Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Михаил Быстрицкий

Лицемерие и подлость раба

Вячеслав Молотов, прожженный империалист , обвиняет в империализме Уинстона Черчилля, человека, подписавшего Атлантическую хартию, ставшую одной из основ последующего распада Британской империи "Я их всех знал, капиталистов, но Черчилль – самый сильный из них, самый умный. Конечно, он стопроцентный империалист. Перед Сталиным он преклонялся…" Что характерно. Раб может видеть мир только в образах ему доступных. И раз Черчилль подмечает какие-то сильные стороны у хозяина Молотова, то Молотов считает, что Черчилль перед его хозяином преклоняется. Да даже если бы Черчилль считал Сталина не мерзким негодяем, а достойным и мудрым человеком, все равно, Черчилль не стал бы перед ним преклоняться. Свободные люди не преклоняются друг перед другом. Кстати, и современные жертвы пропаганды в ключе "ты чьих будешь?" считают, что если человек высказывает несоответствующие их мышлению идеи, значит, он нахватался пропаганды. Причем, западной, конечно. Потому что мир у них черно-белый: мы и запад. И пос

Вячеслав Молотов, прожженный империалист , обвиняет в империализме Уинстона Черчилля, человека, подписавшего Атлантическую хартию, ставшую одной из основ последующего распада Британской империи

"Я их всех знал, капиталистов, но Черчилль – самый сильный из них, самый умный. Конечно, он стопроцентный империалист. Перед Сталиным он преклонялся…"

Что характерно. Раб может видеть мир только в образах ему доступных. И раз Черчилль подмечает какие-то сильные стороны у хозяина Молотова, то Молотов считает, что Черчилль перед его хозяином преклоняется. Да даже если бы Черчилль считал Сталина не мерзким негодяем, а достойным и мудрым человеком, все равно, Черчилль не стал бы перед ним преклоняться. Свободные люди не преклоняются друг перед другом.

Кстати, и современные жертвы пропаганды в ключе "ты чьих будешь?" считают, что если человек высказывает несоответствующие их мышлению идеи, значит, он нахватался пропаганды. Причем, западной, конечно. Потому что мир у них черно-белый: мы и запад. И поскольку, скажем, мои идеи противоречат тому, что вбито в их черепушку, им кажется, что я обчитался чего-то.

А вот еще от Молотова:

"В 1942-м я был участником всех переговоров по второму фронту, и я первый не верил, что они это могут сделать. Я был спокоен и понимал, что это совершенно для них невозможная вещь... И Сталин тоже не верил, я в этом не сомневаюсь. А требовать надо было! И для своего же народа надо. Люди же ждут, какая-нибудь помощь еще будет или нет? Для нас их бумажка имела громадное политическое значение. Ободряла, а это тогда много значило"

Зачем бумажка?

"Чтобы их прижать: вот вы какие подлецы, говорите одно, а делаете другое, это и перед их народом ставит их в трудное положение, народ-то все-таки чувствует, что русские воюют, а они – нет. Потом, не только не воюют, но пишут, говорят одно, а делают другое, это их разоблачает перед народом: что же вы жульничаете? Веру подрывает в империалистов. Все это нам очень важно".

"Говорите одно, а делаете другое" - это от человека насквозь лицемерного, обожествлявшего страну, в конституции которой были прописаны все свободы, но в реальности все свободы сатанински затаптывались.

Конечно, у США и Британии были свои мотивы открыть фронт на Западе, непоследним среди которых было стремление оградить Европу от порабощения ее Сталиным.

Более того, еще 19 декабря 1941 года, Харольд Никольсон (1886–1968), британский дипломат, историк и проницательный аналитик поведения общества, опубликовал короткое эссе для газеты «The Spectator». В нём он отмечал, как странно было находиться в Лондоне неделю назад, поскольку общественность, похоже, не знала о двух решающих недавних событиях. Во-первых, Соединённые Штаты вступили в войну после японской бомбардировки американской военно-морской базы Перл-Харбор 7 декабря 1941 года. Во-вторых, Конгресс США немедленно проголосовал за создание американских экспедиционных сил, что это означало, что Германия будет разбита.

Т.е. еще в 1941 году Конгресс США одобрил высадку в Европе американского десанта, что в восприятии английского политика и предрешило судьбу Германии.

Но наивный Молотов приписывает все заслуги себе. Он думают, что он такой весь из себя значительный, просто уболтал всех.

"Я считал нашей громадной победой мою поездку в 1942 году и ее результаты, потому что мы ведь знали, что они не могут пойти на это, а заставили их согласиться и подписать".

А как Вам следующее:

"Сталин давал еще указания, чтобы мы требовали от них оттянуть 30–40 дивизий на себя. И когда я к Рузвельту приехал и сказал, в душе подивился тому, что он ответил: «Законное, правильное требование»".

Молотов настолько глуп, что он, при неспособности оценить сплошное лицемерие своей системы, еще и не допускает, что противная сторона может быть порядочной.

Рузвельт, по Молотову,

"видел только доллары и думал, наверное: «И все равно вы к нам придете кланяться. Конечно, мы вам должны помогать, но надо, чтоб вы подольше воевали, и поэтому мы готовы поддержать вас»".

И ничтоже сумняшеся Молотов продолжает:

"Он без всяких поправок согласился с моим коммюнике, что второй фронт будет открыт в 1942 году".

Цитаты по книге Ф.Чуева "140 бесед с Молотовым"

P.S. Вот еще высказывания Молотова об империалистах:

– Рузвельт был империалист, причем такой, который любого схватит за глотку.
– Один товарищ заметил: быть парализованным и пролезть в президенты в Америке, да на три срока, это каким же проходимцем надо быть!
– Хорошо сказано, – подтвердил Молотов...
Трумэн...туповатый, по-моему... До интеллекта Рузвельта далеко. Большая разница. Одно общее: Рузвельт тоже был матерым империалистом.