— Ну и видок! Ты откуда такая вылезла, милочка? Из деревни «Красный Лапоть»?
Вопрос прозвучал как выстрел. Катя, только переступившая порог квартиры своего жениха Кирилла, замерла с букетом ромашек в руках.
Перед ней стояла высокая, поджарая женщина с цепким взглядом. Это была Зинаида Аркадьевна, будущая свекровь.
— Мама, перестань, — смущенно сказал Кирилл, забирая у Кати сумку.
Но Зинаида Аркадьевна уже не слушала. Она смерила девушку с ног до головы, и на её лице проступило откровенное отвращение.
Ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, веснушки, рассыпанные по носу и щекам, цветастый ситцевый сарафан — всё в Кате кричало о «провинциальном безвкусии».
— Кирилл, я не поняла, это что, шутка? Ты же говорил, у тебя серьезная девушка, архитектор. А это кто?
Из глубины квартиры, шаркая тапками, появилась сгорбленная старуха в тёмном платке. Она остановилась в дверном проеме и впилась в Катю колючим, немигающим взглядом. На её морщинистом лице застыла странная улыбка, больше похожая на оскал.
— Девка, — наконец прохрипела она, и это было единственное слово, которое Катя услышала от нее за весь вечер. Это была бабка Ефросинья.
Напряжение разрядил вышедший из комнаты мужчина — отец Кирилла, добродушный и полноватый Андрей Ильич.
— Ну-ну, дамы, налетели на девчонку. Проходи, Катюша, не стесняйся. Кирилл, я вот что предлагаю… Чего вам по съёмным углам мыкаться? У нас вон четырехкомнатные хоромы, живите пока с нами. И денег сэкономите, и нам веселее.
Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Взгляд Зинаиды Аркадьевны стал еще более ледяным, а бабка Ефросинья снова скривила губы в жутковатой усмешке.
Но предложение было слишком заманчивым. Они с Кириллом и правда отдавали за свою крохотную студию почти половину зарплаты.
— Спасибо, Андрей Ильич. Мы подумаем, — улыбнулась она, чувствуя, что уже совершает большую ошибку.
***
— Девка, а ну иди сюда! Живо!
Крик бабки Ефросиньи ворвался в сон Кати, как звук пожарной сирены. Было шесть утра.
— Что случилось, бабушка? — спросила она, забегая в ее комнату.
— Что-что… Паутина вон! Полы не мыты! А ну, бери тряпку и чтоб через час все блестело!
Катя сглотнула комок в горле. Она вспомнила мамин совет: «Если на тебя кто-то кричит, представь его в стеклянной банке. Сразу станет не страшно, а смешно». Она мысленно захлопнула над бабкой тяжелую крышку. Стало чуть легче.
Но это было только начало. Зинаида Аркадьевна вручила ей длинный список продуктов и строго отчитала за то, что вчерашний борщ был «недостаточно наваристым». На Катю повесили стирку, глажку, уборку всей огромной квартиры и, конечно, готовку.
Это было настоящей мукой. Андрею Ильичу — жареную картошку с салом. Зинаиде Аркадьевне — паровую брокколи и куриную грудку. Бабка Ефросинья не ела ничего, кроме манной каши, но каждый раз жаловалась, что она то с комками, то слишком жидкая. Всеядным оказался только Кирилл.
— Кирилл, я так больше не могу, — пожаловалась она вечером мужу, когда они наконец уединились в своей комнате. — Твоя бабушка меня с шести утра гоняет, а мама считает своей личной кухаркой. Я устала.
— Катюш, ну потерпи, — зевнул Кирилл, утыкаясь в телефон. — Они просто старой закалки. Мы же у них живем, надо придерживаться их правил. Зато за комнату не платим.
Катя молча отвернулась к стене. «Зато бесплатно», — эхом отдавалось у нее в голове.
***
— Беги оттуда! Просто беги, пока не поздно и пока детей нет!
Подруга Света смотрела на Катю с ужасом. Они сидели в маленьком кафе, и Катя, сдерживая слезы, рассказывала ей о своей «семейной» жизни.
— Ты что, не видишь? Они из тебя прислугу сделали, а твой Кирилл — типичный маменькин сынок! Он никогда не пойдет против них.
Катя и сама это замечала. Стоило им выйти из комнаты, как Кирилл превращался в послушного мальчика, который ловил каждое слово матери и никогда не смел ей перечить.
— Свет, я не могу просто так уйти, я же его люблю…
— Любовь любовью, а самоуважение важнее! Ты себя в зеркале видела? Синяки под глазами, осунулась вся.
Вечером позвонила старшая сестра Оля.
— Кать, я серьезно. Собирай вещи и съезжай. У тебя отличная зарплата, ты прекрасный архитектор. Зачем тебе это рабство? Я сама через такое прошла, знаю, чем это кончается. Ничем хорошим.
Катя несколько раз пыталась поговорить с Кириллом.
— Давай снимем квартиру? Хоть маленькую, но свою. Я нашла несколько хороших вариантов, нам по карману.
