На следующее же утро сбылись мои наихудшие предположения. Еще вчера я заметила, как моя мама смотрит на Круглова. В ее глазах появился особый блеск и что это означает, я хорошо знала — мама снова увидела в очередном мужчине подходящую кандидатуру на роль зятя и принялась за дело!
Если ваша мать решила выдать вас замуж, будьте уверены: она превратится в самого креативного и напористого сваху всех времен и народов. Моя Евлампия Савельевна демонстрировала чудеса изобретательности, достойные лучших режиссеров детективных сериалов.
— Варя, милая, сбегай к Алексею, отнеси ему баночку моей аджики! Мужчина один, наверное, питается одними сухариками!
— Варенька, позови Алешеньку, пусть поможет дяде Ване книжную полку собрать! Он такой рукастый!
— Алексей, заходите вечерком на чай! Мы тут письма старинные читаем, вам, как антиквару, будет интересно!
Последнее было уже откровенной ловушкой. И Круглов, надо отдать ему должное, в эту ловушку с удовольствием прыгал. Так он стал постоянным участником наших вечерних посиделок на веранде. Сидел, пил мамин чай с вишневым вареньем и с таким вниманием слушал чтение писем, будто это был не исторический детектив, а его личная биография.
И вот в один из таких вечеров, когда дядя Ваня, водя пальцем по выцветшим строкам, читал очередное послание Сергея к Анастасии, нас ждала бомба.
— «…и все же, моя ненаглядная, я не могу отделаться от дурных предчувствий, — читал профессор своим размеренным голосом. — Грядут времена смутные, и я должен обезопасить наше с тобой будущее. Потому прошу тебя, спрячь наш клад там, где мы встретились в последний раз. Там, где поет синица и струится родник. Карта — в змеином взоре».
В веранде повисла звенящая тишина. Даже мама перестала шелестеть спицами.
— Клад? — первой нарушила молчание я, и голос мой прозвучал чуть хрипло. — Так он не метафорический? Он настоящий?
— «Карта — в змеином взоре»… — задумчиво повторил дядя Ваня.
И тут в моей голове, как вспышка, все сложилось. Я вскочила, чуть не опрокинув чашку с чаем.
— Так это же очевидно! «Змеиный взор»! Глаза змеи! Наша брошь! Рубины! Может, под ними что-то спрятано? Или… Или это указание на то, что нужно смотреть через них!
Я схватила со стола брошь и поднесла к свету лампы, стараясь разглядеть что-то под огранкой рубинов. Круглов, сидевший напротив, вдруг резко наклонился вперед. Его лицо было искажено таким напряженным интересом, что он на мгновение забыл о своей маске равнодушия.
— Дайте-ка сюда, — его голос прозвучал резко. Он протянул руку.
Но я не отдала. Какое-то шестое чувство подсказало мне крепче сжать пальцы.
— Погодите, Алексей, — сказала я. — Давайте сначала подумаем. «Там, где поет синица и струится родник»… Это же должно быть где-то здесь, на этой даче! Или поблизости!
— Разумеется! — тут же подхватил Круглов, снова становясь любезным, но в его глазах все еще плясали чертики нетерпения. — Это гениально, Варвара! Вы настоящий сыщик! Позвольте, я помогу Вам в разгадке. У меня есть доступ к старым картам этой местности. Мы можем все вычислить!
Его рвение было таким горячим, что могло бы растопить ледник. Мама сияла, глядя на нас, словно мы уже стояли под венцом и вместе разгадывали кроссворд.
И вот в этот самый идиллический, несмотря на все подводные течения, момент, со стороны калитки раздался нахальный гудок. На нашу лужайку, разбрызгивая грязь, заехал знакомый уазик. Из него, как джинн из бутылки, возник майор Волков. И он был не один. В руках он держал огромный торт в коробке и бутылку советского шампанского.
— Ау, народ! — громогласно возвестил он. — Вызывайте пожарных, наводите панику! У меня праздник!
Мы, ошеломленные, высыпали на крыльцо.
— Максим Петрович? — удивилась я. — Что случилось?
— А то, что вашего покорного слугу наградили! — весело крикнул он, поднимая вверх коробку с тортом. — Премия, наградные часы! За раскрытие дела о контрабанде икон! Не могу же я один такое счастье переваривать! Делиться надо!
Он бодро поднялся на веранду, поставил торт на стол, сгреб в охапку наши чашки и начал наливать шампанское в первую попавшуюся мамину кружку с надписью «Хозяйка года».
— Ну-ка, Евлампия Савельевна, за успех! Иван Савельевич, за науку! Варя… — его взгляд скользнул по мне, потом перешел на Круглова, который сидел с каменным лицом, и его веселье вдруг куда-то испарилось. — Ага, — сказал Волков уже совсем другим тоном. — Я, кажется, не вовремя. Развлекаетесь тут.
