Станислав, или просто Стас, как звали его многочисленные и быстро сменяющиеся пассии, привез свою очередную «победу», Алину, в один из самых дорогих отелей Антальи. Он не поскупился. Начало октября, бархатный сезон. Трансфер от отеля из аэропорта, вилла с приватным бассейном, бар, где шампанское по утрам было такой же нормой, как зубная паста. Стасу было сорок два, он крепко стоял на ногах – строительный бизнес, несколько удачных «айти»-стартапов – и давно смотрел на женщин как на часть антуража. Приятное, красивое, но, увы, временное дополнение к его успешной жизни.
Алина была классикой жанра. Двадцать три года, ноги, начинающиеся где-то в районе его плеч, губы, которые, казалось, жили отдельной от лица жизнью, и телефон, приросший к руке. Вся ее жизнь состояла из «сторис», «рилсов» и «прогревов». Стас для нее был «спонсором». Он это прекрасно понимал, но цинично считал, что платит за красоту и молодость. Честный, как ему казалось, обмен.
Катастрофа грянула на третий день, в ювелирном магазине при отеле.
– Стасик, ну-у-у, – тянула она гласные, как кошка, требующая «Вискас», – смотри, какая прелесть!
Ее наманикюренный палец указывал на массивный браслет с изумрудами. Стас лениво кивнул. Он уже купил ей часы «Булгари» по прилете, и считал «программу-минимум» выполненной.
– Алин, у тебя уже этих браслетов, – он попытался отшутиться, – скоро еще одну руку придется отращивать.
– Ты не понимаешь! – ее голос мгновенно стал капризным. – Это новая коллекция! У Ирки из Дубая такой, ее шейх ей подарил. А ты что? Зажал? Я тут, значит, контент пилю, тебя отмечаю, что ты у меня щедрый, а ты…
– Контент? – Стас приподнял бровь. Он терпеть не мог это слово. – Мы на отдыхе, Алина.
– Отдых – это и есть контент! – взвизгнула она. – Я не буду, как лохушка, в старом ходить! Мне подписчикам показать нечего! Ты мне весь имидж портишь!
Он молча смотрел на ее искаженное злобой, идеальное, как с обложки, лицо. И в голове крутился один вопрос: «И это всё? Вот это – то, ради чего я трачу сотни тысяч? Ради 'контента'?»
Стасу надоело. Надоело так, что свело скулы. Он вдруг понял, что ему не просто неинтересно, ему – брезгливо.
Решения Станислав принимал быстро. Он повернулся к менеджеру бутика:
– Этот браслет, – он ткнул пальцем в витрину, – заверните.
Алина победно улыбнулась.
– И вызовите такси до аэропорта. Прямо ко входу.
Улыбка сползла.
– В каком смысле?
– В прямом, – Стас достал бумажник и протянул карту. – Браслет твой. Это мои отступные. Билет до Москвы я тебе куплю. Прямо сейчас. У тебя час на сборы.
– Ты… ты меня выгоняешь? – прошептала она, не веря.
– Я дарю тебе свободу, – отрезал он. – Лети, пили свой контент. Ищи шейха. Я в этой клоунаде больше не участвую.
***
Через полтора часа он сидел на террасе своей виллы, пил ледяной просекко и смотрел, как отельный шаттл увозит прочь заплаканную, но намертво вцепившуюся в коробочку с браслетом Алину. На душе было пусто, но как-то очень легко.
Оставшиеся десять дней отпуска казались пыткой. Нет, сервис был безупречен. Но Стас вдруг осознал, что он тут, как волк-одиночка. Вокруг – либо счастливые семейства, либо такие же, как он, «спонсоры» с «охотницами». Он с тоской смотрел на этих девиц, как две капли воды похожих на его Алину, и понимал, что этот типаж ему осточертел.
Настроение было на нуле. Он побрел в главный ресторан на ужин. Шведский стол ломился от яств, но кусок в горло не лез. Он машинально налил себе бокал вина и огляделся в поисках столика. И тут его взгляд зацепился за нее.
