💡 ЭТО 46 ЧАСТЬ ПРОИЗВЕДЕНИЯ НАЧАЛО ЗДЕСЬ
Дверь машины была уже почти открыта, финальный щелчок готов был отсечь его от этого дня, от Смирнова, от всего, что с ним произошло. Кирилл уже мысленно падал на заветный диван, как вдруг голос Смирнова, спокойный и весомый, остановил его.
— Кирилл, постой.
Тот замер, рука всё ещё на ручке двери. Повернул голову, и мир снова заплыл мутью от резкого движения. Смирнов смотрел на него, и в его усталых глазах читалась не привычная строгость, а какая-то странная, почти отеческая усталость.
— Возьми с заднего сиденья, — Смирнов кивнул вглубь салона. — Пакет. Считай, подарок.
«Подарок?» — мысль отозвалась тупым эхом в опустошённой голове. Мозг, забитый до краёв обрывками ритуалов, болью и странными энергиями, отказался обрабатывать это простое, бытовое слово. Какие ещё подарки? Ему бы до кровати доползти — вот был бы подарок.
На автомате, движимый остатками дрессировки вежливости, он развернулся, на пассажирском сиденье и потянулся назад. Движение далось с трудом — мышцы спины и плеч горели огнём. На тёмной кожаном сиденье лежал неприметный пластиковый пакет из самого обычного супермаркета, набитый чем-то прямоугольным и плотным.
Он взял его. Пакет оказался на удивление тяжёлым. Не столько физически, сколько… ощутимо. В руке он чувствовался как нечто инородное, чужеродное в этой новой, магической реальности, в которую он только что был посвящён. Пластик шуршал грубо и буднично, напоминая о походах за хлебом и молоком, о той жизни, которая, казалось, осталась где-то за гранью.
— Ну, посмотри, что внутри, — мягко, но настойчиво произнёс Смирнов.
Его тон не предвещал ничего плохого, но в нём слышалась та самая интонация, с которой взрослые говорят детям перед вручением долгожданной игрушки. Только Кирилл чувствовал себя не ребёнком, а подопытным кроликом, которого только что пропустили через какое-то чудовищное устройство, а теперь суют в лапки морковку.
Он медленно, почти нехотя, раскрыл пакет и заглянул внутрь. Сначала его взгляд просто скользнул по содержимому, не фиксируя деталей. Потом мозг, с запозданием в долю секунды, обработал картинку.
Деньги.
Аккуратные, плотные пачки купюр. Не одна, не две. Десять. Двадцать. Он не стал считать, но пакет был полон. Они лежали ровными кирпичиками, заполняя собой всё пространство, и от них пахло не богатством, а чем-то странным — свежей типографской краской и холодом банковского хранилища.
Шок был настолько сильным и физически ощутимым, что на мгновение перебил даже вселенскую усталость. В голове пронеслось: «За что? За инициацию? Это что, платят за боль и риск сойти с ума?» Он почувствовал лёгкую тошноту. Эта грубая, материальная вещь — деньги — казалась кощунством на фоне тех трансцендентных переживаний, что он только что испытал.
Он поднял глаза на Смирнова, и его собственный голос прозвучал чужим, сиплым и совершенно пустым:
— Что это?
Смирнов смотрел на его ошеломлённое лицо, и в уголках его глаз обозначились лучики морщин. Он улыбался. Не той редкой, одобрительной улыбкой, которую Кирилл видел раньше, а какой-то новой, почти веселой, с примесью лёгкой иронии.
— Это, Кирилл Игнатьевич, подарок, — произнёс он, и его голос звучал тепло и естественно, будто они говорили о чём-то самом обыденном, а не о пакете с деньгами, способном перевернуть чью-то жизнь. — От семьи. Точнее, от следственного департамента. По случаю твоего посвящения.
Кирилл продолжал молча смотреть то на него, то на пакет в своих руках, чувствуя, как пластиковые ручки впиваются в онемевшие пальцы. Его мозг, заторможенный перегрузками, с трудом соскальзывал с простой констатации факта «деньги» на осмысление фразы «подарок от департамента».
— Но… зачем? — наконец выдавил он, и это прозвучало глупее, чем он хотел.
— Чтобы закрыть твою ипотеку, — Смирнов сказал это так же просто, как если бы сообщал, что на улице похолодало. — Полностью.
В голове у Кирилла что-то щёлкнуло. Ипотека. Этот многолетний, давящий груз, ставший неотъемлемым фоном его существования. Ежемесячные платежи, проценты, годы впереди… И вот некто предлагает просто взять и стереть это. Одним движением. Щелчком пальцев. Волна какого-то тёплого, почти болезненного облегчения попыталась подняться в груди, но наткнулась на стену недоверия и шока.
— Я… я буду вам должен, — пробормотал он, чувствуя, как краснеет. Осознание суммы, необходимой для досрочного погашения, было ошеломляющим.
— Никаких долгов, — Смирнов покачал головой, и его улыбка стала шире. — Это подарок. Безвозмездно. Ты же теперь член семьи. И знаешь… — он сделал драматическую паузу, — ты, наверное, единственный ведьмак на планете Земля, который имеет ипотеку. Не будем делать из этого прецедент.
Эта фраза, произнесённая с лёгким, почти дружеским подтруниванием, окончательно сбила Кирилла с толку.
— Единственный? — переспросил он, чувствуя себя идиотом. — Но почему?
— Потому что, Кирилл, у всех магических личностей, как правило, имеются магические родители, — пояснил Смирнов, сложив руки на руле. — Родители, которые прожили не одну сотню лет. Лет так… ну, двести, к примеру. И за это время они успели накопить весьма и весьма значительные средства. В разных формах. Поэтому вопрос взятия кредита под бешеные проценты на тридцать лет… — он развёл руками, — как-то не стоял никогда. А ты пошёл по чисто человеческому пути. Честно заработал.
Мысль о том, что его скромная студия в ипотеку является уникальным явлением в магическом мире, показалась Кириллу настолько абсурдной, что он фыркнул. Фырканье вышло слабым и уставшим.
— Так… а как тогда у вас всё устроено? С деньгами? — спросил он, всё ещё не выпуская пакет из рук. — Зарплата есть?
Смирнов усмехнулся.
— Если использовать человеческие термины, то у нас в следственном департаменте… полный коммунизм.
Подписываемся и читаем дальше…
#фэнтези #фантастика #мистика #городскоефэнтези #рассказ #история #детектив #роман #магия #ведьма #ведьмак #домовой #оборотень #вампир #лесовик