— Ты же с ними сидишь, — отрезала Диана, не глядя в ее сторону. — Мне надо себя обеспечивать.
Тот день начался как обычно. Тетя Катя с утра хлопотала по дому, Диана пришла поздно, спала. Проснувшись, она, к удивлению тети Кати, вдруг засуетилась.
— Я их покормлю, — буркнула она, копаясь в своей сумке. — Купила смесь.
Она развела порошок, и сунула бутылочку одной из дочерей, Оле. Та поела, тетя Катя, пока Оля ела, развела свою смесь с полочки, покормила вторую девочку. А через час Оле стало плохо, Олю с Дианой отвезли в больницу, девочка от.ра.ви.лась.
Пока в больнице врачи занимались ребёнком, тетя Катя разглядывала банку со смесью, которой Диана покормила Олю, срок годности истек два года назад.
Когда Диана вернулась домой из больницы, тетя Катя раскричалась:
— Ты что, с ума сошла? Ты же мать, должна хотя бы следить за тем, чем кормишь, это же твои дети.
— Дети, дети... — прошипела она. — Одни проблемы от них, одна головная боль. Если они тебе так нужны — забирай себе и воспитывай, надоели они мне.
Катя подумала, что Диана еще в стрессе, не понимает, что говорит.
Диана почти перестала появляться дома, но теперь ее энергия была направлена в новое русло. Тетя Катя, поглощенная заботами о девочках, сначала не придавала значения ее шепотам по телефону в соседней комнате, отрывкам фраз: «...совсем маленькие, здоровые...», «...можно договориться...». Она списывала это на поиск работы, на странные связи Дианы.
Правда всплыла случайно, в магазине к тете Кате подошла соседка.
— Катя, ты уж прости, что лезу, но твоя-то, Диана... Она моей племяннице предлагала девочек продать. Говорила, по пятьсот тысяч за каждую.
- Продать своих детей? Как так?
Катя растерялась, логика этого поступка была настолько чудовищной, что не укладывалась в голове.
Вернувшись домой, тетя Катя не сказала Диане ни слова. Что можно сказать человеку, который рассматривает своих детей как товар? Она боялась теперь не только за здоровье малышек, но и за их судьбу.
И вот, девочкам было почти три месяца, когда Диана тихо собрала рюкзак и ушла, месяц ее не было, а через месяц она зашла, положила на кухонный стол два листа бумаги, нотариально оформленные заявления: согласие на усыновление малышек и отказ от родительских прав.
— Это все, — коротко бросила она и ушла.
Катя позвонила подружке:
- Таня, что делать?
- Ты их сдать хочешь?
- Не могу, я их люблю. Своих детей нет, так что эти для меня дар Божий.
- Пошли завтра к юристу, я договорюсь. Детей не бери, мы с Машей заедем, она посидит с малышками, а мы сходим.
Юрист покачал головой:
- Вы не замужем, доход небольшой. Усыновление может затянуться, а могут и отказать.
- Я их не отдам.
- Тогда возьмите двух свидетелей, сходите в ЗАГС, скажите, что родили дома, получите свидетельство о рождении детей на себя, их мать же не оформила на них документы.
- Но это афера, неправда.
- Тогда детей могут забрать.
Катя пошла в ЗАГС со своими подругами, они все подтвердили, свидетельство о рождении она получила. В графе «мать» стояло ее имя. В графе «отец» — прочерк.
Работник ЗАГСа бросила беглый взгляд на Катю, на двух спящих в коляске младенцев.
— Поздравляю с двойным счастьем.
Прошло два года, девочки росли, Катя их любила, растила, занималась, лечила.
И тут объявилась Диана.
- Я за детьми, — бросила она без предисловий.
Тетя Катя, не пуская ее дальше порога, лишь покачала головой:
- Здесь нет ничего твоего.
- Девчонок отдавай, или деньги за них плати. Знаю, у тебя они есть, а мне нужно. Я замуж вышла, мы дом хотим достроить. С тебя миллион, по 500 тысяч за каждую девочку.
