Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 11
– У нас когда частную военную компанию, ЧВК короче, решили расформировать, многие ребята перешли в Африканский корпус. Генерал Кодзоев слово дал, что все выслуги и прочее сохранят. Слово своё сдержал. Больше того, как только перешли на государственный счёт, снабжение улучшили, медиков набрали, а то проблем хватало, – рассказала Надя.
Рафаэль кивнул, вспоминая недавние разговоры о реорганизации. Для него это был шанс начать с чистого листа, применив свой опыт в более структурированной и обеспеченной среде. Он не знал, как обстоят дела с ЧВК на Западе. Возможно, там они в деньгах купаются, поскольку за их услуги государственные органы и коммерческие организации платят втридорога. Но в России во всём своя специфика. И базируется она, прежде всего, на личных связях кого-то с кем-то. Стоит тому, кто близок к вершинам власти, уйти, как у всей организации начинаются крупные проблемы, и ведёт это, практически всегда, к ее краху.
Откатные ворота базы отъехали вправо, и «Рено» заехал внутрь. Надя повела машину к складу, налево.
– Раф, давай помоги мне правильно распределить груз, – сказала она. – Моё отдельно, твоё отдельно, генератор механикам передать, пусть устанавливают. Она протянула ему толстую папку с накладными, подчеркивая важность аккуратности в этом деле, – проверяй тщательно. Если станут торопить, подгонять, – игнорируй. А то, сам понимаешь, много всяких умников. Недаром еще Пётр Первый говорил, что любого интенданта через пару лет пребывания в должности можно смело расстреливать.
Машина встала задним бампером к складу, подъехал погрузчик, подошли люди. Надя и Рафаэль по спецификации распределяли ящики, чтобы у каждого был свой угол. Спустя какое-то время подошли двое молодых, лет до тридцати, мужчин.
– Привет, это ты Рафаэль Креспо? – спросил один из них, протягивая руку.
– Да, добрый день.
– Я Николай Харитонов, это Серго Джакели.
Николай был высоким, около 180 сантиметров, со стройной, подтянутой фигурой. Его русые волосы были аккуратно подстрижены, а внимательные серые глаза смотрели прямо и спокойно, придавая его открытому, немного угловатому лицу сдержанное и дружелюбное выражение.
Серго, напротив, был коренастым мужчиной, чуть ниже среднего роста, с мощной шеей и широкими плечами. Его грузинская внешность проявлялась в смуглом, выразительном лице с крупными чертами и густыми темными волосами. Глубокие карие глаза Серго смотрели с интересом, а добродушная улыбка нисколько не умоляла его физической силы и уверенности.
– Да, не удивляйся, эта фамилия мне от отца досталась, как и имя тоже, – добавил Серго, пожимая руку Рафаэлю. – По нему я мингрел. Слышал когда-нибудь про такой народ в Грузии?
– Мельком.
– Ничего, я тебе потом расскажу.
– Мы с тобой коллеги, – прервал его Харитонов. Я – хирург, Серго – терапевт соответственно. Ты кто по специальности?
– Хирург общей практики. Есть опыт работы в отделении неотложной помощи.
– О, это нам пригодится. Понятно. Значит будем всё вместе делать. Очень рады, что вы доехали и привезли медикаменты. Уходит всё махом. Особенно вакцины. Обезболивающие уже кончаются.
Вскоре сверка была закончена, оставалось только переместить вещи на свои законные места.
– Ну ладно, парни всё выгрузят, пошли познакомим с командиром, да и место тебе определим. Да и обедать скоро, – сказала Надя.
– Да, вы ступайте, мы дальше сами, – ответили Николай и Серго.
Когда отошли, испанец спросил Надю:
– Ты же вроде говорила, что доверять нельзя.
– Интендантам нельзя, но эти – свои. Последнюю рубаху порвут, если понадобится, чтобы рану тебе перевязать, – серьёзно ответила эпидемиолог.
Знакомство с командиром базы, полковником Митрофаном Петровичем Ковалёвым, состоялось под большим тентом, растянутым почти на полсотни квадратных метров и крепко прикреплённым, так чтобы никакой ветер не снёс, для защиты от палящего солнца. Ковалев был высоким, крепким мужчиной лет пятидесяти. Его обветренное, загорелое лицо испещряли глубокие морщины, а коротко стриженные, седеющие волосы говорили о долгих годах службы.
Взгляд серых глаз был цепким и внимательным, а подтянутая фигура в безупречной форме цвета хаки выдавала человека, привыкшего к дисциплине и нагрузкам. На груди тускло поблескивала планка наград, среди которых испанец без труда узнал ордена Красной Звезды и Мужества, медаль «За Отвагу», а вот другие опознать не сумел. Но представил: если всё это превратить в сами награды, «иконостас» получится внушительный.
Ковалёв протянул руку Рафаэлю с выражением не показной, а глубокой, постоянной сосредоточенности.
– Здравия желаю. Вы… Рафаэль Креспо, очень приятно. Как доехали?
– Здравия желаю, товарищ полковник. Нормально добрались, ни разу не тряхнуло, – ответил Креспо. – А так жара и пыль, да и вообще… очень всё непривычно после Санкт-Петербурга. Там воду не знаешь, куда девать, а здесь всё наоборот.
Полковник Ковалев кивнул, не отпуская его руки сразу, явно оценивая.
