Звонок Ирины застал Илью на пути в загородный дом Вышинских.
— Мы сегодня увидимся? — продышала она в трубку на своей коронной низкой ноте, граничащей с шепотом.
— Нет, Ира, у меня вечер занят. Я в поселке, — ответил Илья, изо всех сил стараясь сдержаться и не высказать Савицкой все, что думает о ней.
— Я полагала…
— Созвонимся позже, ладно? Прости, дела, — перебил он ее и отключился.
Грубо? Возможно. Но после того, что он увидел сегодня в квартире Маши, ему было так горько и обидно за нее! Да еще Богдан… Ну, сейчас Тамара все скажет. Он не слезет с нее, пока не вытрясет правду!
Предыдущая глава 👇
Но первой встретила Илью сестра. Михаила не было видно — то ли не вернулся еще из города, то ли болтался где-то в доме, а только Злата сидела в гостиной одна, и вид ее не обещал ничего хорошего.
— Здравствуй, дорогая! — Илья раскрыл ей объятия, однако в ответ не получил даже скупой улыбки.
Обычно безмятежно ясные глаза Златы сейчас потемнели и метали молнии. В руке она сжимала смартфон. Ясно, подружка уже донесла…
— Ты что творишь? — воскликнула она. — Динамишь Иру, скачешь вокруг этой своей Маши… Ты вызвал к ней Андрея!
— Откуда ты знаешь? — Илья изумился скорости распространения новостей, но все объяснялось просто.
— Я была рядом, когда ты позвонил ему и попросил навестить некую знакомую по имени Мария Гордеева.
— А ты что, втайне от мужа к Балашову на свидания бегаешь? — попытался пошутить Илья и был награжден еще одним полным негодования взглядом сестры.
— Мы случайно пересеклись, да и не о том сейчас речь. Илья, какие у тебя могут быть дела с этой Гордеевой? Ну был у вас роман, но ведь столько лет прошло. Как можно так поступать с Ириной? Вы же вместе!
— А что страшного в том, что я помогаю человеку, который болен и потерял работу? Из-за Иры, кстати.
— Это не просто человек, а твоя бывшая!
— А бывших надо закапывать живьем? — Илья усмехнулся.
Знатно накрутила Ириша подругу… Ругаться не хотелось, разговор с Тамарой был намного важнее, и Илья, послав сестре воздушный поцелуй, отправился на поиски старушки.
***
Долго Тамара не ломалась, хотя Илья настроен был допрашивать ее с пристрастием и, если потребуется, применить пытку щекоткой. Не потребовалось.
— Твой он, — глядя в сторону, просто ответила она на первый же вопрос, заданный Вышинским.
Он и так уже знал это: Богдану исполнилось девятнадцать в июле, и все сроки сходились, но хотелось подтверждения. Маше Илья ничего не успел сказать: почти сразу явился фельдшер из поликлиники, и Вышинский остался наедине с пареньком. Выяснил, когда у него день рождения, мгновение приходил в себя, а потом откланялся, строго-настрого наказав не прогонять человека по имени Андрей Балашов, потому что он замечательный врач, и именно такой Маше сейчас и нужен. Богдан обещал. Видно было, что маму он очень любит и тревожится за нее.
Еще Илья узнал, что Данька учится на третьем курсе юрфака, причем на бюджете, но очно, и из-за этого не может полноценно работать, не жертвуя успеваемостью. Приходилось жить на стипендию, копейки от подработки и Машину зарплату. Теперь же, когда мать осталась без работы, сын всерьез подумывал пересмотреть свои взгляды на обязательность высшего образования.
— Нам же иначе не прожить! — заявил он, на что Илья ответил:
— Придержи пока коней! Спокойно учись, проблемы решаемы.
— Спасибо, но… — Богдан насупился, и Илья, узнавший этот гордый колючий взгляд, которым и сам не раз глядел на предлагавших помощь людей, и сквозившее в голосе отчаянное “я сам!”, остановил юношу.
— Иногда нужно принимать помощь, Богдан. Это не означает, что ты слабак или неудачник. Если бы мне в свое время не помогли, сидел бы я сейчас совсем в другом месте. Но разве я стал хуже? А сейчас речь вообще не о тебе — ты, главное, учись. Образование очень пригодится в жизни, тем более юридическое...
— …Ты же понимаешь, почему тебе не сказали? — спросила Тамара, виновато уперев взгляд в пол.
Илья пожал плечами.
— Конечно. Вернуться я все равно не сумел бы. Но потом-то? Срок давности по моей статье истек пять лет назад, а Злата еще раньше здесь оказалась. Почему молчали, почему Маша помощи не попросила хотя бы тогда?!
— Она знала, что ты женился.
— Обиделась, что ли?!
