Фары были выключены. Приборов ночного видения у водителей я не заметил, и поэтому оставалось только надеяться на их мастерство и опыт.
Багги неслись в свете появившихся на небе спутников по поросшей сухой травой пыльной земле, то и дело, подпрыгивая на кочках и объезжая внезапно появляющиеся из темноты кустарники и низкие, но раскидистые деревья. Растительности становилось всё больше, и пейзаж уже не был таким безжизненным, как в районе города пограничников или того же Нечтана.
Пусть Великая пустыня, прилегающая к горному хребту, и была испещрена островами оазисов, она всё же оставалась жаркой и знойной пустыней, местом падения древнего метеорита, навсегда изменившим облик этого мира. Не успеешь дойти до соседнего оазиса, не рассчитаешь силы, заблудишься среди барханов и скал – считай, что погиб от жажды, и твою вяленую тушку со временем растащат животные и насекомые.
Но даже такие условия на грани выживания не заставили людей покинуть Великую пустыню. Люди всегда могли приспособиться к самым, казалось бы, невыносимым условиям жизни: будь то бескрайние заснеженные тундры с их полярными днями и ночами, где из еды только мясо да жир пойманных тобой животных, или практически бесплодные барханы пустынь, где ты вынужден каждодневно экономить воду, изобретая особый образ жизни. Хотя, наверное, люди, привыкшие к жизни в пустыне, тоже могут растеряться, занеси их судьба в дикие таёжные леса. Но и там бы они со временем приспособились. Люди всегда приспосабливаются.
Электрические двигатели, в отличие от более привычных мне двигателей внутреннего сгорания, работали на удивление тихо. Это способствовало тому, что я под сиплое жужжание несколько раз забывался тревожным сном, из которого вываливался лишь тогда, когда водитель не мог вовремя объехать внезапную кочку или при всём своём мастерстве налетал на камень.
Пару раз мы спугнули каких-то мелких животных, метнувшихся в стороны из-под колёс, а один раз из темноты отражённым в глазах светом на нас посмотрело нечто гораздо более крупное, чем обычный пустынный заяц. В спину нам раздался недовольный и властный рык.
Мы старались держаться на расстоянии прямой видимости друг друга в тусклом свете спутников, наполнивший окружающий сахель призрачной голубизной. Глянув на потемневшее небо, я увидел Небесную колесницу, которая мчалась по небосводу по своим непонятным делам. Странная звезда. Да и не звезда вовсе. И не факт, что даже астероид, когда-то давно захваченный гравитацией планеты.
- Сет, - обратился я к денийцу, когда мы устроили запланированный привал среди скал, что должны были скрыть нас от любопытных глаз, - я никогда не поверю, что ни вы, ни сайхеты, не пытались рассмотреть в телескоп Небесную колесницу. Тебе что-нибудь о ней известно? Что это вообще такое?
Не забывая помешивать ложкой пищу в чёрном от сажи котелке, что грелся над небольшим костром, он поглядел на звёздное небо. Айна в этот момент отошла к остальным нашим сопровождающим, чтобы обсудить дальнейшие планы.
- Конечно, пытались, - сообщил он, подув на ложку и отхлебнув густого наваристого супа. – И племена Великой пустыни за это нас откровенно недолюбливают. Считают, что мы богохульники. Мол, позарились на святое святых и хотим раскрыть тайны богов. Ты же в курсе, что в Пустыне в основном многобожие?
- В курсе, - отозвался я, глядя на небо, но блуждающая звезда уже скрылась из поля зрения.
- В их пантеоне чёрт ногу сломит, - ухмыльнулся Сет. – Но трогать их идолов не смей! Хотя мы, вроде как никогда им особо и не запрещали их верования, если не считать случаев особо кровавых культов, когда они прямо угрожали нашей безопасности. Вот взять бы хоть культ Сехнет. Или поклонение Согису.
- И что там, – я ощутил, как меня разъедает любопытство, – на небе?
Сет задумался, глядя на доходящую до кондиции похлёбку. Которая должна была нас насытить на ближайшие часы.
