Иван Непомнящий положил ручку на тетрадь и, встав из-за стола, потянулся, разминая затёкшее тело.
- «До» и «После»…, - прошептал он и провёл правой рукой по уже отросшей густой шевелюре.
Глава 94
«Что было «До», не помню. Что будет «После», не знаю, - он вздохнул, прошёлся по комнате. – Ну, написал, как я был «Никто». Потом из «Никто» превратился в Ивана Непомнящего, – думал он. - Но что изменилось? Ничего! Абсолютно ничего. Всё та же тревога…, та же неуверенность…, та же неизвестность…, и никакой надежды, что что-то из прошлого вспомню».
Иван Непомнящий подошёл к окну, и, отодвинув штору, посмотрел вдаль.
- Как хочется вспомнить…, вспомнить всё…, и плохое и хорошее…, всё, что когда-то было со мной и с нами…, - прошептал он. – Когда? Когда же…, - сжал он пальцы так, что они хрустнули. – Ладно, вот напишу всё, тогда…, - он не договорил, лишь усмехнулся, поймав себя на мысли, что ему придётся теперь каждый день дописывать то, что было «После».
Усилием воли он мысленно вернул себя к уже написанному тексту в тетради.
« Я выздоравливал…, но слишком медленно, по сравнению с другими. Их выписывали…, а я…, я оставался всё в той же палате. Как я им завидовал, когда за ними приезжали их родные и увозили их домой. А я? А мне? - он вспомнил то своё состояние, и закрыл лицо руками. – А они…, они меня искали…, а я…, я лежал там, потеряв всякую надежду…, - он горько вздохнул. – Ну, почему так? Почему это случилось именно со мной? В чём я виноват? Жил спокойно. Никому ничего плохого не делал. Кто и за что меня так…? – Иван Непомнящий почувствовал, как где-то там внутри начала зарождаться внутренняя злость. – Стоп, - остановил он сам себя. – Мне нельзя злиться»…, - вспомнил он о своём недавнем обморочном состоянии за столом.
Отвернувшись от окна, он пошёл на кухню. Там он выпил воды, и немного успокоившись, решил вернуться в большую комнату и продолжить писать свои воспоминания.
- Володь, - окликнула его мать.
- А? Что? – остановился он у приоткрытой двери в её комнату.
- Подойди-ка, - позвала она его к себе, – садись, - указала рукой на свою кровать, - и, вот, примерь-ка, - протянула она ему своё вязанье.
- Что это? – спросил он.
- Не видишь что ль? Носок! Подарок… Ваське на Новый год.
- Мам, да он носить не будет, - скептически смотрел на недовязанный носок Иван Непомнящий.
- Ну, будет…, не будет, это его дело. А моё - связать с любовью и отправить. Успеть бы только…, всё-таки первый новогодний подарок от мамы…, - улыбалась счастливой улыбкой Лариса Васильевна.
Иван, усевшись на её кровать, напялил на ногу носок со спицами в петлях.
- Мам, а какой был первый твой новогодний подарок мне? – спросил он.
- Тебе досталось больше. – улыбнулась она. - Я только училась вязать. Бабка твоя, мать Ивана, меня учила. Я тогда связала шапочку, носочки, варежки и штанишки. А кофточку она сама связала. В альбоме фотка есть. Найду, покажу, там ты такой забавный…, - пообещала она. – Ладно, снимай, запускать рано…, ещё рядов восемь провязать надо, - сказала она, забирая из рук сына своё вязанье. – Ну, много написал? – поинтересовалась она.
- Не так уж и много…, - уклончиво ответил он.
- До Васькиных жён дошёл? Ну, как они приехали к тебе в больницу…, - спросила Лариса Васильевна.
- Почти что. Немного осталось до этого места, - ответил он. - А что?
-Мне интересно твоё первое впечатление о них, - ответила Лариса Васильевна. – Ну…, как ты на них отреагировал? Ты обрадовался, да?
