Шли дни. Злата и Михаил, как и было решено, после свадьбы никуда не поехали, но неделю отпуска все же взяли, проведя его в загородном доме и посвятив это время исключительно друг другу. Тамара в разговорах с Ильей, перебравшимся в город, беззлобно именовала их кроликами и выражала скромную надежду, что и сам Илья однажды женится вновь. Только “на хорошей женщине, а не на этой аистихе!” Не любила Тамара Ирину, и все тут. Илья только посмеивался, но не пытался ее переубедить.
Предыдущая глава 👇
О Маше он по-прежнему ничего не знал, а теперь еще и не встречал ее больше, потому что с того дня, как занял городскую квартиру Вышинских, перестал ездить к Ирине, предпочитая миловаться с ней у себя. По сравнению с неуютным и холодным, как граненый стакан, жилищем Савицкой, нынешнее прибежище нравилось Илье гораздо больше. Ирина, правда сетовала, что привыкла заниматься йогой совсем в другом интерьере, но услышав от любовника, что он не желает ночевать в ее “казарме”, прикусила язык и смирилась. Это удивляло Илью, потому что Ирина не походила на женщин, беспрекословно подчиняющихся мужчине. С другой стороны, ей ведь уже тридцать семь, а семьи нет, и из кандидатов в мужья один Илья и имеется…
На вопросы о личной жизни Ирина отвечала неохотно: замужем не была, но долго жила с мужчиной, которому обязана успешной карьерой. Потом сожитель в силу обстоятельств, не совместимых с жизнью, покинул бренный мир, оставив возлюбленной дарственную на квартиру и кругленький счет в банке. С тех пор Ира жила и не бедствовала, но лишь встретив Илью, поняла, что не все измеряется деньгами.
Она была умна и не заговаривала ни о браке, ни даже о том, чтобы просто съехаться. Илья полагал, что атака начнется спустя пару месяцев, однако ничего по этому поводу не загадывал. Как знать, возможно, к тому времени он уже и сам будет рад жить с Ирой и даже жениться на ней. Пока что никаких особых чувств к Савицкой он не испытывал, но отлично проводил с ней время в постели, да и собеседницей Ирина была интересной. Казалось бы, чего еще желать?
А потом позвонила Тамара.
***
— Илья… — ее голос в телефонной трубке звучал растерянно и нерешительно.
Она будто и не хотела говорить, но иного выхода не было.
— Что-то случилось, Тамара? — встревоженно спросил он. — Со Златой?!
— Нет, это о Маше… — Женщина опять замолчала, и Илью охватило раздражение. — Да хватит мяться и скажи нормально! Я же чувствую, вы обе от меня что-то скрываете!
— Ирина ее уволила.
— За что?!
— Маша что-то там разбила… Какую-то очень дорогую вазу.
— Я знаю, но это случилось почти три недели назад!
Тамара замолчала, и Илья, потеряв терпение, рявкнул:
— Значит, сейчас ты все мне объясняешь, потом даешь точный адрес Маши, а то я не помню, как идти к ее дому. Давай, Тамара, слушаю!
Через минуту он все понял, и накатила волна негодования: Ирина таки отомстила, по-другому и не назвать!
Оказывается, Савицкая нет-нет да и попрекала домработницу разбитой вазой: о компенсации не заговаривала, но в напряжении держала. А недавно Маша простудилась и в один из дней так плохо почувствовала себя, что не смогла выйти на работу. К сожалению, именно тем вечером Ирина ждала каких-то важных гостей, ради которых квартира обязана была сверху донизу сиять и скрипеть от чистоты, и тут уж никакие извинения не помогли — Маше указали на дверь. Всю зарплату за отработанное время, конечно, выплатили, но надолго ли хватит этих денег?
Илья не мог понять, почему Ирина так поступила. Любой может заболеть. Нельзя уволить человека, потому что сорвались твои планы. Вычти из зарплаты, найди разовую замену, но не выгоняй! Уже на подходе к дому, где жила Мария, его вдруг озарило. Вернее, посетила догадка, но ее легко было проверить не сходя с места.
Илья достал мобильник и набрал номер сестры. Злата ответила моментально — видимо как раз в эту секунду залипала в соцсетях.
— Привет, дорогая, как дела? — любезно поприветствовал ее брат и, выслушав, как все замечательно, сразу перешел к делу.
— Скажи, Ира случайно не расспрашивала тебя о Маше Гордеевой? Это ее домработница…
— Я знаю, кто такая Гордеева! — со смехом перебила Злата. — Забавно, что ты спросил: как раз недавно Иришка очень ей интересовалась, и я честно все сказала.
— Что именно? — уточнил Илья невесело, потому что и сам уже знал ответ.
Злата была в курсе его короткой связи с Машей: узнала о ней перед самым отъездом, причем Илья признался сестре, что давно был влюблен в горничную и их отношения для него очень важны. И если Злата все именно так Савицкой и описала, то нечего удивляться, что та озверела и уцепилась за самый ерундовый повод, чтобы уволить Машу, задев ее побольнее.