— Дурак! — рассердилась Тамара. — Что ты все обидой да ревностью меряешь? Баламутить тебя она не хотела! Испугалась, что узнаешь о сыне и рванешь назад, бросишь семью. Вот скажи, рванул бы?
Илья задумался. Задумался глубоко, потому что на самом деле не мог утверждать наверняка. С Мариной все пошло наперекосяк как раз лет пять назад. Очень может быть, что именно так он и поступил бы, узнав о Богдане — оставил бы жену еще тогда. Но тут вспомнились попытки помириться, внести в отношения свежесть… Кто знает, вдруг Илья все равно остался бы с Мариной, даже услышав, что в России у него подрастает сын? История не терпит сослагательного наклонения. Теперь уже неважно, как сложилось бы — работаем с тем, что есть!
— Ты с Машей-то, выходит, не говорил о Даньке? — спросила Тамара.
— Не успел, к ней врач пришел… Но я сразу заподозрил. От кого еще она могла забеременеть?
Илья обхватил голову руками, пытаясь привести мысли в порядок. Возвращаясь на родину, он с горечью думал не только о рухнувшем браке, но и о том, что так и не стал отцом. А вон что оказалось! Радоваться бы… Но ведь неизвестно, как сам Богдан примет внезапно объявившегося папочку. Интересно, что говорила ему Маша? Рассказывала легенду о космонавте? Или правду — что отцу пришлось срочно уехать, но однажды он вернется? Кстати…
— Тамара, а как Маша сына записала? На свою фамилию?
— На свою, — кивнула та. — А вот отчество у него по тебе. Богдан Ильич.
Понятно. Значит, в эту самую минуту Богдан, возможно, точно так же, как Вышинский Тамару, пытает мать вопросами о том, нет ли связи между его отцом и сегодняшним визитером Ильей Станиславовичем, старым знакомым, предлагающим нежданную помощь…
Завибрировал мобильник. Илья глянул на дисплей и насторожился — Балашов. Звонит, чтобы сказать, что не смог сходить к Маше? Или…
— Да, Андрей!
— Илья! — Голос друга звучал на фоне какого-то шума, похожего на уличный. — Я сейчас тебе скину список. Все эти обследования надо пройти.
— Погоди, я не понял. Кому пройти?
— Я был у твоей Маши, — раздельно проговорил Балашов. — Пусть сдаст кровь на все, что я тебе сейчас пришлю, а потом веди ее ко мне. И побыстрее, Илья. Как можно быстрее веди!
Посмотрев на лицо Вышинского Тамара даже испугалась.
— Случилось что-то? Кто звонил?
Илья не ответил. Он читал перечень исследований, которые необходимо было сделать Маше, и в глазах стремительно темнело…
***
Автомобиль свернул на неприметную тропу, петляющую посреди сухостоя, и долго тарахтел, подскакивая на ухабах и проваливаясь в выбоины, пока не отъехал достаточно далеко от оживленной трассы. Заглушив мотор, человек за рулем достал из бардачка простенький телефонный аппарат, кнопочник, и набрал номер.
— На каком этапе? — спросил он, когда ему ответили.
Помолчал немного, слушая собеседника, и сказал:
— Переписку уничтожь, а лучше выброси телефон и купи новый. Звонки запрещены. Буду готов — сообщу.
Дав отбой и снова спрятав мобильник, человек поднял глаза к небу. Луна скорбно глядела на него, словно догадываясь, что он замыслил.
***
Илья поглядел на экран вибрирующего смартфона. Номер звонившего был ему неизвестен, в контактах отсутствовал, но это еще не означало, что на том конце обязательно мошенники, о которых взахлеб рассказывали Тамара со Златой. Возможно, звонил кто-то из заказчиков, которым команда Ильи разрабатывала сайт или программу. Да, Вышинский разослал всем свой новый российский номер, но вдруг кто-то новенький обратился по рекомендации? Придется ответить — не терять же заработок. Илья по-прежнему оставался в строю, не желая поддаваться уговорам сестры и погружаться в управление отелем. Разумеется, на самотек дела он не пускал, но лишь в том, что касалось бухгалтерии, а административная деятельность и вся эта мышиная возня с организацией отдыха и досуга гостей Илье были донельзя скучны и сильно утомляли.
Он повертел головой. Больничный коридор был почти пуст, лишь изредка мимо бесшумно проносился кто-нибудь из персонала. Илья ждал Машу, которая в эти минуты находилась в кабинете доктора Балашова.
Они прошли весь список. Андрей не сказал прямо, какой диагноз проверяет, но торопил с результатами, и Илья сам сделал выводы, хотя и старательно скрывал свои догадки от Маши.
