Стук в дверь был такой яростный, что задребезжало стекло в серванте. Я замерла с чашкой кофе в руках, глядя на входную дверь. Потом раздался голос — пронзительный, требовательный, знакомый до боли:
— Алла! Открывай сейчас же! Почему мой ключ не подходит?! Что ты натворила?!
Тамара Ивановна. Моя бывшая свекровь. Я поставила чашку на стол, вытерла вспотевшие ладони о джинсы и медленно подошла к двери.
— Тамара Ивановна, я поменяла замки, — сказала я через дверь, стараясь говорить спокойно.
— Как поменяла?! — голос взлетел до визга. — Это квартира моего сына! Ты не имела права!
— Ваш сын мой бывший муж. Мы развелись полгода назад. Квартира по суду досталась мне. Я имела полное право.
Повисла тишина. Я прислушалась. За дверью слышалось тяжёлое дыхание.
— Алла, открой. Поговорим нормально, — голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Ну что ты, в самом деле. Мы же семья были.
Семья. Я усмехнулась. Да, были. Пока я терпела, готовила, убирала, работала на двух работах, чтобы содержать её драгоценного Игоря, который «ищет себя». Пока слушала её нотации о том, как правильно жить, что носить, как воспитывать детей, которых у нас так и не появилось.
— Мы больше не семья, — сказала я твёрдо. — И я не открою.
— Ты пожалеешь! — рявкнула Тамара Ивановна, и я услышала топот её каблуков по лестнице.
Я прислонилась к двери, закрыла глаза. Руки тряслись. Полгода прошло с развода. Полгода я пыталась начать новую жизнь. Нашла нормальную работу, перестала разрываться между двумя. Записалась на йогу. Начала высыпаться. Вроде бы налаживалось.
А теперь она. Опять.
Я вернулась на кухню, допила остывший кофе. Нужно было ехать на работу — я устроилась менеджером в небольшую торговую фирму, платили прилично, коллектив хороший. Работа, которая не высасывала из меня все соки, как две предыдущие, которые я тянула одновременно, чтобы Игорь мог «искать себя» в сорок лет.
На работе было спокойно до обеда. Потом позвонила подруга Света.
— Алк, ты в курсе, что твоя бывшая свекровь пишет про тебя гадости в соцсетях?
Сердце ухнуло вниз.
— Что?
— Зайди в группу нашего района. Там пост от неё. Пишет, что ты отобрала квартиру у её сына, что он теперь на улице, что ты бессовестная и холодная.
Я открыла группу. Пост был длинный, написанный с надрывом. Тамара Ивановна живописала, какая я неблагодарная, как её сын меня из грязи вытащил, дал крышу над головой, а я в благодарность отсудила квартиру и выгнала его.
Комментарии были разные. Кто-то поддерживал её, кто-то осторожно спрашивал, а что говорит сама Алла. Я стиснула зубы.
— Света, я не буду ничего писать. Это её месть за то, что я посмела разрушить её планы.
— Какие планы?
— Она хотела, чтобы я всю жизнь содержала Игоря. Чтобы он жил при мне как при маме — я готовлю, стираю, зарабатываю, а он играет в компьютерные игры и ищет себя. Когда я подала на развод, она пришла ко мне и сказала: «Ты обязана заботиться о моём сыне. Это твой долг как жены».
Света присвистнула.
— Ничего себе.
— Вот именно. Я сказала, что мой долг — заботиться о себе. И подала на развод. Квартира была оформлена на меня, я её покупала на свои деньги ещё до брака. Суд это учёл.
— А Игорь где сейчас?
— У матери живёт. У неё трёшка в соседнем районе. Места хватает.
Я положила трубку и удалила приложение соцсети с телефона. Не хотела читать комментарии, не хотела оправдываться перед незнакомыми людьми. Моя жизнь, мои решения.
Вечером, когда я возвращалась домой, у подъезда стояла Тамара Ивановна. В светлом плаще, с сумкой на плече, волосы аккуратно уложены. Выглядела она как всегда — солидной дамой, которая знает, как надо жить.
— Алла, подожди.
Я остановилась в нескольких шагах от неё.
— Что вам нужно?
— Поговорить. Ты не отвечаешь на звонки, дверь не открываешь. Неужели мы не можем решить всё по-человечески?
— Тамара Ивановна, всё уже решено. Суд вынес решение. Я живу здесь, Игорь — у вас. Всё.
— Алла, я не про квартиру, — она вздохнула. — Я про отношения. Игорь страдает. Он любит тебя. Хочет вернуться.
Я усмехнулась.
— Игорь любит халяву. Любит, когда за него всё делают и его содержат. Я больше не собираюсь этим заниматься.