Она сидела одна, в самом дальнем углу, у окна. Женщина. Лет… да черт ее знает. Может, тридцать пять, а может, сорок пять. На ней был какой-то немыслимый ситцевый сарафан в мелкий цветочек, какой носила его бабушка на даче. Ни грамма косметики. Волосы, невнятного русого цвета, стянуты в небрежный пучок. На носу – старомодные очки в роговой оправе.
И самое дикое – она читала. Бумажную, толстую книгу. В мире, где все смотрели в телефоны, это был вызов.
Стас невольно усмехнулся. «Серая мышка. Провинциалка. Накопила на 'лакшери' и теперь боится вилку не той рукой взять. Наверное, учительница из Вологды. Жуть».
Он демонстративно положил себе лобстера, сел за столик с видом на море и постарался забыть об этом недоразумении. Но что-то мешало. Он то и дело косился на нее. Она ела аккуратно, почти не глядя в тарелку, вся уйдя в книгу. Никаких селфи. Никаких звонков.
«Странная, – подумал он и тут же забыл. – Мало ли 'синих чулков' на свете».
Встреча, которая перевернула всё, произошла через день. Стас валялся у бассейна, пытаясь загореть до состояния «хозяина жизни», и лениво потягивал мохито. Рядом, через пару шезлонгов от него, расположилась та самая «серая мышка». Она снова была с книгой. Ее купальник был еще ужаснее сарафана – закрытый, темно-синий, почти спортивный.
«Господи, какой позор, – думал Стас. – Ну хоть бы парео какое купила».
Тут у женщины зазвонил телефон. Она поморщилась, но ответила. И Стас, знающий немецкий, чуть не подавился мятой.
«Серая мышка» говорила на чистейшем, жестком, деловом немецком языке.
– Герр Клаус, я повторяю в последний раз, – ее голос был тих, но в нем звенел металл. – Ваши оправдания меня не интересуют. Вы провалили дедлайн по миграции серверов. Это не просто ошибка, это саботаж.
Она слушала, ее лицо было абсолютно спокойным.
– Нет, герр Клаус. Вы не поняли. Вы не «постараетесь исправить». Вы уже уволены. Юридический отдел свяжется с вами по поводу неустойки. И да, я лично прослежу, чтобы ваша 'ошибка' стоила вам репутации во всем франкфуртском кластере. Auf Wiederhören.
Она нажала «отбой», перевернула страницу книги и как ни в чем не бывало продолжила читать.
Стас лежал, боясь пошевелиться. Такого немецкого, такого уровня владения ситуацией он не слышал даже от своих партнеров. Это была не «учительница из Вологды». Это был… терминатор.
Внутренний испуг, смешанный со стыдом за свои мысли, заставил его действовать. Он встал, подошел к ее шезлонгу и, изображая неловкость, якобы споткнулся и пролил остатки мохито ей на полотенце.
– Ой, простите, ради Бога! – забормотал он. – Такой неуклюжий!
Женщина медленно подняла на него глаза. Взгляд был холодный, изучающий, как у хирурга.
– Бывает, – ровно сказала она.
– Я… я закажу вам новое полотенце! И коктейль! Какой вы пьете?
– Я не пью, – она вернулась к книге.
– А… а я слышал, вы говорили по-немецки. Вы… переводчик?
Она усмехнулась, не отрывая глаз от страницы.
– Что-то вроде того. Я «перевожу» некомпетентных людей с их должностей на улицу.
Стас сел на край соседнего лежака.
– Меня Станислав зовут.
Она вздохнула, поняв, что почитать ей не дадут. Закрыла книгу, заложив палец между страниц.
– Ольга.
– Вы в какой компании работаете, если не секрет? Я тоже с Германией много…
– «Кибер-Дефенс», – коротко бросила она. У Стаса перехватило дыхание. Это был один из крупнейших в Европе разработчиков систем безопасности. Он слышал о них. Ими владела какая-то русская эмигрантка, железная леди, которую никто не видел в лицо, но боялись все.
– Так вы…
– Я владелица, – просто сказала Ольга. – А вы, Станислав, судя по загару и скуке, из тех, кто «вывозит» длинноногих кукол, а потом не знает, чем себя занять, когда кукла ломается.