- Насколько мне известно, - произнёс он, - наши учёные не увидели там ничего кроме обычного космического булыжника. Примерно, как остальные спутники, которые сейчас светят нам с неба, но только гораздо меньшего размера. По крайней мере, именно об этом я читал в книгах. А что там, в реальности, остаётся только догадываться, - и еле заметной грустью добавил, - Я, когда ребёнком был, очень любил читать о звёздах, а потом стало не до этого. О войне с вами тоже много читал, особенно то, где о вашем мире писали, представляли, каким он может быть.
Сет осторожно снял котелок с огня и поставил в заранее выкопанную ямку для устойчивости. Он накидал мне в миску гущи из котелка, вернулся на своё место и, наставительно подняв ложку, указал ей в небо и произнёс:
- Но не исключено, что твои люди смогли разглядеть там нечто, что заставило их начать постройку того, что вы называете kosmodrom. Не думаю, что они решились на это исключительно ради интереса. Столько сил и средств потратить – у нас этому только удивлялись. И, признаюсь, немного боялись.
- Боялись? - не понял я.
- Да, боялись. Ведь вы в чём-то выглядели более продвинутыми по сравнению с нами. Все эти машины, танки, самолёты. Это потом мы поняли, что вы где-то опережаете, а где-то так нехило отстаёте. Как и мы, - добавил Сет. - Но когда сайхеты увидели, что именно вы строите и догадались для чего это предназначено, мы были реально поражены. Ну как мы, я-то тогда ещё совсем мелким был. А Дейс так ещё и не родился.
- Возможно, они… - я запнулся, так как всё-таки я тоже имел к людям, построившим пограничный город, косвенное отношение, - …мы хотели просто вывести спутник, чтобы сделать точные карты и наладить связь. У нас это обычное дело.
- Возможно, - согласился Сет. – Я слышал, что земляне хотели получить точные карты. Это выглядело бы логичным.
- А почему, кстати, вы этого не делали?
- Чего?
- Не вывели на орбиту спутники?
- Не знаю, - Сет пожал плечами, - наверное, потому что пока не было необходимости. Карты у нас есть. Да и с топливом у нас, как ты знаешь, не всё хорошо. Солнце, да, его много, мы умеем работать с его энергией, но чтобы полететь, как ты говоришь, в космос, одной солнечной энергии мало. Для этого нужны реактивные двигатели. Мощные такие. Я как-то видел записи, которые во время войны попали к нам от вас. Теперь, наверняка, тихо лежат у кого-то в архиве, если нимейцы до них не добрались.
- И что там? – спросил я, выловив большой кусок мяса из миски. – На тех записях.
- Там были ваши космически корабли, ракеты. Вы их запускали с космодрома Байконур. Я даже название запомнил. У вас даже люди жили на специальной станции в космосе, как в большой цистерне. Сказать, что это меня поразило – ничего не сказать, - судя по выражению, с каким Сет об этом рассказывал, на него эти кадры действительно произвели большое впечатление. – Чудовищной мощи ракеты. Некоторые из нас в это не верили и до сих пор не верят, а я думаю, что это правда.
- Это – правда, - подтвердил я. – У нас и сейчас есть орбитальная станция, правда не только наша, она международная. Из-за чего мы постоянно думаем: а что делать, если мы воевать начнём? То что делать тем, кто сейчас на станции работает?
Сет тихо посмеялся.
- Да, это должно быть, как если бы мы с нимейцами и дайхетами оказались на одном корабле в море. А ещё на тех записях были кадры гибели другого космического корабля. Он взорвался во время взлёта. Красиво так полыхнул.
- Это какой? Как выглядел? – спросил я, перебирая в памяти варианты аварий космических кораблей, на взлёте ведь было несколько аварий.
- Ну, большая такая ракета, две поменьше и к ним прикреплён вроде как планер, - описывал Сет по памяти.
- Понятно, это «Челленджер», американский космический корабль типа «челнок», - по описанию подходил точно. – Взорвался прямо на глазах у гостей и родственников экипажа. Просто у нас тоже были аварии, а у американцев ещё и при посадке однажды корабль взорвался, «Колумбия» назывался.