- Я…, я…, да, мам, чему радоваться? Три женщины, которых я не знаю…, не помню, утверждают, что они мои бывшие жёны. У меня и так в тот момент с головой было не то, а тут ещё они… Я всю ночь пытался хоть что-то вспомнить. Не вспомнил. Подумал, ошиблись женщины, и на этом успокоился. Вот и всё. Ты это хотела услышать?
- Ну, да, не вспомнил…, что вспомнишь, если не было ничего… Но как-то ты же стал Хайманом…, - допытывалась мать.
- Мам, вот всё напишу…, прочитаешь и узнаешь.
- Ладно, иди, пиши, нам же интересно, - улыбнулась мать.
- Мне тоже интересно, как вы здесь без меня жили. Я-то пишу. А вы? Вы молчите…
- Так ты не спрашивал. Спрашивай, мы тебе всё расскажем, как мы тут без тебя…, - пообещала Лариса Васильевна…
**** ****
Екатерина достала связку ключей из сумочки, но вставить в замочную скважину не успела, завибрировал в кармане телефон. Она вытащила его из кармана и, посмотрев на экран, ответила.
- Привет, Гель. Подожди минуточку, я сейчас квартиру открою, зайду, и поговорим, ладно, - сказала она извиняющимся тоном.
- Да, да, конечно, - услышала она в ответ голос Ангелины.
Екатерина открыла дверь своими ключами, зашла в прихожую, поставила сумку с продуктами на пол, сняла дублёнку и, повесив её на вешалку, села на пуфик.
- Алло, Гель, говори, что хотела, - приложила она телефон к уху.
- Ты сидишь? – спросила Ангелина.
- Ага, на пуфике. А что? – Екатерина закинула ногу на ногу и расстегнула молнию на сапоге.
- У меня такая новость! Ты не поверишь…, - защебетала Ангелина.
- Гель, надеюсь, это детей не касается? – спросила Екатерина, стягивая с ноги сапог.
- Нет. Хотя, как посмотреть…
- На что посмотреть? – насторожилась Екатерина.
- На ситуацию. А ситуация такая…, - Ангелина выдержала продолжительную паузу.
- Ну, говори же, не томи, - взмолилась Екатерина.
- Илону арестовали. В следственном изоляторе она со вчерашнего дня, - выпалила Ангелина.
- Гель, ты шутишь? – рука Екатерины, расстегивающая молнию на втором сапоге, замерла.
- Какие шутки? Я ей сегодня передачу отвозила, - ответила Ангелина.
- Что отвозила? – переспросила Екатерина, расстегнув молнию до конца.
- Передачу.
- Чёт я не пойму… Ты? Передача? Следственный изолятор. Илона…
- А что тут непонятного? Илону вчера в обед туда доставили. В её квартире обыск произвели…, всё перерыли…
- За что её? – спросила Екатерина, стягивая с ноги сапог.
- Не знаю.
- А ты там как оказалась?
- Мне вчера Аркаша позвонил вечером. Попросил утром в холдинг привезти материн альбом и кассеты…, ну, те, которые ты мне давала. Ну, я и приехала утром в холдинг, как обещала. Сижу в приёмной, жду, когда он освободится, а Ксенька – секретарша Крапивина к Аркаше приглашает. Представляешь…, Крапивина! - Ангелина выдохнула и вздохнула. - Короче, Аркаша не желает иметь никаких дел с Илоной. И чтоб не впутывать посторонних в семейные дела, поручил мне представлять его…, ну под руководством Крапивина, конечно.
- Ты Илону видела? – спросила Екатерина, надевая тёплые домашние тапки.
- Нет. Только пакет передала. Блин…, Кать, там такие порядки…, всё так строго…, так жёстко…, так противно. Фу…, жуть, а она там уже целые сутки. Кошмар! Я после посещения этого заведения целых полтора часа в душе отмывалась от негатива и запахов. А мне придётся туда ещё идти…, и не один раз…, - жаловалась Ангелина.
- Ну…, я не думаю, что она там задержится надолго. Крапивин её быстро вытащит, - предположила Екатерина.
