней занятий с сыном для Ивана Непомнящего послужили каким-то поворотным моментом в его мышлении. Если раньше он в большинстве случаев только впитывал в себя информацию поступающую отовсюду, то сейчас, после Сашкиных бесконечных «Как? Почему? Зачем?» и разбором решений довольно сложных задач, он начал всё анализировать, сравнивать, сопоставлять и уже сам задавал себе бесконечные «как и почему», пытаясь разобраться. И чем больше он пытался разобраться, тем больше запутывался.
Глава 93
Иван Непомнящий сидел за столом в большой комнате. Перед ним лежала открытая толстая тетрадь в клетку, над которой зависла его рука с шариковой ручкой. Несколько листов в тетради уже были исписаны его ровным мелким почерком. А он, повернув голову к окну, смотрел вдаль на бегущие серые тучи и пытался ответить себе честно на очередной свой вопрос.
«Почему я раньше не обращал на это внимания? А оказывается, разница есть, и она огромная! Тут лечат бесплатно, а там за деньги, но…, казалось бы, отношения между пациентами должны быть одинаковыми, что в районной больнице, что в Московской клинике. Мы же все люди. И кому какое дело, сколько у меня в кошельке… какая разница…, я больной…, такой же, как ты. Так нет…, всё далеко не так. В Московской клинике даже родственники ведут себя не одинаково и совсем не так, как там, в районной больнице…, - думал Иван Непомнящий, вспоминая себя, когда его перевели в общую палату. – Ладно, уж если взялся писать правдиво, так и буду писать то, что было, а не сочинять и объяснять. Пусть те, кто будет читать, делают свои выводы, если хватит ума…» - Иван непомнящий склонился над тетрадью, и ручка в его руке забегала по бумаге.
**** ****
Лариса Васильевна поставила перед сыном тарелку наваристых щей.
- А Тамара?
- Она в садике поест. Придёт поздно. У неё сегодня загруженный день. Так что ешь, и не болтай. Щи она сварила такие, как ты любишь, - сказала Лариса Васильевна, ставя на стол тарелку со щами для себя.
- Как я люблю? – поднял бровь Иван Непомнящий. – Я что, был привередлив к еде? – спросил он.
- Нет, Володь. Но суточные щи ты предпочитал всем остальным супам, когда приезжал с рыбалки. Они тебе были просто необходимы…, - усмехнулась Лариса Васильевна, усаживаясь на стул за стол.
- Почему необходимы? – допытывался Иван Непомнящий.
- Ой, Вов, да у вас ни одна рыбалка, если ты ехал с друзьями, а не с детьми, не обходилась без водки. Вот в этих случаях суточные щи тебя спасали. Приедешь, бывало, побросаешь всё…, примешь душ, поешь щей и спать…
- Я что, пил? – удивился Иван Непомнящий.
- Ещё как! И не только на рыбалке…
- Буянил? – спросил Иван Непомнящий. Лариса Васильевна замешкалась с ответом, прожёвывая капусту с картошкой. – Значит, и я буянил, как Васька? – сказал он тихо, опустив свой взгляд в тарелку.
- Васька буянит? – спросила Лариса Васильевна.
- Ещё как…
- Откуда ты знаешь?
- Видел. Я же говорил, что со мной Геля в больнице занималась.
- Она тебе рассказывала? – удивленно вытаращила глаза на сына Лариса Васильевна.
- Да. А что? Я же должен был вспомнить себя таким, каким был, поэтому в моей палате постоянно на экране телевизора крутились видеофильмы о жизни в особняке и не только.
- А где ещё? – поинтересовалась Лариса Васильевна.
- Ну, как они в ресторанах ужинали…, встречались с друзьями…, партнёрами по бизнесу.
Васька после неудачных встреч так напивался, и ему было без разницы, был он на встрече один или с Гелькой. А потом такое дома устраивал…, - покачал головой Иван Непомнящий.
- И кто его успокаивал?
- Никто. Побушует, перекидает всё, что под руку попадёт, свалится где-нибудь и уснёт.
- А жёны?
- А они считали, что лучше к нему не подходить. Ладно, ну его, Ваську. Ты скажи, я часто буянил? – спросил он.
- Нет. Тома отучила тебя от этого явления, - заявила мать.
- Как? – поинтересовался он.