— Да что Вы, Максим Петрович, как раз вовремя! — засуетилась мама, но было видно, что она в легком ступоре. — Знакомьтесь, это наш сосед, Алексей Круглов. Алексей, это майор Волков, наш друг.
Мужчины обменялись кивками, которые могли бы заморозить Амазонку. Волков налил шампанского и Круглову, но сделал это с таким видом, словно подливал отраву.
Вечер пошел под откос. Волков стал громко и нарочито весело рассказывать о своем деле, хвастался часами, чокнулся со всеми, кроме Круглова. Тот, в свою очередь, сидел с вежливой, холодной улыбкой и наблюдал. Атмосфера накалилась до такой степени, что казалось, вот-вот лопнут стекла в окнах.
Наконец, Круглов поднялся.
— Благодарю за чай, Евлампия Савельевна. Варвара, Иван Савельевич. Я, пожалуй, пойду. Майор, был рад познакомиться.
Он ушел. И едва калитка захлопнулась за ним, Волков повернулся ко мне. Его лицо было мрачным.
— Ну что, Варвара, кавалер теперь к вам ходит? — процедил он. — Замуж собралась? Ну-ну! Дело житейское. Конечно, я понимаю… Богатый антиквар. Солидно. Зачем тебе какой-нибудь мент с его зарплатой или, не дай бог, врач? Небось, и борщ он не любит?
Я открыла рот, чтобы возмутиться, но не успела. Мама, которая слушала это с широко раскрытыми глазами, ахнула и схватилась за сердце.
— Максим! Да что ты?!
Волков допил шампанское из кружки, мрачно кивнул нам и, бросив на прощание: «Ладно, не буду мешать счастливой невесте», направился к своей машине.
Уазик рванул с места с визгом покрышек. Мы стояли в оцепенении.
— Мамочки родные, — прошептала мама, опускаясь на стул. — То не одного жениха, то сразу двое! Да они оба, как сумасшедшие! Неужели Максим… ревнует? Он же всегда как брат к тебе относился! Ну, почти как брат… Иногда…
Я молча смотрела в темноту, куда умчался уазик, а потом в сторону дачи Круглова. В голове крутились обрывки фраз: «спрячь наш клад», «змеиный взор», «красный дьявол»…
— Знаешь, мам, — сказала я задумчиво. — Мне это что-то напоминает.
— Что? — уставилась на меня мама.
— Любовный треугольник. Прямо как у Анастасии Воронцовой.
— Вот вам и символ бесконечности! Вот вам и цикличность! История повторяется, — потер ладони профессор.
Но мне было не до смеха! Не хватало еще, чтобы Волков и наш сосед стрелялись из-за меня!
*****
В понедельник утром, пока моя мама пребывала в радужных мечтах о моем браке с «рукастым антикваром», а дядя Ваня копался в архивах в попытках найти полное имя Андрея, я решила действовать своим проверенным методом – пойти и спросить. Ну, не совсем спросить, а навести справки в местном краеведческом музее в райцентре.
Музей помещался в старом купеческом особнячке, пахло пылью, нафталином и безвозвратно ушедшим временем. За столиком у входа сидел седой, как лунь, старичок в очках с огромными линзами, похожий на мудрую сову. Он что-то выводил перьевой ручкой в толстой книге.
— Здравствуйте, — робко начала я. — Я бы хотела кое-что узнать об истории здешних мест. О семье Воронцовых, например.
Старик поднял на меня свои совиные глаза, и взгляд его был на удивление цепким и живым.
— Воронцовы? — переспросил он. — Мало кто о них помнит. Что именно интересует?
Я решилась. Достав из сумки бархатный мешочек, я положила на прилавок брошь-уроборос. Рубиновые глаза змеи холодно блеснули в полумраке.
— Эта вещь, как я полагаю, могла им принадлежать. Найдена на даче в «Речном».
Старик взял брошь с неожиданной для его возраста ловкостью. Он поднес ее к глазам, потом к свету, щелкнул по металлу ногтем. Его лицо стало сосредоточенным.
— Да, — прошептал он. — Узнаю. Работа мастера Густава. Единственная в своем роде. Сделанная на заказ.
Сердце мое екнуло. Попала в точку!
— Вы не знаете ее историю? — с замиранием сердца спросила я.
Старик долго смотрел на меня, словно взвешивая, можно ли мне доверять. Потом он положил брошь обратно на стойку и отодвинул ее ко мне.
— Продайте ее мне, барышня, — неожиданно предложил он. — Зачем она вам? Вы из города приехали, поживете тут и уедете. А мы тут местные, старожилы. Здесь родились и выросли. С этой вещицей связана темная история. Очень темная.
Меня будто током ударило. Вот оно!
— Какая история? — прошептала я, наклоняясь ближе.
— Убийство, — так же тихо, но четко произнес старик. — Графини Анастасии Воронцовой. Ее убил тот, кого в этих краях прозвали «красным дьяволом».
Я уже была готова к этому, но услышав подтверждение, все равно похолодела.