- Не-а! Крапивин и пальцем не пошевелит. Он не её адвокат. Он защищает интересы холдинга и Хаймана, а не её. Он мне сам так сказал.
- Хм…, - усмехнулась Екатерина. - Илона, есть Илона! А то мы Илону не знаем…, выкрутится и без Крапивина. И тебе не надо будет к ней мотаться. Ладно, Гель, звони, если узнаешь что-то интересное, - намекнула Екатерина, что пора сворачивать разговор.
- Ага, позвоню. Ну, пока! – сказала Ангелина и отключила связь.
- Вот это новость, - произнесла Екатерина, засовывая телефон в карман. – Да, ну их, с их проблемами…, - отмахнулась она от назойливых мыслей об Илоне и, подняв пакет с продуктами, направилась на кухню.
**** ****
Тамара решила не тратить зря время и не заезжать к Золотарёву. Она ему позвонила.
Юрий Сергеевич ответил немедленно, как будто ждал её звонка.
- Алло. Я вас слушаю, Тамара Леонидовна, - услышала Тамара в трубке голос следователя.
- Юрий Сергеевич, вы обещали позвонить нам и сказать, когда будут готовы Володины документы, - сказала Тамара.
- А я думал, вы уже их получили. Они готовы, идите в паспортный стол и получайте, - ответил Юрий Сергеевич. – Тамара Леонидовна, мне стало известно, что Антон Камалов и его команда готовят ещё одну передачу. Родственники и медперсонал роддома попросили. Они возмущены обвинениями, выдвинутыми Ларисой Васильевной в их адрес и желают их оспорить.
- Как оспорить? Каким образом? Принять участие в передаче или в судебном порядке, – поинтересовалась Тамара.
- Ну, к нам жалоб от них пока не поступало. А на передачу сигналы поступили. Они утверждают, что отец, то есть Иван, сам предложил Борису Моисеевичу забрать у него одного из младенцев, когда узнал, что его сын умер. И при этом он получил от Хаймана нехилые деньги. А всех остальных Борис Моисеевич отблагодарил конфетками…
- Юрий Сергеевич, спасибо вам, что предупредили о таком неожиданном повороте. И всего вам доброго, - пожелала Тамара, и отключила связь.
В голосе Тамары Золотарёв не услышал испуга…
Поговорив с Золотарёвым, ошарашенная Тамара смотрела на свой телефон и думала, когда лучше позвонить Павлу Сергеевичу, сейчас или позже.
- А чё ждать-то…, - произнесла она вслух и начала водить пальцем по экрану.
- Алло, - услышала она вскоре голос Анисимова.
- Павел Сергеевич, здравствуйте, - сказала Тамара.
- Здравствуйте, Тамара Леонидовна.
- Я вам не помешаю? – спросила она.
- Нет, нет, говорите, я вас слушаю, - ответил Анисимов и, включив громкую связь, положил на стол свой телефон.
- Я сейчас разговаривала с Золотарёвым. Так вот, он мне сообщил, что Антон Камалов со своей командой готовит ещё одну передачу. К ним поступили сигналы от разгневанных родственников и медперсонала роддома. В общем, они решили всё свалить на отца, то есть Ивана. Яко бы он сам предложил Борису Моисеевичу забрать у него одного из младенцев. И при этом получил огромную сумму денег. Кроме него никто не получил от Бориса Моисеевича ничего, так они утверждают. Вы там подумайте с юристами, что можно сделать, чтоб защитить честь семьи. И кстати, Володя сказал, что знает, кто и сколько получил, и скажет лично брату, если понадобится защитить честь матери.
- Тамара, спасибо, что позвонила и предупредила. Мы подумаем и решим, что делать. Не волнуйся, я разберусь. И не говори ничего маме, пусть спит спокойно, - Аркадий Борисович впервые назвал Ларису Васильевну мамой. Тамара открыла рот от удивления.
Этого она не ожидала. Не веря своим ушам, она смотрела на погасший экран своего телефона…