— Он изменился! Он устроился на работу, пытается встать на ноги.
— Замечательно. Пусть встаёт. Но без меня.
Тамара Ивановна шагнула ближе, её лицо исказилось.
— Ты эгоистка. Бессердечная эгоистка. Ты бросила человека, который дал тебе всё!
— Всё? — я не выдержала. — Он дал мне долги! Три кредита, которые я выплачивала пять лет! Он дал мне бессонные ночи, когда я работала на двух работах, чтобы потянуть ипотеку, коммуналку и его прихоти! Он дал мне депрессию и лишний вес от стресса! Вот что он мне дал!
— Ты сама выбрала его! Никто не заставлял!
— Да, я его выбрала. И я имею право от этого выбора отказаться, когда поняла, что это ошибка.
Я обошла её и вошла в подъезд. Тамара Ивановна крикнула мне вслед:
— Ты ещё пожалеешь! Я добьюсь справедливости!
Я не обернулась. Поднялась на свой этаж, открыла дверь, зашла в квартиру и прислонилась к двери спиной. Дышала глубоко, пытаясь успокоиться.
Добьётся справедливости. Что она имела в виду?
На следующий день на работе мне позвонила начальница — Марина Викторовна, спокойная женщина лет пятидесяти.
— Алла, зайдите ко мне, пожалуйста.
Я пришла в её кабинет. Марина Викторовна сидела за столом, перед ней лежал какой-то листок.
— Садитесь, — она кивнула на стул. — Вопрос деликатный. Мне сегодня пришло письмо на рабочую почту. От некой Тамары Ивановны. Она пишет, что вы отобрали квартиру у её сына, что вы склочная и конфликтная особа, что со мной лучше не связываться. Что это за история?
Кровь отлила от лица. Я сжала кулаки.
— Это моя бывшая свекровь. Мы развелись с её сыном полгода назад. Квартира по решению суда осталась мне — она была куплена на мои деньги до брака. Тамара Ивановна не может с этим смириться и пытается мне насолить.
Марина Викторовна кивнула.
— Так я и подумала. Алла, вы хороший сотрудник. За эти четыре месяца вы показали себя ответственной и адекватной. Я не склонна верить анонимным наветам. Но должна предупредить — если эта женщина продолжит писать мне или появится здесь, придётся подключать юристов.
— Я понимаю. Спасибо, что поставили меня в известность.
Я вышла из кабинета и сразу позвонила Игорю. Он взял трубку не сразу.
— Алло?
— Игорь, скажи своей матери, чтобы прекратила. Она пишет на мою работу, строчит гадости в интернете. Это уже переходит границы.
— Алл, я не могу её контролировать. Она взрослый человек.
— Ты можешь ей сказать, что если она не остановится, я подам на неё в суд за клевету и преследование. И выиграю.
— Не нагнетай. Мама просто переживает.
— Игорь, твоей маме шестьдесят три года. Она не ребёнок. Она прекрасно понимает, что делает. Скажи ей. Иначе я действительно обращусь к адвокату.
Я бросила трубку. Руки снова дрожали. Почему она не может оставить меня в покое? Что она хочет доказать?
Вечером я позвонила своей маме. Рассказала всё.
— Доченька, обратись к юристу. Это уже преследование. Нельзя так.
— Мам, я не хочу судов. Мне хватило развода. Я просто хочу, чтобы она исчезла из моей жизни.
— Но она не исчезнет. Ты же видишь. Такие люди не отстают просто так.
Мама была права. Я нашла в интернете контакты юриста, специализирующегося на семейных делах. Записалась на консультацию.
Консультация была на субботу. Юрист — молодая женщина лет тридцати пяти — выслушала меня внимательно.
— У вас есть доказательства? Скриншоты постов, записи звонков, переписка?
— Посты в соцсетях есть. Письмо на работу моя начальница может подтвердить. Свидетели, которые видели, как она меня караулила у подъезда.
— Этого достаточно для предупреждения. Составим официальное письмо с требованием прекратить преследование. Если не поможет — подадим в суд. У вас есть основания для иска о защите чести и достоинства.
Я кивнула.
— Давайте начнём с письма.
Письмо отправили в понедельник. Курьером, под роспись. Тамара Ивановна получила его во вторник — курьер подтвердил.
В среду она позвонила. Голос был ледяным.
— Ты решила меня запугать юристами?
— Я решила защитить свои права. Тамара Ивановна, прекратите писать про меня гадости. Прекратите названивать, караулить у подъезда, лезть в мою работу. Оставьте меня в покое.
