На следующее утро я проснулась с чётким планом — выяснить, что связывает свекровь и Антона. Интуиция подсказывала, что здесь что-то нечисто.
Сергей ушёл на работу рано. Свекровь вышла из своей комнаты уже при полном параде — в платье, с уложенными волосами, с макияжем.
Начало этой истории читайте в первой части.
Она прошла на кухню, загремела посудой. Я подождала минут десять, потом зашла следом. Свекровь стояла у окна с чашкой кофе и глядела куда-то вдаль с мечтательным видом.
— Хорошо выглядите сегодня, — заметила я нейтрально.
Она вздрогнула, обернулась.
— А? Да, спасибо.
— Антон сегодня придёт?
Она порозовела.
— Не знаю. Может быть.
Я налила себе воды, села за стол.
— Он вам нравится?
Свекровь чуть не выронила чашку.
— Что? Какая глупость!
— Тогда почему вы каждый раз перед его приходом так тщательно собираетесь?
Она отвернулась к окну, но я видела, как покраснели её уши.
— Просто хочу выглядеть прилично. В моём возрасте надо за собой следить.
Я промолчала. Но решила проследить.
Вечером Антон действительно пришёл. Свекровь засуетилась — накрывала на стол, подавала специи, стояла рядом, пока он готовил. Касалась его руки, когда передавала что-то. Смеялась слишком громко. Заглядывала в глаза.
А Антон... Антон был вежлив, но не более того. Благодарил, улыбался, но держал дистанцию.
После ужина Сергей ушёл смотреть футбол. Свекровь осталась на кухне с Антоном — якобы помочь с уборкой.
Я притаилась в коридоре.
— Антон, — голос свекрови дрожал. — Я хотела сказать... Вы мне очень нравитесь. Как мужчина.
Повисла тишина. Потом Антон осторожно ответил:
— Спасибо. Вы тоже хороший человек.
— Может, мы могли бы... ну, встречаться?
Ещё одна пауза. Я затаила дыхание.
— Боюсь, это невозможно.
— Почему? Я знаю, разница в возрасте большая, но...
— Дело не в этом. Просто я женат.
Свекровь ахнула.
— Женаты? Но Сергей никогда не говорил!
— Он не знает. Я вообще-то не Антон.
Я замерла. Что?
— Меня зовут Андрей. Я частный детектив. Ваша невестка наняла меня две недели назад.
Мир перевернулся. Я похолодела, прижавшись к стене.
— Что? Зачем?
— Она хотела проверить, как вы отнесётесь к мужчине, который готовит лучше её. Хотела посмотреть, будете ли вы так же критиковать чужую еду, как её. И заодно выяснить, не в готовке ли дело, а в вас самих.
Я стояла в коридоре, холодея. Но я никого не нанимала. Никаких детективов.
Потом послышался смех. Знакомый, родной.
— Получилось убедительно? — это был голос Сергея.
Он вошёл на кухню. Я выглянула из-за угла — муж стоял рядом с Антоном, положив руку ему на плечо.
— Мам, это действительно мой друг Антон. Детектива я придумал для драматизма. Но всю эту историю я подстроил специально.
Свекровь опустилась на стул, белая как полотно.
Сергей сел напротив неё. Лицо у него было серьёзным, усталым.
— Семь лет ты критикуешь жену. За готовку, за уборку, за всё подряд. Я молчал, думал, само рассосётся. Но когда она объявила забастовку, я понял — надо действовать.
Он налил матери воды, придвинул стакан.
— Я попросил Антона приходить и готовить. Специально попросил его хвалить тебя, быть приятным, а потом — отвергнуть. Чтобы ты почувствовала, каково это. Стараться, вкладываться, а в ответ получать только холодность и отказ.
Свекровь пила воду мелкими глотками. Руки дрожали.
— И знаешь, что самое интересное? Ты ни разу не раскритиковала его еду. Ни разу. Хотя он готовил те же блюда, что и жена. Тот же борщ, те же котлеты. Просто готовил их мужчина, а не она.
Тишина на кухне была звенящей. Свекровь сидела, уставившись в стол. По щекам текли слёзы.
Я вышла из укрытия, вошла на кухню. Сергей увидел меня, виновато улыбнулся.
— Прости, что не предупредил. Хотел, чтобы всё выглядело естественно.
Я села рядом со свекровью. Она не поднимала глаз.
— Прости, — выдавила она. — Я дура старая. Не думала, что так жестоко с тобой поступаю.