— Он… он же ее любил, если верить письмам! — вырвалось у меня.
— Любовь любовью, а деньги… а тем более такие деньги, дело серьезное, — мрачно усмехнулся старик. — Молодой Зиновьев, ее жених, успел перед дуэлью передать ей на хранение фамильные ценности. Царские украшения, золото. Целый клад. Они его вдвоем и спрятали. А этот «дьявол», Андрей, узнал. И решил забрать. Не для себя, нет. Чтобы передать в ревсовет, на нужды революции. Идея, понимаете ли, была выше личных чувств.
Я слушала, завороженная. История, которую мы читали в письмах, обрела новые, еще более жуткие краски.
— Он избавился от своей возлюбленной не из ревности, а из-за денег? И… кто он был, этот «красный дьявол»? — спросила я, боясь услышать ответ.
Старик снова посмотрел на меня поверх очков. Его взгляд был пронзительным.
— А вы его знаете. Вернее, знаете его правнука. Очень он на своего прадеда похож, как две капли воды. Характером, говорят, тоже.
У меня в груди все сжалось в ледяной ком.
— Кто? — прошептала я, уже догадываясь.
— Алексей Круглов, — четко выговорил старик. — Его прапрадед, Андрей Круглов, и был тем самым «красным дьяволом». Он зарубил графиню Воронцову саблей, когда та отказалась говорить, где клад. Но так ничего и не нашел. Говорят, сошел с ума от жадности и злости и повесился в лесу, где они встречались.
У меня подкосились ноги. Я схватилась за стойку, чтобы не упасть. Алексей Круглов – потомок убийцы? Его внезапный интерес, жадные глаза, настойчивое желание купить брошь… Теперь все вставало на свои места. Он не влюбленный антиквар, а наследник, который тоже ищет клад. И наша находка была для него ключом.
— Спасибо Вам, — каким-то чужим голосом сказала я, забирая брошь. — Вы мне очень помогли.
— Подумайте о моем предложении, барышня, — проводил меня вслед старик. — Не связывайтесь с этим. Кругловы – порода упрямая и опасная.
Я вышла из музея на яркое солнце, но мне было холодно, будто меня окунули в ледяную прорубь. Алексей Круглов — праправнук «красного дьявола». Он водил меня за нос, играл в любезного соседа, пока я сама, по глупости, подсовывала ему загадки из писем.
В голове крутилась одна мысль: «Он знает, что мы близки к разгадке. Он опасен».
И тут же родилась вторая, более безумная: «А что, если он не знает всего? Что, если я знаю больше?»
Я села в свою машину, положила руки на руль и посмотрела в зеркало заднего вида на свое бледное, решительное лицо.
— Ладно, господин Круглов, — сказала я вслух. — Хватит играть в кошки-мышки. Пора поговорить по-взрослому.
Я завела мотор. Было страшно, но отступать я не собиралась. В конце концов, я не Анастасия Воронцова и у меня в сумочке лежал не дамский веер, а баллончик со слезоточивым газом. Прогресс, как-никак.
****
По дороге из райцентра я много размышляла о том, что удалось узнать сегодня, но когда приехала на дачу, вспомнила, что моя жизнь в последние дни окончательно превратилась в цирк-шапито. Главный клоун – мама, которая, словно заведенная, продолжала свои брачные маневры.
— Варя, посмотри, какой Алексей букет сирени принес! — восторгалась она, тыча мне в нос охапку пахучих соцветий. — Соседский куст обобрал для тебя! А этот твой Волков… хмурый, как туча. Торт привез и сбежал. Не мужчина, а ежик колючий.
Дядя Ваня, наблюдая за этим, лишь философски вздыхал: «Эмоции, сестра, главный враг логики». А я металась между желанием дойти до сути и странным, щемящим чувством, которое вызывал у меня Максим. Да, он был грубоват, как танк в гостиной, но в его упреках сквозила такая неподдельная… обида? Ревность?
Алексей же был образцом галантности. Цветы, помощь по хозяйству, восхищенные взгляды. Но после визита в музей каждый его комплимент отдавался в моих ушах фальшью. Я видела за его улыбкой тень прадеда с саперной лопаткой.
И вот, когда мама в очередной раз, почти силой, организовала наш «случайный» ужин на веранде, я решила, что с меня хватит. Пора вскрывать нарывы.
Мы сидели за столом, уставленным мамиными пирогами. Алексей рассказывал какой-то забавный случай из своей антикварной практики. Я слушала, кивала, а потом, отодвинув тарелку, посмотрела ему прямо в глаза.
— Алексей, хватит играть в кошки-мышки, — сказала я тихо, но четко. — Я знаю, кто Вы. Вернее, чей Вы потомок. Я была в краеведческом музее.
Он не моргнул глазом, не отвел взгляд. На его лице не появилось ни тени смущения или злости, лишь легкая грусть. Алексей вздохнул и сказал…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.