- Да ты однажды пришёл…, лыка не вяжешь. Ну и начал измываться над всеми. Ребятишки ещё маленькие были, только в садик Сашка пошёл. Серёжа постарше…, вступился за мать. Ты ему треснул…, и заперся в ванной. Тамара, пока ты там плескался, собрала детей и ушла с ними к своей матери. А ты вышел из ванны и прямо голышом в постель. А утром проснулся…, ничего не помнишь. Я рассказываю…, ты не веришь. И хоть трещала у тебя голова с перепоя, но пить ты в этот день не стал. К вечеру, когда полностью протрезвел, привёл себя в порядок…, надел костюм и к тёще пошёл. А та тебя даже на порог не пустила. В общем, ты целый месяц у Тамары и детей на коленях прошение вымаливал…
- Какой позор, - прошептал Иван Непомнящий.
- Да уж, не позор, а позорище! Ты после этого хотел закодироваться. Я отговорила.
- Отговорила? Почему?
- Ты ж не алкоголик. А кодировка, - это так…, на время…, это обман. Время заканчивается, и все снова пить начинают, даже ещё больше, чем пили до этого. У тебя сила воли была. Пить ты бросил сам. Не совсем, конечно, но больше не буянил и руки не распускал, - сказала Лариса Васильевна.
- Каким же я плохим был…, - вздохнул Иван Непомнящий.
- Володь, не выдумывай. Мы все не ангелы. В твоей жизни кроме плохих моментов было столько по-настоящему прекрасных. Вспоминай их. А грязь, грязь, она сама отвалится, и вспоминать её совсем не стоит.
- Но ты же помнишь…, - возразил он.
- И чё? В памяти у нас всё хранится. А это…, это так, просто к слову пришлось, вот и вспомнилось, - то ли оправдывалась, то ли сожалела о своём рассказе мать…
**** ****
- Сергей Михалыч, может, вы мне объясните мою задачу…, может, скажете, куда мы поедем и зачем? – спросила Ангелина, усаживаясь на переднем пассажирском сиденье Ленд Крузера.
- Приедем, и я на месте всё вам, Ангелина Владимировна, объясню, - ответил Крапивин, усевшись за руль и пристегнув ремень безопасности.
«Во что я опять вляпалась? Куда он меня везёт? О какой работе они говорили…», - гадала всю дорогу от холдинга до дома Илоны Ангелина.
Крапивин припарковал машину и заглушил мотор.
- Сергей Михалыч, это же двор…, это же дом…, где Илона живёт, да? Мы что, сейчас к ней пойдём? Я не хочу к ней. Не хочу с ней встречаться…, совсем не хочу…, – запротестовала Ангелина, вытаращив глаза на адвоката.
- Ну, вроде, как к ней, но её в квартире нет. Так что встречи не будет, - ответил Крапивин, отстёгивая ремень.
- Как это её в квартире нет? Мы что, без её разрешения в её квартиру…, или она всё-таки разрешила вам? И где она сейчас сама? – пыталась разобраться и понять, что происходит Ангелина.
- Она в следственном изоляторе. Её задержали вчера, - ответил спокойным голосом Крапивин.
- Что? Задержали? За что? – Ангелинина тревожность мгновенно улетучилась, и она едва сдерживала свои эмоции. Внутри у неё всё ликовало.
- Я точно не знаю, в чём её обвиняют, но мы с тобой должны сейчас собрать и увезти ей передачу, - увильнув от прямого ответа, произнёс Крапивин.
- Передачу?
- Ну, да. Вещи…, мыльно-рыль…, хм…, косметические принадлежности… и прочее. У меня есть список, - ответил он.
- Она что, там застрянет надолго? – спросила Ангелина.
- Я не в курсе.
- Почему? Как это вы не в курсе? Вы же адвокат?
- Да, адвокат, но не её. Я защищаю права холдинга и хозяина, а не её.
- А её кто будет защищать? – спросила Ангелина.
- Ну, адвокатов в Москве полно, найдут и для неё. Ангелина Владимировна, у нас мало времени. До обеда надо успеть всё собрать и отвезти, - сказал Крапивин, открывая водительскую дверь.
«Илона в следственном изоляторе... Ну, я ей сейчас соберу передачу…, такую передачу соберу…, век будет помнить меня»…, - с издёвкой, и мщением думала Ангелина, поднимаясь в лифте с Крапивиным на нужный этаж…