Когда он пришел к ней, чтобы отвезти в больницу на первые обследования, дверь ему снова открыл Богдан, и на этот раз юноша уже не был так жизнерадостен и улыбчив. Волнуется за мать? Или она все-таки рассказала ему, кто такой Илья?
Маша появилась в прихожей готовая к выходу.
— Здравствуй.
Улыбка преобразила ее усталое бледное лицо, осветило его. На мгновение перед Вышинским возникла прежняя юная Маша.
— Привет. Как ты?
Она пожала плечами и ответила:
— Тревожно немного. Твой друг сказал, что много всего нужно посмотреть. У меня же ничего серьезного?
Маша так доверчиво взглянула на Илью, что он готов был соврать, лишь бы она не переживала.
— Уверен, что все твои болячки от переутомления и плохого питания, — ободряюще сказал он. — Идем?
Доехали на такси. По пути Маша расспрашивала Илью о том, как он устроился, что с работой и документами, а он со смехом пересказывал свои мытарства с оформлением всего, что только можно — от водительских прав до банковской карты.
— Хотя здесь все намного удобнее, чем там, где я жил. Приятно сознавать, что родина с сервисной поддержкой не оплошала, — подытожил он.
Уже у входа в больничный корпус, где у Маши должны были взять кровь на анализ, Илья отважился спросить:
— Богдан как будто не обрадовался мне. Он знает?..
То, что самому Илье уже известна правда о его отцовстве, Машу не удивило: видимо, Тамара передала. Она кивнула.
— Он спросил сразу, как ты ушел. Не дурак же. Да и не вижу я смысла скрывать…
— Однако все эти годы сидела молчком! — упрекнул Илья, заслужив укоризненный Машин взгляд.
— Ты все равно ничем не помог бы.
— Я не мог быть рядом, а вот помощь оказал бы! И что теперь? Он меня ненавидит? Презирает?
Маша покачала головой и слабо улыбнулась.
— Нет, Илюша, я ему объяснила, что тогда произошло. Дай время, он осознает, примет… Ты сам-то что думаешь?
— По поводу? — Илья в первую секунду не понял ее.
— По тому поводу, что внезапно стал отцом.
— Да я… я даже не знаю… Честно говоря, хотел ребенка, но жена…
— Тамара говорила, у тебя есть дочь.
— Она мне не родная. Вернее, по крови не родная, а так мы отлично ладили… Я по ней скучаю… Но как же быть с Богданом, Маша? Может, мне прийти и поговорить с ним?
Маша положила ладонь ему на плечо, останавливая, и по телу Ильи будто электрический разряд пробежал. Он и забыл, каково это — чувствовать ее прикосновения. Заныло, заболело где-то внутри от тоски по давно ушедшим дням.
— Маша…
— Илья, нам пора, иначе опоздаем на диагностику, там ведь по записи! — напомнила она, и Вышинский спохватился.
— Да, верно. Пойдем скорее…
С того дня прошло чуть больше недели, и вот теперь Маша с ворохом протоколов и снимков сидит у Андрея, а Илья ждет ее в коридоре и нервничает, будто это ему выносят приговор. Да еще звонок непонятный… Пока он раздумывал, ответить или нет, телефон замолк — абонент прекратил попытки связаться. В ту же секунду дверь кабинета бесшумно отворилась, и выглянул Балашов.
— Зайди, — сказал он Илье, и по его лицу тот понял, что худшие предположения оправдались.
В дверях Вышинский столкнулся с Машей.
— С разрешения Марии я все тебе объясню, — ответил Андрей на невысказанный вопрос в его глазах.
— А я пока соберусь с мыслями, — сказала Маша. — Не могу все это еще раз слушать…
Она вышла, а Илья так и остался стоять посреди кабинета, беспомощно глядя на друга. Он все понял. И неважно было, какая из разновидностей проклятой болезни атаковала Машу — Илья хотел знать только одно: можно ли что-то сделать и сколько у них есть времени, если окажется, что сделать ничего уже нельзя.
***
Самым подходящим местом в эти минуты Илье казался дом в поселке. Там тепло и уютно, там ароматные пироги, горячий душистый чай и Тамара, в чьих ласковых объятиях забывались все горести. С какой радостью он отвез бы Машу туда, но нельзя. Потому что еще там Злата, ее муж, а возможно, и Ирина, встреч с которой Вышинский упорно избегал все прошедшие дни, и Машу с ее бедой и молчаливыми слезами просто нельзя сейчас со всем этим сталкивать.
Илья убедил ее зайти в кафе — то самое, где однажды был с Андреем: с мягкими креслами, пушистыми пледами и огромными окнами в мерцающих гирляндах.
— Чай, кофе? Десерт? Маш, надо поесть, ты совсем прозрачная. Что тебе можно?