- Я если честно, - Сет на мгновение задумался, - думал, вы уже давно летаете к другим планетам. Всё же с вашего исхода тридцать лет прошло.
- У нас тоже многие думают, что так должно было быть. Но пока мы даже на Луну слетать снова не можем. Да вроде, как и не надо.
- Ну, вот видишь, вы вроде бы и имеете всё необходимое для полётов в космос, но тоже туда не летаете. По крайней мере, дальше орбиты. Так что нет ничего удивительного в том, что мы пока не полетели ни на спутники, ни тем более, на Небесную колесницу. Хотя было бы интересно узнать, что там такое. Может быть ещё всё впереди, как думаешь? - Сет мечтательно посмотрел на звёзды.
- Может быть.
- А сам ты верующий? – решил я слегка сменить тему. В конце концов, когда мы ещё так сможем поговорить? Всё так меняется, что может быть и случая такого не представиться, чтобы узнать этих людей лучше.
- Сложно сказать, - задумался Сет, - мы, денийцы в основном последователи Пророка, но мы также признаём пятерых его учеников и их трактовку Учения. Они ведь те, кто непосредственно видел и слышал Пророка. Сайхеты признают учениками Пророка ещё четверых его последователей, которые сами его не видели, но способствовали распространению Учения. У нас они не соответствуют канону. Но в целом у нас религии взаимно признаются. Но сейчас вера это больше формальность. Просто исторически сложившаяся традиция и принадлежность, не то, что в Пустыне. В храмы, если и ходят, то больше по большим праздникам, да и то старшее поколение. У сайхетов примерно то же самое. Хотя истово верующие тоже есть, те, кто живёт по Учению. Другое дело, что Пророк сам был человеком, а потому понимал, что требовать невыполнимого не имеет смысла. А вот сдерживать себя, свои низменные позывы, избегать излишеств – вполне реально. К слову, Пророк ведь не отказывал старым богам в существовании. Оно просто принёс Новое Слово, или, как ещё говорят, Учение в этот мир. Денийцы, кстати, больше говорят Учение, а сайхеты – Новое Слово.
- А у нимейцев как с этим обстоят дела?
Сет допил остатки супа прямо из миски, слегка её ополоснул, засунув в рюкзак, на который и откинулся, подложив его под лопатки.
- Нимейцы-нимейцы, - дважды произнёс он. – У них тоже есть последователи пророка, но там всё несколько сложнее, так как у них распространена вера в Святое семейство, которая возникла ещё до Учения Пророка. До этого они тоже поклонялись разным богам, потом уверовали в Святое семейство, из-за чего мы, сайхеты и денийцы, даже одно время с ними не хило так воевали.
На словах о Святом семействе я как будто что-то вспомнил. Образы полыхнули в голове и погасли, не успев запечатлеться. Где-то я уже слышал это словосочетание, но вот где? Не удивлюсь, если это окажется очередная закладка в моей памяти, сделанная моим отцом.
- И зачем верить в каких-то богов? – вопрос я задал больше сам себе, причём на русском. – Мы же сами почти как боги. Взять нас и какого-нибудь древнего эллина – разница в технологиях – пропасть! Что уж говорить о каком-нибудь жителе неолита.
Сет в ответ на мою реплику задумался, ничего сказав, но продолжил рассказывать о нимейцах:
- Они почему-то решили научить нас своей вере. Особенно, когда у нас стало распространяться Учение. Но это давно было, века назад.
- Ты сказал, что сайхеты называют учение Пророка Новым Словом. Значит, было какое-то Старое Слово, Ветхое, или Древнее?
- А как же! – Сет ещё сильнее сполз на рюкзаке, фактически превратив его в подушку. Сложил руки на животе, продолжая смотреть в чистое ночное небо. – Этой вере как раз принадлежит большинство нимейцев. Там, понятно, тоже есть свои течения, но именно Святое семейство принесло людям Первое Слово. Вот у нимейцев старых богов стали искоренять целенаправленно, а их сторонников резали почём зря. Потом вроде как всё успокоилось, пообтесалось. Правда, это такая древность, что даже представить страшно. Я как-то видел фрески на стенах древних храмов, если судить по ним, наш мир был куда более зелёным и приятным для жизни. А может, на них изображён и не наш мир, а чужой, я специально не разбирался, это у историков спрашивать надо, кто в книгах целенаправленно копается.