— Илья, — сказала Злата с упреком, — тебе не кажется, что, будучи в отношениях с женщиной, некрасиво занимать сторону бывшей подружки в споре между ними?
— Я не знаю, что там наплела тебе Ира, — процедил Илья, — но ничью сторону я не занимал, а лишь попросил ее по-человечески относиться к окружающим. Она повела себя гадко!
Не став слушать возмущенные восклицания сестры, он дал отбой и со злостью сунул аппарат в карман, чуть не проделав в нем дыру. Вдох, выдох, надо успокоиться, чтобы не являться к Маше взбешенным.
Подходя к подъезду, Илья увидел, что оттуда с трудом выходит, опираясь на трость, древняя старушка. Он галантно придержал для нее дверь, чем заслужил порцию благодарности и комплиментов отдельным представителям нынешней молодежи, а заодно избежал расспросов о том, куда, к кому и зачем путь держит.
Лифта в доме, конечно же, не было, а жила Маша на пятом этаже. Илье подняться было нетрудно, но как это удается пожилым жильцам? Таким, например, как встреченная им бабуля? Вышинского всегда интересовало, чем думали строители пятиэтажек в советское время, не предусмотрев в зданиях лифты: люди неизбежно стареют, а значит, с возрастом лишаются возможности выйти на прогулку и сходить в магазин. Надежда, стало быть, на родственников? Они есть не у всех. Вот у Маши, например, никого нет, а она заболела. И кто купит ей лекарства? Кто принесет продукты и сварит суп? Или предполагалось, что стариков и немощных будут опекать социальные работники? Всех поголовно и в лучшем виде? Илье даже смешно стало от этой мысли.
Вот и дверь Машиной квартиры. Что он ей скажет? Как объяснит свой визит? Ох, дурак, ну что за дурак! Почему это так его беспокоит? Разве не важнее убедиться, что все в порядке, и предложить помощь? Так он и поступит! Зачем скрывать правду от себя самого? Со дня их встречи в квартире Ирины Илья то и дело возвращался в мыслях к Маше. К их прошлому и настоящему. Так почему он сейчас тщательно врет самому себе, оказываясь признать, что она все еще небезразлична ему?
Палец нажал на кнопку звонка, и за хлипкой деревянной дверью, изнутри наверняка обитой дермантином для звукопоглощения, послышались шаги. Уверенные, быстрые, довольно тяжелые. Не успел Илья удивиться, что хрупкая женщина, лежащая с температурой, способна так быстро передвигаться и громко топать, как дверь распахнулась, и Вышинский от неожиданности отступил назад: в проеме стояла вовсе не Маша…
***
Вот уж кого-кого не ожидал Андрей встретить в больничном коридоре, так это Злату Вышинскую. Он по привычке называл ее про себя только так, по девичьей фамилии, потому что внутренне отказывался мириться с обоими ее браками.
А вот помешать их заключению никак не мог.
Сам Балашов был единственным ребенком в семье и, мечтая о братишке или хотя бы сестренке, отчаянно завидовал другу Илье. Бывая в гостях у Вышинских, он обязательно уделял время и Злате. Пока она была маленькой, Андрей с удовольствием возился с ней, играя в паровозики или собирая конструктор, которые девочка любила, как ни странно, больше кукол. Потом она подросла, завела подружек, подолгу где-то пропадала с ними, и общение постепенно сошло на нет, но Андрей все равно встречал ее, приходя к Илье, и по мере взросления Златы все чаще задерживал на ней взгляд чуть дольше, чем позволяли приличия. Симпатичная живая девочка превратилась в красивую девушку, и Балашов начал ловить себя на мысли о том, что у нее наверняка есть поклонники, но ему это почему-то неприятно. Он одергивал себя: “Дурак, у тебя интернатура, нагрузка кошмарная, и ты, в конце концов, взрослый парень, а она ребенок почти!” Так Андрей и не признался в своей симпатии ни Злате, ни тем более Илье.
Конечно, он всегда был готов броситься на помощь по первому зову, что и сделал, когда Злата угодила в больницу, узнав о смерти сына. Поддерживал как мог, оберегал… И молчал о чувствах, которые с годами никуда не делись, а только крепче стали. Монахом Балашов, разумеется, не жил, и Злата не была даже первой его любовью, поэтому он никак не мог взять в толк, почему зациклен на ней, но так уж случилось: Андрей был влюблен — беззаветно, безответно, безнадежно.
Он, в общем-то, даже собирался признаться Злате, но как раз случился у них спор из-за ее отчима. Она отказывалась понять, почему Балашов продолжает исполнять свой врачебный долг по отношению к человеку, совершившему столько зла, а он не сумел ей объяснить, что не готов пойти на преступление и тем более не способен предать собственные моральные принципы. Друзьями они, конечно, остались, но признание в любви пришлось отложить на неопределенный срок. А потом появился Михаил Деденев, обаял Злату, и вновь Андрею оставалось лишь молча наблюдать за тем, как женщина его мечты отдает руку и сердце другому…
— Привет! — Балашов с улыбкой коснулся плеча Златы, которая не заметила его, погрузившись в изучение какой-то бумажки, по виду напоминавшую протокол врачебного осмотра.