Это был удар под дых.
– Откуда вы?..
– Я вас видела. Вчера в ресторане. Вы смотрели на меня, как на таракана. А три дня назад – в ювелирном. Ваша блондинка кричала так, что слышал весь отель. Вы купили ей браслет, а потом выгнали. Верно?
Стас покраснел. Впервые за лет двадцать.
– Верно.
– Глупо, – пожала она плечами. – Надо было сразу выгонять. Без браслета. Экономия.
– Я думал, это честный обмен…
– Обмен честным бывает только в бизнесе, – отрезала Ольга. – А вы пытались купить человека. Люди не продаются. Продаются только… – она кивнула в сторону бассейна, где хихикали две «Алины»-близняшки, – …манекены.
– А вы? Вы тоже не продаетесь? – нагло спросил он.
– Я покупаю, – ее глаза сверкнули. – Я на отдыхе. Я читаю книгу. А вы мне мешаете, Станислав.
Она снова открыла книгу. Но Стас уже не мог уйти. Этот ситцевый сарафан, эти очки, эта полная безразличность к его деньгам, к его внешности (а он был, что скрывать, хорош собой)… это было как наркотик. Он сел рядом и начал говорить.
***
Они провели вместе девять дней. Это был самый странный «курортный роман» в его жизни. Хотя романа, в привычном ему понимании, и не было.
Они уезжали на арендованном «Гольфе» на развалины Миры, ели гезлеме в придорожной забегаловке. Она рассказывала ему про историю Ликии, про кибернетику, про своего покойного мужа, гениального программиста, с которым они вместе строили эту империю.
Стас впервые в жизни слушал женщину. Он ловил себя на том, что ему не важно, как она одета. Ему было важно, что она скажет. Он, «хозяин жизни», рядом с ней чувствовал себя студентом. Она дразнила его, называла «типичным альфа-самцом» и смеялась над его попытками произвести впечатление.
– Стас, прекрати трясти своими часами, – говорила она ему за ужином. – Они у тебя настоящие, я поняла. Но ты же ими не время измеряешь, а собственную значимость. Это скучно.
– А ты? – кипятился он. – В своем сарафане за три копейки!
– А я могу себе это позволить, – улыбалась она. – Потому что моя значимость не в сарафане.
Он поймал себя на мысли, что кажется влюбился. По-настоящему. Не в тело, не в «контент», а в этот жесткий ум, в эту усталую усмешку, в эту абсолютную самодостаточность. Он понял, что все его «Алины» были просто дешевой подделкой под жизнь. А вот она, Ольга, в дурацких очках – была настоящей.
Последний день. Аэропорт Антальи, VIP-терминал. Они сидели в тишине. Его рейс на Москву был через час. Ее – на Берлин – через полтора.
Стас решился. Ему было плевать на бизнес, на Москву, на всё.
– Оля, – начал он, его ладони вспотели. – Я знаю, это звучит… дико. Но… я не хочу тебя отпускать. Я…
– Стас, помолчи, – мягко сказала она. – Не порти финал. Это был отличный отпуск.
– Какой, к черту, отпуск! Я о жизни говорю! Я прилечу в Берлин. Давай…
– Станислав, – она сняла очки и посмотрела на него. Глаза у нее оказались поразительные, глубокие, серые, как море перед штормом. – Ты хороший парень. Просто немного испорченный большими деньгами и глупыми женщинами.
– Я изменюсь!
– Не надо, – она улыбнулась. – Ты мне и такой понравился. Забавный.
И в этот момент к их столику подошел мужчина. Такой же «серый», как и она. Невзрачный твидовый пиджак, видавшие виды джинсы. Только часы на его руке стоили, как половина строительной фирмы Стаса.
– Оленька, прости, задержался. В Стамбуле была жуткая пробка, – он поцеловал ее в щеку и сел рядом. – О, а это?..
– Это Станислав, – спокойно представила Ольга. – Мы с ним тут… бродили по руинам. Стас, познакомься, это мой муж, Виктор.