Закончив переговариваться с остальными денийцами, к нам вернулась Айна и, стараясь не повредить раненую руку, осторожно села рядом со мной, расстелив на земле небольшую циновку. Остальные денйицы, расположившись у своих багги, тоже занимались приготовлением и употреблением пищи.
- Эсон сказал, что получил сообщение из Эсхитана, пока всё идёт по плану. Мальчик под наблюдением, с ним тоже всё хорошо. Оттуда поедем в столицу, там сейчас безопаснее всего, - сообщила она. - О чём говорите?
Она посмотрела на меня своими тёмными янтарными глазами, и улыбнулась так, как не улыбалась с момента гибели Айюнар. А я обратил внимание на заживающие ссадины на её скуле. Сильно же ей тогда досталось. Не скажу, что мне было легче, но руки чуть не лишилась именно она.
Вообще, занимательная история происходит с местными лекарствами, и я бы не стал утверждать, что они так хорошо действуют только на меня. Судя по тому, что я видел за время моего пребывания в этом мире, большинство ранений заживает гораздо быстрее, чем это могло бы произойти на Земле. Чтобы рука приросла обратно или мёртвые восстали, такого не видел, врать не буду, но в целом раненые вставали на ноги быстрее, чем можно было бы ожидать. Климат здесь что ли такой?
- Обсуждаем вопросы веры и религии в историческом контексте, - на полном серьёзе ответил Сет, закрывая глаза, он явно намеревался вздремнуть часок другой.
Айна снова с интересом посмотрела на меня, потом перевела взгляд на засыпающего Сета.
- Главное, при этом не подраться, - пожала она плечами, и принялась доедать оставленный ей в котелке ужин. Она старалась обходиться без посторонней помощи, поставив уже подстывший котелок перед собой на песок, а ложку удерживая здоровой рукой. Ела она с очевидным аппетитом, что не могло меня не радовать.
- Даже не собираемся, у нас всё культурно, - сказал я. – Исключительно в рамках научной дискуссии. Хочу лучше понять ваш мир.
- Угу, - Айна уже скребла ложкой по дну котелка.
Закончив ночную трапезу, она легла рядом со мной, так же как и Сет, подложив рюкзак под голову. Я же ещё сидел, глядя на звёзды и на красивую туманность, которую тут называли Цветок Ночи. В какой-то момент, когда меня самого стало рубить, я понял, что спящая Айна держит меня за руку.
Прежде чем самому провалиться в сон, я стал задумываться над тем, а что я скажу десятилетнему пареньку (или сколько ему там сейчас), сыну Айюнар, о существовании которого я узнал совсем недавно. Сама Айюнар почему-то решила мне о нём не говорить. Наверное, решила не пугать меня раньше времени, чтобы не спугнуть, с улыбкой подумал я, вспоминая её. И тут на меня нахлынула тоска по женщине, которую я впервые в жизни полюбил по-настоящему. Хорошая, добрая такая тоска, но всё-таки тоска.
Ребёнок. На четверть землянин, русский. Ну, это если судить по тому, что мне известно об отце Айюнар, обычном служащем советской армии, сироте. Ума не приложу, как он и мать Айюнар, учитывая всё, что произошло между пограничниками и сайхетами, смогли полюбить друг друга, а потом ещё и найти время и место, чтобы заделать ребёнка. О судьбе Хотар, матери Айюнар, я был более-менее в курсе, а вот, что случилось с её отцом, оставалось только гадать. Известно было только то, что его, в итоге, ещё до окончательного исхода отправили на Землю, в тогда ещё существовавший СССР.
Здесь у ребёнка, наверное, уже и не осталось родни. Сутер эн Сайет погиб во время мятежа, а у него детей не было, он сам говорил. А на земле? Может, так случиться, что его родной дед ещё жив и спокойно живёт в каком-нибудь российском городе? Я прикинул в уме возможный возраст и пришёл к выводу, что это вполне реально, и если получится его найти, можно только представить, насколько он будет рад появлению нежданного внука. По крайней мере, я на его месте был бы точно рад.