– Жара и пыль – это наш местный колорит, Рафаэль. Привыкайте. Главное, что доехали без приключений. Надя о вас много рассказывала. Рад, что такие специалисты к нам присоединяются. У нас тут воинская дисциплина, работы хватает, – его голос был низким и командным, но без лишней резкости. – Так, давайте командировочное. Передам помощнику, пока не потеряли. Надежда, забирайте Рафаэля к себе, в пятый блок. Место у вас там есть, пусть с дороги приведет себя в порядок, умоется. Скоро обед. И вообще, покажите ему всё. На ближайший месяц назначаю вас его куратором. Вы не против?
– Никак нет, Митрофан Петрович, мы с Рафом уже успели подружиться, – ответила эпидемиолог.
– Вот и хорошо, честь имею, – кивнул полковник, давая понять, что аудиенция окончена.
– Надо же, какой, – улыбнулся Креспо, когда отошли подальше. – «Честь имею». Прямо как царский офицер.
– Он потомственный военный. Его прадед служил штабс-капитаном в лейб-гвардии Измайловском полку. Дед воевал в Первую мировую и Гражданскую, отец прошёл Афганистан, а сам Ковалёв – Кавказ и Югославию. Он лично знаком с генералом Кодзоевым, служил под его началом. Мужик сложный. Характером резковат, бывает. Но в целом топит за справедливость и правду. Может обругать последними словами, но никакого рукоприкладства. И если уж выносит мозги, только по делу, – пояснила Надя.
Пока они шли по базе, навстречу им показались Николай и Серго. Они уже освободились и, узнав, что полковник поручил эпидемиологу устроить для Креспо экскурсию, предложили ее заменить, – тоже ведь сильно устала с дороги. Только испанец пассажиром был, а она вела тяжёлый грузовик. Женщина с радостью согласилась.
Коллеги провели Рафаэля по базе. На складе он уже был, потом ему показали, – правда, издалека, чтобы по жаре не мотаться, – где что находится. Административный корпус, – это к нему, оказалось, примыкал с одной стороны тот большой тент, по сверху накрытый маскировочной сетью, где и состоялось знакомство с полковником Ковалёвым. «Он иногда любит работать на свежем воздухе», – пояснил Серго.
Слева от административного корпуса было хранилище воды и топлива – четыре огромные металлические цистерны, еще левее, в южном углу – жилые модули. Затем стоянка автотранспорта и механический цех для ее обслуживания и ремонта, посредине базы – самый настоящий квадратный сквер с зелёной травкой и кустами, но без деревьев и с ведущими, в виде креста, к центру выложенными плиткой дорожками. Там – плац и флагшток с нашим триколором. «Место для торжественных построений, нечто вроде плаца», – заметил Николай.
На востоке, в красной пыли, возились три экскаватора.
– Там строят капонир для защиты от воздушных и наземных нападений. Нечто вроде крепости, наполовину погружённой в землю. А то, знаешь, местные бандиты тоже начали понемногу к современным реалиям приобщаться, закупают дроны, – рассказал Серго. – Правда, пока их слабо используют, но, как говорится, начало положено.
Пройдя по территории, которая оказалась довольно большой и занимала несколько гектаров африканской полупустыни, они подошли к модульному строению.
– Вот, жилой блок. Здесь ты и будешь жить в отдельной квартире со всеми удобствами, – сказал Николай, Серго хмыкнул и добавил:
– Он шутит. Почти со всеми. Удобства в конце коридора. Мальчики налево, девочки направо. Давай, бросай вещи, твоя каюта номер 10.
– А ключ?
– Здесь никто не запирается. Разве что командиры, да и то потому, что у них оружие.
– А нам не положено, значит? – поинтересовался испанец на всякий случай.
– Только если покидаем расположение базы, – заметил Николай. – Остальное время оно в оружейке под замком. Ты в армии служил?
– Нет, не довелось, – честно признался Креспо. – У нас в универе была военная кафедра.
– А, понятно, – улыбнулся Серго. – Ты такой же, как и мы. Пиджак.
– В смысле?
– «Пиджак» в армейском жаргоне – офицер, получивший звание по окончании гражданского ВУЗа с военной кафедрой.
– Ладно, давай, переодевайся. Потом отведём тебя к каптёрщику, чтобы дал во что переодеться.
Вскоре Рафаэль вернулся к новым коллегам, не успев даже толком осмотреться в помещении, где ему предстояло провести ближайший год жизни и решив сделать это чуть позже, и те повели его знакомиться к Пирлу.
– Странное имя.
– Не имя, прозвище. Ты трилогию про вампиров «Блэйд» смотрел?
– Вроде да, но не слишком помню.
– Там был такой Пирл – персонаж с очень толстым телом, который выступал в роли архивариуса. Он был настолько огромный, что даже ходить не мог, лежал на большой кровати, обставленный мониторами. Вот наш Яков Борисович Миллер – почти точная копия этого Пирла.
– Как это? Кровопийца, что ли?
– В точку. Ну… образно говоря, – хмыкнул Серго.
«Час от часу не легче», – подумал Креспо.
Рафаэль наконец вдохнул глубоко, ощущая смесь пыли, выработанного топлива и понял, что впереди будет нелёгкий день, полный работы и новых лиц, но вместе с этим – какой-то странный уют и порядок, который давали структура и дисциплина базы. Это было не то спокойствие, что он видел во сне, но надежная, осязаемая тишина, обещающая защиту и цель.