В тот вечер я поняла, что больше не притронусь к кастрюле, когда свекровь отодвинула тарелку с моим борщом и поморщилась, будто я подала ей помои.
— Опять пересолила. И свёклы слишком много. Разве так готовят?
Муж Сергей молча ел, глядя в телефон. Даже не поднял глаз. Я стояла у плиты, сжимая половник так, что побелели костяшки. Три часа я провела на кухне — резала, варила, пробовала. Борщ получился насыщенным, ароматным, именно таким, каким должен быть.
— Может, просто вкусы разные? — попыталась я.
Свекровь фыркнула.
— Вкусы? Дорогая, я тридцать лет готовлю. Знаю, что такое настоящая еда. А это... — она ткнула ложкой в тарелку, — это просто еда, чтобы набить желудок.
Я сняла фартук, аккуратно повесила на крючок. Прошла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, глядя в стену. Внутри кипело — не от злости, а от обиды. Семь лет я готовила для этой семьи каждый день. Завтраки, обеды, ужины. Пробовала новые рецепты, старалась угодить, прислушивалась к пожеланиям.
И всё это время слышала одно и то же. Пересолено. Недосолено. Суховато. Жирновато. Специй много. Специй мало.
Сергей зашёл через полчаса. Сел рядом, положил руку на плечо.
— Не обращай внимания. Мама такая, ты же знаешь.
— Знаю.
— Она не со зла.
— Понятно.
Он помолчал, потом встал.
— Ну ладно. Пойду доем.
Утром я встала, заварила себе кофе и села с книгой у окна. Свекровь вышла на кухню через час, удивлённо оглядываясь.
— Завтрак будет?
— Нет.
— Как это нет?
Я отпила кофе, перевернула страницу.
— Я больше не готовлю. Моя стряпня никуда не годится, помнишь? Буду щадить ваши желудки.
Свекровь замерла посреди кухни. Открыла рот, закрыла. Потом развернулась и ушла к себе в комнату, громко топая.
Сергей вышел через полчаса, заспанный, в поисках завтрака. Заглянул в холодильник, на плиту, снова в холодильник.
— А где еда?
— Я не готовлю больше.
Он уставился на меня.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Из-за вчерашнего? Ну брось, мама не то имела в виду.
Я отложила книгу.
— Сергей, семь лет я слышу, что готовлю плохо. От твоей матери, от тебя тоже бывало. Устала. Хотите вкусно есть — готовьте сами. Или наймите повара. Или пригласите маму к плите показать класс.
Он потёр лицо руками.
— Ты же понимаешь, что это глупо?
— Возможно. Но это моё решение.
Он ушёл на работу голодным. Свекровь вышла через час, демонстративно гремя посудой, и приготовила себе яичницу. Мне не предложила. Я и не ждала.
Первые три дня были тяжёлыми. Сергей покупал готовую еду в магазине — сосиски, пельмени, полуфабрикаты. Свекровь готовила что-то простое для себя и демонстративно нахваливала собственные блюда.
— Вот это настоящая каша! Не то что некоторые варят — клейстер какой-то.
Я молчала. Ходила на работу, приходила, занималась своими делами. Читала, смотрела сериалы, гуляла. Впервые за годы у меня появилось свободное время — раньше я проводила на кухне по четыре часа в день.
К концу недели Сергей начал нервничать. Полуфабрикаты надоели, свекровь готовила только себе и в минимальных количествах, а заказывать еду каждый день было дорого.
— Может, хватит уже дуться? — спросил он в субботу вечером.
— Я не дуюсь. Я просто освободила вас от моей плохой стряпни.
— Господи, ну прости тебя мама! Хватит?
— Дело не в извинениях. Я устала вкладывать силы в то, что никто не ценит. Нашли другой выход — отлично. Живите так.
Он хлопнул дверью, уходя из комнаты.
Прошла ещё неделя. Сергей похудел — питался бутербродами и лапшой быстрого приготовления. Свекровь тоже притихла — готовить каждый день для себя оказалось утомительно, и она перешла на простейшие блюда.
А я расцветала. Больше спала, начала ходить в бассейн, встречалась с подругами. Даже записалась на курсы по рисованию — мечтала об этом годами, но всё не хватало времени.
Однажды вечером я вернулась домой с очередного занятия — довольная, с альбомом под мышкой. На кухне сидел Сергей с каким-то мужчиной. На столе стояли тарелки с едой — явно не из магазина, домашней.
— Знакомься, это мой коллега Антон, — Сергей встал. — Он отлично готовит, согласился помочь нам.
Я кивнула мужчине, прошла в комнату. Так вот как. Наняли повара.
Но через несколько дней картина повторилась. Антон снова был на нашей кухне, готовил ужин, болтал с Сергеем. Потом он стал приходить через день. Потом почти каждый вечер.
Я наблюдала со стороны, и что-то в этой ситуации казалось странным. Антон был молод, лет тридцати, высокий, с приятной улыбкой. Готовил действительно хорошо — запахи с кухни стояли такие, что слюнки текли.
Но главное — свекровь вдруг преобразилась. Начала краситься по вечерам, надевать нарядные платья, вертеться перед зеркалом. И почему-то всё время крутилась на кухне, когда там был Антон.
— Антоша, попробуй мой пирог, — слышала я её воркующий голос. — Я по старому семейному рецепту испекла.
Антон вежливо хвалил. Свекровь хихикала, как девчонка.
Через неделю я заметила, что Антон приходит уже не только для Сергея. Он приносил цветы — якобы просто так, от щедрости душевной. Задерживался допоздна, пил чай со свекровью на кухне, когда Сергей уже спал.
А потом я случайно услышала их разговор. Стояла в коридоре, собираясь выйти, когда свекровь громко рассмеялась на кухне.
— Вы такой умница, Антон. Не то что некоторые бестолковые бабы, которые даже борщ сварить нормально не могут.
— Да ладно вам, — ответил Антон. — У каждого свои таланты.
— Вот у вас точно есть! Золотые руки. И вообще вы такой интересный мужчина...
В её голосе было что-то такое, от чего у меня внутри всё похолодело. Неужели...
На следующий день я зашла к соседке за солью — предлог глупый, но мне нужно было с кем-то поговорить. Соседка, бывшая учительница на пенсии, любила посплетничать.
— Слушай, — начала я. — У нас тут муж коллегу домой приводит. Готовит он для нас. А свекровь вокруг него так и вьётся...
Соседка покачала головой.
— Знаешь, а я его видела. Выходил от вас позавчера поздно. Красивый такой. И свекровь твоя его до подъезда провожала, под ручку шли.
Я вернулась домой с мутной головой. Неужели свекровь закрутила роман? В её возрасте? С мужчиной, который годится ей в сыновья?
Вечером Антон снова пришёл. Я специально задержалась в коридоре, наблюдая. Свекровь действительно прихорашивалась, когда он появлялся. Касалась его руки, когда благодарила за ужин. Смеялась над каждой его шуткой.
А Сергей ничего не замечал. Ел, хвалил еду, болтал с другом о работе.
Я легла спать в ту ночь с твёрдым решением — надо разобраться, что происходит. Потому что если свекровь действительно влюбилась в этого Антона, то вся эта история с моей забастовкой на кухне приняла совершенно неожиданный оборот.
И судя по тому, как она смотрела на него сегодня за ужином, дело было серьёзнее, чем я думала.