Но я задумался: а что я ему смогу предложить? Уйти на Землю, на которую я сам не знаю, как вернуться? Допустим, я смогу понять, как это сделать, так ведь совсем не факт, что малец решит уйти вместе со мной. Здесь ему всё знакомо, а там?
Так я и уснул.
Айна разбудила меня перед самым рассветом. Привлекать меня и её к дежурству не стали, посчитали наше состояние неподходящим для этого, вдруг уснём на посту. Лично я не возражал.
Край солнца только-только появился над горизонтом, окрасив его кроваво-красным, звёзды почти погасли. Мы должны были успеть проехать достаточное расстояние, до наступления дневного зноя, пускай он здесь и не был таким же сильным, как там, откуда мы приехали. Потом мы должны были укрыться в руинах древнего замка, в то время, как багги бы заряжали свои аккумуляторы.
Машины ехали тихо, насколько это возможно для автомобиля на электрическом ходу. Двигателей почти не было слышно, они лишь начинали натужно жужжать, когда мы взбирались на холмы, поросшие пучками сухой травы, походивших на семейства дикобразов. Заряда аккумулятора должно было хватить ещё минимум на сутки, после чего пришлось бы остановиться и найти безопасное место, чтобы разложить солнечные панели. Поселения мы старались обходить стороной, чтобы не привлекать лишнего внимания. Из-за этого нам приходилось большую часть времени ехать по бездорожью, и широкие колёса багги в этом плане нам очень помогали.
Но в одно из селений, замеченных в стороне, мы всё же решили заехать после того, как денийцы долго рассматривали его в бинокли с холма. Буквально несколько двух-, трёхэтажных зданий с узкими окнами, длинными открытыми галереями и террасами, на крышах блестят шестиугольные солнечные панели. Высокие пальмы, ещё какие-то деревья вокруг. И тишина.
- Никого, - озадаченно произнёс Сет.
- Засада? – предположила Айна.
- Вряд ли, такое ощущение, что поселение покинуто.
А через десять минут, когда мы въехали на улочки селения и остановились, мы поняли, почему не заметили никакого движения.
Между домами лежали тела людей. Я не судмедэксперт, но кажется, они были мертвы минимум неделю, а то и больше. Животные уже успели над ними поработать, съев все мягкие части тела.
Здесь были и мужчины, и женщины, и дети, и даже домашние зверьки. Под ногами звенели, перекатываясь, гильзы.
Запах разлагающейся плоти и гари от сожжённых жилищ.
- Кто это? – спросил я, глядя на мертвецов.
- Дайхеты, - ответил Сет. – Это их поселение.
- Не далековато от их земель?
- Обычное дело. Они здесь уже лет двести живут.
- И кто их? Кочевники? Дайхедды?
Сет задумчиво посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь указал глазами на изрешечённую пулями стену одного из домов, где чёрной краской было широкими мазками написано «Предателям - смерть».
Вот только это была не краска. Это была почерневшая на солнце кровь. А под стеной – тела минимум пятнадцати человек, сваленные в груду одно на другое. По телам ползали маленькие цветастые ящерки, распуская красные гребни на своих спинах. Здесь же валялась импровизированная кисть из палки с намотанным на неё тряпьём. Похоже, что её макали прямо в изуродованные тела.
Не убирая оружия, мы обошли несколько домов, но не нашли никого живого. Везде был разгром, следы от пуль, сажа и гниющие мертвецы обоих полов и всех возрастов. Запах от разлагающихся тел смешивался с вонью горелого мяса, дерева и ткани.
- Что-то у меня плохое предчувствие, - признался Сет, и обратился к одному из денийцев. – Эсон, ты вчера, когда с нашими говорил, ничего подозрительного не заметил?
- На мой взгляд, всё было в норме, мы связались в установленное время, пароль был назван, ответ получен. По голосу – тоже обычный, как всегда.
- До Эсхитана ещё далеко? – спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.
- Ещё день пути, - ответила Айна.
Она выглядела подавленной окружавшей нас картиной, добавила:
- Если не останавливаться.