Она грустно улыбнулась и с ноткой истерики в голосе воскликнула:
— Да мне теперь все можно, Илюша!
Ни на кого не обращая внимания и ничего не стесняясь, Маша сбросила ботинки и забралась с ногами на диванчик в углу, где они выбрали столик. Укуталась в плед и долго смотрела в окно, не произнося ни слова, пока Илья не окликнул ее:
— Заказ принесли!
Чай Маше понравился. И даже внушительных размеров кусок “Захера” она согласилась попробовать, правда, восторга он у нее не вызвал.
— На “Прагу” похож, — сказала она, сморщив носик, — а я ее не люблю.
— Учту на будущее, — с улыбкой сказал Илья и умолк, заметив, как разом потухли Машины глаза.
— Нет у меня будущего. Тебе же твой друг все сказал, — тихо произнесла она.
Помолчала и добавила:
— Надо мне вас с Богданом примирить. Ты же его не бросишь? Тяжело одному, он мальчишка совсем.
Илья подумал, что самой Маше было столько же, сколько сейчас Даньке, когда она осталась одна-одинешенька с немощными стариками на руках и беременная к тому же. Справилась, вывезла, воспитала прекрасного парня — и зачем? Чтобы все вот так кончилось?
Она перехватила его взгляд и нахмурилась.
— Не смей жалеть меня. Я приму твою помощь, только если ты это не из жалости делаешь, не по обязанности какой-то.
— Не из жалости и не по обязанности, Маша. От чистого сердца, с искренним желанием.
Она, не отрываясь, смотрела на него огромными темными глазами, когда-то покорившими его. Сейчас в них было меньше жизни, меньше огня, меньше радости, но больше мудрости и терпения. Что это, след испытаний, выпавших ей, или такие глаза у всех, кто знает, что скоро уйдет? Илье стало больно от этой мысли. Нельзя так думать, нельзя допускать даже минимальную вероятность! Настрой — половина успеха! Без настроя не будет победы!
Маша грела руки о чашку и смотрела в окно, за которым все еще буйствовали краски осени. Необычайно теплая погода не сдавала позиции, сопротивляясь надвигающемуся холоду зимы.
— Как же красиво… — сказала она. — Я никогда не давала себе труда остановиться и посмотреть, что происходит вокруг… А ведь это сказочно красиво… Мир так прекрасен, Илья…
Она снова плакала и снова беззвучно, не всхлипывая, не вытирая слез, просто позволяя им струиться по бледным впалым щекам. Невыносимо было видеть ее такой и осознавать собственное бессилие.
— Если я и жалею о чем-то, — сказал Вышинский, — так это о том, что произошло с нами.
— Но мы не виноваты, — возразила Маша. — Это же судьба. Рок.
“К черту судьбу, — хотелось крикнуть Илье, — убивающую таких, как ты, заслуживающих счастья как никто, но почему-то обделенных им!”
— А вот о любви, пожалуй, стоило бы горевать, — добавила она внезапно. — Бесценное чувство.
И не дав Илье времени собраться и ответить, кротко попросила:
— Можно мне домой? Что-то нехорошо…
В такси он надеялся расспросить о сыне, но Маша задремала у него на плече, а когда они добрались до места, Илье отчаянно не хотелось ее будить… Он решил, что как можно скорее получит новые права, купит машину и тогда сможет хоть ночи напролет сидеть вот так, боясь пошевелиться и потревожить Машин сон, и радоваться этому.
Илья довел ее, полусонную, до квартиры, передал в руки Богдану. Тот так ничего и не сказал. Пусть. У них с Ильей еще есть время, чтобы сблизиться. Вот у Маши его нет, и ей предстоит самое трудное — сказать об этом сыну.
***
С тяжелым сердцем Илья сел в такси и назвал адрес городской квартиры. Завтра он обдумает все на свежую голову, изучит то, что есть в интернете, а потом они с Андреем обсудят методы лечения. Балашов дал понять, что до конца еще далеко, и есть шанс спасти Машу.
Подходя к дому, Илья заметил маленькую женскую фигурку, одиноко притулившуюся у стены. Потерявшая ключ обитательница дома или девчонка с рекламными листовками, которыми всегда усеяны даже самые охраняемые подъезды? Понять было сложно — на улице темнело, а фонари еще не зажглись. Он сделал шаг, и тут фигурка подпрыгнула и метнулась к нему.
— Ну наконец-то! Где ты был?! На телефон не отвечаешь, я черти что успела передумать!
Изумление и радость одновременно охватили Илью, когда он разглядел наконец пушистые темные кудряшки и синие глазищи летящей навстречу девушки.
— Элька?!
Продолжение по подписке Премиум 👇
Все главы здесь 👇