Антон бесшумно вышел из кухни, оставив нас троих. Хлопнула входная дверь.
Мы сидели молча минут десять. Потом свекровь встала, подошла к плите. Открыла холодильник, достала продукты. Начала резать овощи — медленно, неуверенно.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Ужин. Для нас всех. Если хочешь, можешь показать, как правильно.
Я встала, подошла к ней. Взяла нож, показала, как лучше резать. Она смотрела внимательно, кивала, повторяла.
Мы готовили вместе. Первый раз за семь лет. Она спрашивала, я отвечала. Без критики, без колкостей. Просто две женщины на кухне.
Ужин получился хорошим. Мы ели втроём, и свекровь несколько раз повторила, что очень вкусно. Сергей молчал, но на лице была облегчённая улыбка.
После ужина свекровь подошла ко мне, когда я мыла посуду.
— Завтра научишь меня печь твой пирог? Тот, яблочный?
Я кивнула.
— Научу.
Она ушла к себе. Сергей обнял меня сзади, уткнулся носом в шею.
— Прости за спектакль. Но по-другому она бы не поняла.
— Откуда ты знал про Антона? Что он согласится?
— Да он мой школьный друг. Я ему всю ситуацию рассказал. Он сразу согласился — говорит, у него мать такая же была, понимает.
Мы стояли на кухне в обнимку. За окном сгущалась темнота, во дворе зажигались огни.
— Так ты теперь вернёшься к плите? — спросил он осторожно.
Я задумалась. Потом покачала головой.
— Буду готовить. Но не каждый день. И учить буду свекровь — пусть тоже участвует. И ты, кстати, тоже. Раз Антон показал, что мужчины отлично справляются с готовкой.
Он застонал.
— Я так и знал, что это выйдет мне боком.
Я рассмеялась. Впервые за недели — искренне, легко.
Жизнь наладилась постепенно. Свекровь действительно изменилась — помогала на кухне, училась готовить, перестала критиковать. Даже начала хвалить мои блюда. Иногда неловко, с непривычки, но искренне.
Сергей тоже готовил теперь — по выходным делал завтраки, осваивал простые рецепты. Ворчал, конечно, но я видела — ему нравилось.
А я вернулась к своим курсам рисования, к бассейну, к встречам с подругами. Потому что поняла главное — нельзя жить только на кухне, только для семьи. Нужно время для себя, своё пространство, свои интересы.
Иногда по вечерам, когда мы сидели втроём за ужином, я ловила себя на мысли — спасибо этой забастовке. Спасибо тому, что я не побоялась сказать "нет". Потому что только через это мы пришли к настоящим отношениям. Где каждый ценит другого, где труд не воспринимается как должное, где есть место уважению.
Через месяц после всей этой истории случилось кое-что неожиданное. Свекровь собрала нас на кухне, усадила за стол. Лицо у неё было торжественное.
— Я решила переехать.
Мы с Сергеем переглянулись.
— Куда?
— Нашла себе однушку в соседнем районе. Маленькую, но уютную. Вам нужно пространство, молодой семье. А я научилась жить для себя — готовить для себя, убирать за собой. Пора.
Сергей попытался возразить, но она подняла руку.
— Не спорь. Я уже всё решила. Буду приходить в гости — по приглашению, как полагается. И вы ко мне заходите. Но жить вместе... это было ошибкой с самого начала.
Она переехала через две недели. Мы помогали с вещами, обустраивали новую квартиру. Когда последняя коробка была распакована, свекровь стояла посреди своей кухоньки и улыбалась.
— Знаете, я впервые за тридцать лет живу одна. И мне нравится.
Мы ушли вечером, оставив её в её новом доме. По дороге домой Сергей взял меня за руку.
— Ты изменила нашу жизнь. Просто сняв фартук.
Я посмотрела на него. На моего мужа, который наконец-то увидел проблему и решился её исправить. Пусть странным способом, с фальшивым детективом и розыгрышем, но решился.
— Мы изменили вместе. Втроём.
Дома я прошла на кухню, открыла холодильник. Достала продукты, включила плиту. Хотелось приготовить что-то особенное — для нас двоих, для нашего нового начала.
И когда я резала овощи, вдыхая аромат специй, слушая, как на сковороде шипит масло, я поняла — я снова люблю готовить. Но теперь это мой выбор, а не обязанность. Моё удовольствие, а не повинность.
И в этом была вся разница.