Сейчас обсуждаемый в Госдуме вариант отсрочки выглядит как шаг к здравому компромиссу.
Согласно законопроекту, самозанятых таксистов планируют временно освободить от обязанности использовать только машины российского производства из списка Минпромторга. Но не всех, а лишь 25% — то есть четверть от общего числа самозанятых, внесённых в региональный реестр такси. Им хотят дать возможность работать на своих автомобилях до 2033 года, если машина принадлежит им не менее шести месяцев.
Это решение действительно нужно. Сейчас в России просто не хватает новых автомобилей, которые полностью соответствуют критериям локализации. Да и сто́имость таких машин для большинства самозанятых — неподъёмная.
По подсчётам депутатов, если оставить всё как есть, из отрасли могут уйти до 51% водителей — больше полумиллиона человек. Это не только удар по рынку такси, но и серьёзные потери для бюджета. По оценкам ВШЭ, потери налоговых поступлений могут составить около 76,2 миллиарда рублей за три года.
Именно поэтому предложенный механизм квот — это попытка сохранить баланс. Он позволит постепенно перейти на отечественные автомобили, не выталкивая водителей в тень. Но в Национальном совете такси считают, что 25% — это слишком мало. Там предлагают увеличить квоту хотя бы до 50%, чтобы половина всех самозанятых смогла работать на личных машинах до 2033 года. И я с этим согласен. В регионах большинство самозанятых приходят в такси именно со своими автомобилями, чтобы просто подработать, а не покупать новую машину ради нескольких смен в неделю.
Отдельный вопрос — список разрешённых моделей. В него сейчас входят автомобили шести марок: Lada, Evolute, Москвич, Voyah, УАЗ и Sollers. Но, как отмечают в Совете, этот перечень не отражает реальную ситуацию на рынке. К примеру, электрический Evolute i-Pro, который входил в первоначальный список, уже снят с производства.
Если говорить коротко — идея с отсрочкой разумная, но квоту нужно расширить. Только так закон о локализации можно будет внедрить без того, чтобы полстраны таксистов осталась без работы, а пассажиры — без доступного транспорта.