- Думаешь, бумажки тебя спасут? Я мать, суд мне их вернет, заберу их, и ты больше никогда девчонок не увидишь. Так что раскошеливайся: деньги, или дети.
- Я тебе ничего не должна, денег не дам, иди куда хочешь.
Диана подала исковое заявление, в котором рисовала идиллическую картину:
- Я очень тоскую о детях. Была в тяжелом финансовом положении, вот и ушла, а теперь замуж вышла. У меня есть муж, просторный дом. Я оборудовала для малышей детскую, кроватки поставила.
Заключение органа опеки, приложенное к иску, казалось, подтверждало ее слова: мать трудоустроена, жилищные условия прекрасные, доход семьи стабильный и достаточный, муж зарабатывает более 50 тысяч.
Но суд изучил документы, опросил все стороны и свидетелей и стал задавать вопросы:
— Диана, Вы утверждаете, что оборудовали детскую комнату. Где она находится?
— В нашем доме
— Ваши муж и свекровь сказали, что дом имеет два выхода, неблагоустроен, ванна во дворе. При этом в доме три комнаты, в одной живет ваша свекровь, в другой ее мама, а в третьей вы. Где же находится детская?
Повторно опросили мужа Дианы:
— Ну, да, места пока маловато, мы живем в одной комнате, для детей места нет, но мы готовы их забрать, как-нибудь устроимся.
Судья уточнила финансовое положение семьи.
— Согласно заключению опеки, ваш совокупный доход составляет пятьдесят тысяч рублей в месяц, и вы трудоустроены, — она посмотрела на Диану.
— Я... я пока не работаю, — вынуждена была признаться та.
— А ваш доход? — переспросил судья мужа.
— Двадцать пять тысяч.
Судья вздохнула:
- Заключение органов опеки не соответствует действительности.
А потом слово дали тете Кате. Она не стала кричать и обвинять, просто, сдержанно и четко, описала их жизнь: ее двухкомнатная квартира, где у девочек есть своя, настоящая комната с игрушками и кроватками. Она принесла фотографии, медицинские карты.
Были опрошены соседи, знакомые, педагоги из интерната.
Суд в иске Диане отказал, указав, что
….суд не усматривает правовых оснований для удовлетворения исковых требований, поскольку суд учитывает реальную возможность ФИО4 обеспечить надлежащее воспитание детей, у нее имеются все необходимые условия для воспитания и содержания детей, с рождения и по сегодняшний день дети находятся без разлучения с нею, она заботится о них, они считают ее матерью. Судом исследована выписка из республиканской больницы …, где одному ребенку была проведена операция по удалению гемангиомы, что также показывает о заботе ответчицы за детьми. Истица не представила суду убедительные доказательства, что сможет обеспечить достойные условия для жизни, воспитания и развития детей. В судебном заседании истец и ее представители голословно заявляли, что нотариальный отказ истицы от детей ею отменен, но суду его не представили. Истица нигде не работает, своего заработка не имеет, характеризуется отрицательно и своего жилья не имеет."
Для Дианы это был не проигрыш в битве за детей, это был крах надежды на деньги. Она не слушала аргументы суда, видела лишь исчезающие банкноты. Сжав губы до белизны, с ненавистью глядя в сторону тети Кати, она вышла из зала суда, хлопнув дверью.
Диана исчезла из жизни детей и Кати окончательно. Она не звонила, не пыталась увидеться с детьми, как будто вычеркнула девочек из своей памяти.
А в двухкомнатной квартире жизнь шла своим чередом. Теперь уже не тетя Катя, а просто мама укладывала спать двух одинаковых девчонок в их общей комнате. Она гладила их по головам, зная, что больше никто и никогда не посмеет посягнуть на малышек. Катя смотрела на их спящие лица и была счастлива. Она знала, что не будет скрывать, что родила их не она, все равно люди скажут.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 11 сентября 2017 г. по делу № 2-2357/2017, Кировский районный суд г. Махачкалы