Старый дачный дом под раскидистой яблоней всю зиму стоял в полусне. Морозный воздух гулял по пустым комнатам, иней узорами расцветал на стёклах, а по чердаку и подполью бесцеремонно хозяйничали мыши. Для домового по имени Кузьма эти долгие месяцы были временем тоскливого одиночества. Он скучал по голосам хозяев, по запаху жареных пирожков, по детскому смеху. Его единственными собеседниками были вьюга за окном да наглые грызуны, которые к концу зимы совсем обнаглели и бегали по дню, словно у них здесь был собственный ресторан.
Когда в начале мая на крыльце наконец раздались знакомые шаги и звон ключей, Кузьма от радости чуть не свалился со своей полки за печкой. Хозяева вернулись! Но радость его была недолгой. Вместе с семьёй — супругами Виктором и Ириной и их дочкой Леной — в дом впустили странное существо. Это была кошка. Нежная, пушистая, с шёлковой белой шерстью и огромными голубыми глазами, в которых читался неподдельный ужас. Её звали Муся.
Городская аристократка, привыкшая к тёплому коврику у батареи и паштету из банки, была в шоке. Дом был холодным, пахнущим сыростью и пылью. Пол скрипел под лапками, а из каждого угла, казалось, доносился шорох. Муся забилась под диван и отказывалась выходить, даже когда Лена ставила перед ней миску с вкуснейшими консервами.
— Ну что же ты, Мусечка, — причитала Ирина, — это же наша дача! Здесь так здорово!
— Да она просто привыкает, — разумно заметил Виктор. — Осмотрится.
Кузьма же смотрел на новую жилицу с нескрываемым разочарованием. Он надеялся на помощника, а получил комок нервов. А тем временем мыши, лишь на пару дней притихшие, снова активизировались. В первую же ночь они утащили из кухни полпачки печенья и погрызли уголок деревянной хлебницы.
«Нет, так дело не пойдёт», — решил Кузьма. Он наблюдал за перепуганной Мусей, которая дрожала под диваном, и его сердце, хоть и было суровым, дрогнуло. Она была несчастна. И он понял: они нужны друг другу. Ему нужен её охотничий инстинкт, а ей — его защита и знание дома.
Кузьма начал с обустройства быта. Он знал все тёплые уголки в доме. Пока Муся спала, он незримыми движениями сгрёб в кучу старый шерстяной плед, валявшийся на сундуке, и устроил из него гнездо за печкой, в самом тёплом месте. Когда кошка, замёрзнув, проснулась, она инстинктивно потянулась к этому месту. Она устроилась на пледе, и тут же почувствовала, как от стены исходит странное, сконцентрированное, живое тепло. Это Кузьма, сидя по ту сторону стены, делился с ней своей энергией, грел её. Муся сладко потянулась и впервые за два дня расслабилась.
Затем Кузьма принялся за разведку. Он видел, как мышиная стая облюбовала пространство за кухонным шкафом. Однажды, когда Муся сидела в коридоре и умывалась, занавеска на кухне вдруг беззвучно колыхнулась, указав ей путь. Муся насторожила уши. Потом половица под шкафом тихо скрипнула, словно кто-то наступил на неё. Кошка медленно подкралась к щели и заглянула туда. Оттуда на неё пахнуло знакомым, возбуждающим запахом грызуна. Её инстинкты, дремавшие под слоем городского комфорта, начали просыпаться.
Взаимовыгодное сотрудничество было заключено без слов. Кузьма стал глазами и ушами, идеальным стратегом. Он знал все мышиные тропы, все укрытия. Он шелестом обоев указывал направление, скрипом половицы — момент для атаки. Муся, ободрённая теплом и поддержкой, стала действовать. Она уже не была той перепуганной неженкой. Она превратилась в грозную, молчаливую охотницу.
Их первая совместная операция стала триумфом. Кузьма, заметив старого, упитанного вожака мышиной стаи, крадущегося к мешку с крупой, привлёк внимание Муси, постучав лапой по плинтусу. Муся замерла в засаде за дверью. Когда мышь появилась в дверном проёме, Кузьма резко дёрнул за край половика. Мышь поскользнулась и на секунду задержалась. Этого мгновения хватило. Белая молния метнулась вперёд. Один точный бросок — и враг был повержен.
— Папа, мама! — кричала наутро Лена. — Муся поймала мышь! Какая она у нас умница!
Виктор и Ирина были в восторге. Они и не подозревали, что их кошка — лишь исполнитель в гениальном плане, разработанном невидимым тактиком.
К концу лета Муся и Кузьма стали слаженной командой. Мышиная угроза была полностью ликвидирована. Дом снова стал уютным и безопасным. Муся, окрепшая, уверенная в себе, больше не пряталась под диваном. Она грациозно расхаживала по комнатам, зная, что за её спиной стоит надёжный союзник. Иногда она подолгу сидела у печки, и Кузьма, невидимый, сидел рядом, и они молча смотрели на огонь в топке, наслаждаясь тишиной и взаимопониманием.
Когда пришло время уезжать в город, Муся странно себя вела. Она ходила по дому, трогала лапкой знакомые места, словно прощаясь. А когда её посадили в переноску, она обернулась и посмотрела в угол за печкой. И тихо, почти неслышно, мурлыкнула.
Кузьма, оставшись один, не чувствовал привычной тоски. Он знал, что его союзница вернётся. А пока у него была работа — беречь дом. Но теперь он делал это с лёгким сердцем. Он был не один. У него был временный союз, заключённый не на словах, а на деле. Союз между домовым и кошкой, который оказался прочнее, чем можно было предположить. И когда в дом снова нагрянут непрошеные гости, он будет знать, что делать. Ведь где-то в городе живёт белая кошка, которая помнит скрип половиц и тёплое место за печкой, и которая в нужный момент снова станет грозной охотницей, если её позовёт старый друг.