От неожиданности она подпрыгнула и спрятала документ за спину, но Андрей успел-таки углядеть печать и подпись лучшего в их клинике гинеколога и сразу погрустнел: понятно, Злата снова задумалась о детях. Почему бы и нет? Возраст позволяет, главное, чтобы медицинских противопоказаний к беременности не было, но тут ей, скорее, кардиолог понадобится.
— Здравствуй, Андрей, — ответила Злата.
Как-то она холодновата...
— У тебя все в порядке? — спросил он обеспокоенно. — Помощь не нужна?
— Твоя, слава богу, нет. — Злата, конечно же, имела в виду, что онколог не требуется, но ее слова прозвучали двусмысленно, и она, покраснев, добавила: — Прости, не то хотела сказать…
— Да я понял, понял… И рад, что как врач могу быть свободен. Торопишься? Может, кофе? — Андрей предложил это, ни на что не надеясь, но Злата неожиданно согласилась.
— А давай! Я все равно собиралась домой возвращаться, так что никуда не спешу.
У Балашова оставалось буквально полчаса до очередного совещания с заведующими отделениями клиники, и он думал провести их за каким-нибудь важным, но давно откладываемым делом или просто подремав, но ведь это же Злата! Разве он простит себе упущенную возможность хоть недолго побыть с ней?
***
С некоторым удивлением Илья разглядывал высокого худощавого юношу, открывшего ему дверь. На вид лет двадцать, не больше. Открытый доброжелательный взгляд карих глаз, улыбка, ямочки на щеках… Машины ямочки!
— Здравствуйте! — Юноша тоже был удивлен и ждал, что скажет гость.
— Добрый день. А Мария… дома? Гордеева?
Вот так дела! Может, квартирой ошибся?
— Вы из поликлиники? Проходите! Я скажу маме.
Маме? Ничего себе! Он же спрашивал, но Маша так и не рассказала ему о себе, а Тамара только упомянула, что замуж она не вышла. Впрочем, отсутствие мужа никогда не было помехой рождению детей.
Юноша тем временем посторонился, впуская Илью, и куда-то исчез. Как неудобно, надо сказать, что никакой он не врач… Послышались голоса, и паренек возник вновь.
— Вы раздевайтесь! А где же ваш саквояж? Я думал, врачи всегда с чемоданчиками…
— Вы извините, ошибка вышла, — промямлил Вышинский, — я не из поликлиники. Просто мы с Машей вместе работали… Я вот навестить зашел… Меня Илья зовут.
Юноша нахмурился.
— Мама болеет, мы врача ждем.
— Я, собственно, потому и пришел. Общие знакомые сообщили, что Маше нужна помощь…
— Какие знакомые?
А парень-то вон как набычился сразу, подозрительный!
— Тамара…
Илья вдруг понял, что не помнит отчества Тамары, и ему стало ужасно стыдно. В самом деле, он никогда не называл ее полным именем… Тут юноша вновь заулыбался.
— Тетя Тома? Так вы Илья Станиславович?
— Да, — удивленно подтвердил Вышинский.
— Тетя Тома предупреждала, что вы можете зайти. Уж не знаю, в чем там дело, только она сказала, что мама не хочет ничьей помощи, и попросила меня лично обязательно вас впустить.
Илья не знал, что сказать, и юноша тоже молчал, глядя на Вышинского с какой-то потаенной надеждой в глазах.
Крошечная квартира выглядела очень опрятной, но о бедности здесь кричала каждая деталь. Как же, наверное, тяжело Маше пришлось: растить сына одной, ухаживать за больными стариками… Вот почему она никуда не поступила и не выучилась. Всю жизнь в уборщицах у таких, как Савицкая… Но как же сын похож на мать, просто удивительно… Что-то еще скребло… Сколько лет мальчишке?
Тишину нарушили легкие шаги и удивленный Машин голос:
— Даня, что же ты врача не ведешь?
Увидев Илью, она замерла, и на ее лице отразилась настоящая паника.
— Привет, Маша, — сказал он.
— Что ты здесь делаешь?
Маша оперлась рукой о стену. Видно было, что ей тяжело стоять, и сын кинулся к матери.
— Зачем встала? Это Илья Станиславович. Тетя Тома говорила, что он придет.
Илья во все глаза глядел на Машу. Какой же у нее изможденный вид… Нет, это не простуда, это что-то очень серьезное, тем более, если Маша, как утверждает Тамара, недомогает уже давно.
Парень усадил мать в комнате и вернулся к Илье, протягивая руку.
— Извините, не представился. Богдан! Но все зовут Даней — не дорос я еще до солидности. Вы проходите…
— Обязательно, — отозвался Илья, доставая мобильник. — Только позвоню сначала.
Он быстро набрал номер и, дождавшись ответа, сказал:
— Привет, Андрюх. Дело у меня к тебе. Ты не мог бы по дружбе навестить одну мою знакомую? Нужна консультация…
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