— Зачем? — искренне удивлялся он. — Тут же комната бесплатная. И кормят. Глупости не говори.
Она решила еще немного потерпеть. Ей казалось, что он вот-вот поймет, как ей тяжело, и сам предложит уехать.
***
— Это что такое?! — голос Зинаиды Аркадьевны звенел от негодования. — Время девятый час, а ужина нет! Ты где шлялась после работы?
Катя только что вошла в квартиру, измотанная после сдачи сложного проекта.
— Зинаида Аркадьевна, я тоже работаю, вообще-то, — не выдержала она.
— Работает она! Что там у тебя за работа такая? Бумажки перекладывать? Не велика наука!
Тут в разговор влезла бабка Ефросинья, выглянув из своей комнаты.
— Слыхали? Она работает! Да такие, как ты, одним местом себе на хлеб зарабатывают!
Катя вспыхнула.
— Я, между прочим, восемьдесят тысяч в месяц получаю! Своим умом и трудом!
В квартире наступила оглушительная тишина. Сумма произвела эффект разорвавшейся бомбы. Зинаида Аркадьевна и бабка переглянулись. Даже Андрей Ильич оторвался от газеты.
— Что? — Кирилл, наконец, оторвался от ноутбука. Но вместо того, чтобы защитить жену, он с удивлением и какой-то непонятной обидой спросил: — Это почему ты зарабатываешь больше меня?
Позже, в их комнате, он продолжил:
— Раз у тебя такая зарплата, значит, ты и в семейный бюджет должна вкладываться больше. Покупай продукты, оплачивай коммуналку.
— Кирилл, я и так почти всю зарплату трачу на вашу семью! — в отчаянии воскликнула Катя. Но он её уже не слышал.
***
Вечером Катя сидела с ноутбуком, изучая сайты по аренде недвижимости.
Сомнений не было: они могли позволить себе отличную двухкомнатную квартиру рядом с метро. Она закрыла ноутбук и решительно подошла к мужу.
— Кирилл, давай съедем. Завтра же! Я больше так не могу. Я в этом доме прислуга, рабыня, кто угодно, но не твоя жена!
— Опять ты за своё! — поморщился он. — Нормально же живем, чего тебе не хватает?
В разгар их спора из коридора донесся пронзительный крик бабки:
— Девка! А ну поди сюда! Пошустрее!
Это стало последней каплей. Катя выскочила в коридор. Вся семья тут же набросилась на нее с упреками.
— Совсем от рук отбилась! Неблагодарная! — шипела Зинаида Аркадьевна.
— Гнать ее в шею! — вторила бабка.
Кирилл, как всегда, молча стоял в стороне, опустив глаза.
Вечером, когда они снова остались одни, Катя посмотрела на мужа холодным, отчужденным взглядом.
— Я завтра съезжаю. С тобой или без тебя.
***
Она съехала одна. Кирилл даже не помог ей донести вещи.
Он появился на пороге новой, залитой солнцем съемной квартиры только на второй день. С упрёками.
— Как ты могла нас бросить? Мама расстроена, бабушке плохо.
Катя молча закрыла перед ним дверь.
Через месяц позвонил снова. У бабки Ефросиньи случился инсульт, отнялись ноги.
— Катя, вернись, — умолял он. — Мама одна не справляется. Ей нужна помощь. Ты же понимаешь.
— Нет, Кирилл. Не понимаю и не вернусь. Наймите сиделку.
Он звонил несколько дней, давил на жалость, обещал, что все изменится. Не добившись своего, перешел к угрозам.
— Если ты сейчас же не вернешься, я подаю на развод! Ты поняла?
В трубке повисла пауза.
— Я подумаю, — спокойно ответила Катя.
***
— Ну что, ты подумала? — спросил он на следующий день, когда она приехала забрать оставшиеся вещи.
— Да, — кивнула она, застегивая чемодан.
— И что? Ты вернешься? — в его голосе прозвучала самодовольная уверенность.
— Я подумала, — медленно произнесла Катя, глядя ему прямо в глаза. — И решила, что я с тобой развожусь. Надоел ты мне, Кирилл. И вся твоя семейка.
Она развернулась и пошла к выходу. За ее спиной она услышала доносящийся из бабкиной комнаты визгливый голос Зинаиды Аркадьевны.
— Кирилл, где эта девка?! Пусть немедленно приедет! И в аптеку по дороге зайдет, список я тебе дала!
— Мама, — холодно ответил Кирилл, и Катя впервые услышала в его голосе стальные нотки. — Катя ушла от меня. Насовсем.
— Что?! Идиот! Такую девку упустил! Кто теперь за бабкой ухаживать будет? Что мне теперь делать?!
— Не знаю, мама, — ответил он. — Справляйся как-нибудь сама.
Катя вышла на улицу. Начался мелкий осенний дождь, но она его не замечала.
Она шла, широко улыбаясь, и чувствовала себя абсолютно, безгранично счастливой. Впервые за долгое время она была свободна. И это было только начало.
Ещё можно почитать на канале:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!