Стас почувствовал, как воздух вышел из легких. Муж? Она же говорила… «покойный»?
Ольга поймала его взгляд.
– Ах, да. Я тогда говорила про первого мужа, моего партнера. А Виктор – мой второй муж. Он у меня историк, профессор. Абсолютный гуманитарий. Мы отдыхаем порознь, у него конференция была.
Виктор дружелюбно протянул Стасу руку:
– Очень приятно. Оля много о вас рассказывала. Говорит, вы ее от скуки спасли. А то она со своими книжками совсем закисает.
Стас механически пожал ему руку. Он смотрел на Ольгу. Она улыбалась – теплой, домашней улыбкой, которую он ни разу за эти дни не видел. Она смотрела на своего «профессора» с такой нежностью, что Стасу стало дурно.
«Развела, – билась у него в голове одна мысль. – Она меня просто развела, как мальчишку».
Он был ее «курортным романом». Ее «Алиной». Приятным развлечением, «забавным альфа-самцом», с которым можно скоротать время, пока ждешь мужа с конференции.
– Вам… вам пора, наверное, – выдавил он.
– Да, – Ольга встала. – Спасибо за компанию, Стас.
И они ушли. Мужчина в твидовом пиджаке что-то увлеченно рассказывал, а «серая мышка» в ситцевом сарафане, владеющая «Кибер-Дефенс», держала его под руку и смеялась.
Стас остался один. Бумеранг, запущенный им в Алину, облетел полмира и вернулся, ударив его прямо по самолюбию. Он посмотрел на свой «Ролекс». Часы казались самой пошлой и бесполезной вещью на свете.
---
Автор: Арина Иванова
---
Леший по соседству
Светкин день начался отвратительно. Во-первых, за окном висело то самое серое «ничто», которое синоптики упорно называли «переменной облачностью». Во-вторых, мама, уходя на свою «почетную» суточную смену в реанимацию, оставила на холодильнике список дел.
«1. Вымыть пол (тщательно!). 2. Сходить за картошкой. 3. Разобрать антресоль. 4. Подготовиться к пересдаче по химии».
Светка хмыкнула. Пересдача. Как же. Лето шло вторую неделю, а ее, выпускницу, все еще мучили фантомными болями этой учебы. Она скомкала листок и швырнула в ведро.
Ей было семнадцать. Возраст, когда любая несправедливость воспринимается как личная трагедия, а любое ограничение – как акт тирании. Мама, вечно уставшая и правильная, этого не понимала. Она жила по графику «работа-сон-долг», и в этом графике на «пожить» места не оставалось.
Светка потянулась, чувствуя, как хрустит позвоночник. Квартира, тихая и пустая, давила. Завтрак из вчерашней гречки настроения не добавлял. Она бездумно листала ленту соцсети, где ее подружки уже вовсю посигналили миру о своем существовании.
Ленка, ее верная «боевая подруга», выложила сторис из спортзала с подписью: «Делаем булочки!». Светка усмехнулась. Ленкины «булочки» были предметом гордости и весили килограммов двадцать сверх нормы, но она носила их с таким королевским достоинством, что все окрестные фитоняшки молча завидовали ее уверенности.
Олька, их третья компаньонка, запостила уже сотую селфи со своим новым «заей». Олька была из тех, кого называли «божий одуванчик» – тонкая, звонкая, с огромными голубыми глазами, в которых, казалось, отражалось только небо. И влюблялась она перманентно – раз в две недели и «на всю жизнь».
Телефон пиликнул. Сообщение от Ленки: «Светка! Привет! Мать твоя свалила?».
Светка улыбнулась. Ленка всегда была прямой, как рельса.
«Ага. На сутки. Оставила меня умирать над химией».
«Химия – это яд. Слушай, у меня план – огонь! Помнишь, Олькин новый, этот... ну, который на мотоцикле?»
«Который Вадик?»
«Он! Короче, у его предков дача под Вырицей. Пустая! А сам он умотал на какие-то сборы. Олька ключи достала. А там, Светка... там лес! Говорят, грибы косой косить можно. Белые! Поехали? На «тихую охоту». Развеемся!»