— Я бабушка! У меня есть право знать, как живёт моя семья!
— Я не ваша семья. Я бывшая невестка. И у меня нет детей, так что вы и не бабушка мне.
— Могли бы быть! Если бы ты не была карьеристкой, дети бы были!
Я глубоко вдохнула.
— Тамара Ивановна, я не обязана рожать детей, чтобы оправдать ваши ожидания. Это был мой выбор. Между прочим, ваш сын тоже не хотел детей — ему было комфортнее сидеть на моей шее без лишних обязательств.
— Врёшь!
— Спросите у него сами. До свидания.
Я повесила трубку и заблокировала её номер. Всё. Хватит.
Несколько дней было тихо. Я почти расслабилась, начала думать, что письмо подействовало.
А потом случилось то, что перевернуло всё.
В субботу утром в дверь позвонили. Я открыла — на пороге стоял Игорь. Бледный, осунувшийся, в мятой куртке.
— Можно войти?
Я шагнула в сторону. Он прошёл в квартиру, огляделся.
— Ты тут переставила, — констатировал он.
— Да. Что ты хотел?
Игорь сел на диван, потёр лицо руками.
— Мама больна. У неё обнаружили... — он запнулся. — В общем, у неё проблемы. Серьёзные. Ей нужна операция.
Я замерла.
— Мне очень жаль. Но при чём здесь я?
— Ей нужны деньги. Много. Операция платная. У меня нет таких денег. А у тебя... ты же получила квартиру. Можешь взять кредит под залог.
Я не могла поверить своим ушам.
— Ты серьёзно? Ты пришёл просить меня взять кредит на лечение твоей матери? Которая последние полгода пытается сделать мою жизнь адом?
— Алл, она больна. Забудь обиды. Это жизнь человека.
Я села напротив него.
— Игорь, мне правда жаль, что у неё проблемы со здоровьем. Но я не обязана её спасать. Тем более таким способом. У вас есть родственники, друзья. Соберите деньги сами.
— У нас никого нет! — он вскочил. — Алла, ну как ты можешь?! Это же мать! Моя мать!
— Твоя. Не моя. Я ей ничего не должна.
— Бессердечная ты. Мама права была. Ты холодная, расчётливая...
— Стоп, — я встала. — Игорь, уходи. Прямо сейчас.
— Ты пожалеешь! Когда она умрёт, ты будешь всю жизнь помнить, что могла помочь, но не помогла!
Он выскочил из квартиры, хлопнув дверью. Я осталась стоять посреди комнаты, не зная, что чувствовать. Жалость? Вину? Злость?
Я позвонила Свете. Рассказала.
— Алк, это манипуляция. Классическая манипуляция. Они давят на жалость.
— Но если она правда больна?
— Даже если больна, ты не обязана влезать в долги ради неё. Они взрослые люди, пусть сами решают свои проблемы. Сколько можно тебя доить?
Я знала, что Света права. Но внутри всё равно сидел червячок сомнения. А вдруг?
Через два дня мне позвонил незнакомый номер. Я взяла трубку.
— Алла Сергеевна? Это Виктор, брат Тамары Ивановны.
Я напряглась. Брата я видела пару раз — он жил в другом городе, приезжал редко.
— Слушаю вас.
— Я хотел поговорить о сестре. Игорь сказал, что вы отказались помочь с операцией.
— Виктор... простите, я не помню отчество. Я не обязана помогать вашей сестре. Мы не родственники. Я развелась с её сыном.
— Понимаю. Но дело в том, что никакой операции нет.
Я замерла.
— Что?
— Тамара здорова. Точнее, у неё обычные возрастные проблемы, но ничего серьёзного. Никаких операций не требуется. Я звоню, потому что узнал об этой истории случайно. Игорь проболтался по пьяни. Они с матерью придумали эту схему, чтобы выманить у вас деньги.
У меня перехватило дыхание.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Я сам вчера говорил с Тамарой. Она призналась. Сказала, что вы им должны, что это справедливо. Я пытался её образумить, но она не слушает. Алла Сергеевна, я звоню, чтобы предупредить вас. Не давайте им денег. Они не остановятся, пока не высосут из вас всё.
— Спасибо, — я с трудом выдавила из себя. — Спасибо, что сказали.
— Не за что. Извините за сестру. Она всегда была... сложным человеком.
Я положила трубку и рухнула на диван. Значит, всё было ложью. Болезнь, операция, мольбы Игоря. Спектакль. Чтобы выманить у меня деньги.
Я взяла телефон, позвонила юристу.
— Мне нужно подать в суд. За мошенничество и клевету. У меня есть свидетель, который подтвердит, что всё было постановкой.