Как говаривал мой любимый поэт:
Снег идет, снег идет,
Снег идет, и всё в смятеньи:
Убелённый пешеход, удивленные растенья,
перекрёстка поворот.
И хотя у нас из всего перечисленного только убелённые пешие путники были, и не могу сказать за всех за них, но меня точно привели в некое смятении, обрушившиеся на нас снегопады.
А ещё они привели к тому, что не получилось выполнить весь план второго круга акклиматизации.
Собственно, это, а не сам факт снегопадов, и привело меня в смятение. Я опять начала метаться мыслями по кругу: не является ли это полным провалом? смогу ли я теперь подняться без кислорода? кто виноват и что делать?
Впрочем, давайте по порядку.
Манаслу. 16 сентября. Второй круг акклиматизации. Переход в лагерь 2, 6300 метров.
Ночь в первом лагере прошла хорошо, несмотря на то, что нас с медведем потеснили, и теперь в нашей палатке жил Пасанг, а нам интровертам такое, знаете ли, не очень. Впрочем, если залезть с головой в спальный мешок, то можно представлять, что мира вокруг не существует.
Что представлял медведь, сидящий в кармане палатке и взирающий на всё вокруг, я не думала.
Моя горняшка на тот момент ещё не достигла такой степени, чтобы рассуждать о чувствах плюшевых медведей. Я ж нормальный человек, хотя при взгляде со стороны это не всегда заметно.
Подъём был не ранний, ибо торопиться нам было некуда.
По крайней мере мне точно.
По опыту прошлого нахождения во втором лагере я уже знала, что кроме палаток, засыпаемых снегом, там ничего нет.
В первый раз переход во второй лагерь через ледник, напомнивший Кхумбу, дался нелегко и занял больше шести часов.
Про, мягко говоря, неспокойную ночь на высоте 6300 метров и вспоминать не хотелось.
Настало время проверить, как идёт акклиматизация.
После завтрака мои коллеги начали паковать вещи.
Для них это был первый переход во второй лагерь. Сколько чудных сюрпризов ждало их на этом пути.
Я же допила ещё одну чашечку чая, посмотрела, как потихоньку они поднимаются на первом подъёме, и тоже стала собираться в путь.
Идея позднего выхода заключалась ещё и в том, что в последние дни очень много людей пошло на акклиматизацию. Из-за чего на двух стенках ледопада стали образовываться гигантские пробки.
Потом выяснилось, что пробки образовывались не только там, но там они были прям катастрофичные.
Поэтому выйдя попозже я надеялась, что основная масса гуляющих уже продвинется выше этих стенок.
Ведь большинство ночевало в лагере выше. Нам только до него почти час подниматься надо было. Так что этот час, плюс час-два более позднего выхода, все ж пораньше стараются проскочить - из этого складывалась моя надежда не попасть в пробки.
Надежды, как говорится, юношей питают. Но не всегда сбываются.
Ребята вышли в девять. Я в половине десятого. Где-то через час пути на окраине верхнего лагеря мы с Пасангом их догнали и обогнали.
Отчего у меня появилась возможность красиво сфотографировать их со стороны.
Впрочем, недолго я вдали от них ходила.
Мы вышли к той самой технической части пути - с трещинами и стеночками.
И встряли в гигантские пробки. Даже, я бы сказала, пробищи.
Первый раз мы застряли на небольшом подъёме, минут двадцать наблюдая, как девушка из Индии, которой наверняка рассказали, что Манаслу - это очень просто, со словами "у меня совсем нет сил" вяло передвигалась со скоростью раненой улитки. То есть вообще никак. Потому что у не очень аклиматизированного человека этот участок занимает максимум минут пять.
На первой стенке, заслуживающей внимания, когда мы всё-таки обошли эту чудную девушку, мы, включая догнавшего нас к тому времени Абрамова с командой, упёрлись в мужчину (почему-то в голове отложилось, что из Германии, но это не точно), который по ходу первый раз увидел жумар.
Абрамов, стоя внизу и не имея возможности вмешаться, кричал мне:
- Оля, ты же гид! Научи его, как пользоваться жумаром! Он же руку перед ним держит!
И я, вырабатывая в себе терпение и постигая дзен, как можно вежливее говорила:
- Мистер, простите, мистер. Знаете, вы так не подниметесь. У вас рука должна быть ниже жумара. Вы им двигать должны.
Мужик смотрел стеклянными глазами, намертво вцепившись в верёвку свободной рукой аккурат над жумаром, не понимая, почему он не двигается.
Ремарка для тех, кому предыдущие абзацы были совсем непонятны.
Жумар - это такой зажим с ручкой. Он движется по верёвке вверх и не движется вниз.
Он прикреплён к страховочной системе верёвкой, и техника подъёма при помощи жумара состоит в том, что вы подходите ногами повыше, передвигаете жумар подальше. Чередование этих действий приводит к тому, что в какой-то момент вы оказываетесь наверху.
Но если свободную, не держащую жумар за ручку, руку поставить аккурат над ним и зажать ей верёвку, продвижение жумара станет не то чтобы затруднительным, а в принципе невозможным.
Надеюсь, вы что-то поняли из моего объяснения. А если не поняли, то не суть как важно. Важнее понять, что мужик вообще не понимал, как это всё работает. И поэтому висел бессмысленной сосиской на верёвке, постепенно теряя силы.
А стоявшие за ним мы теряли время и терпение.
Хорошо, что там посередине была возможность перестегнуться. И я уговорила Пасанга договориться с шерпом того мужика, чтобы мы его обошли.
По крайней мере после этого мы смогли вылезти на верхнюю площадку, где удобно расположившись с чаем наблюдали за происходящим на второй стенке.
Идти туда, пока очередная пробка не рассосётся смысла не было.
Вот мы и сидели, чаёвничали.
На ожидания, пока эти вялотрепыхающиеся тела, явно первый раз увидевшие кошки, жумар и эти самые снежные стенки, хоть куда-то как-то продвинутся, в сумме ушло больше часа.
Абрамов с командой тоже вылезли наверх.
Глядя на лежащую и хватающую воздух ртом, как рыба на суше, жительницу Индии, которую он безнадёжно ждал более получаса, а потом сказал её шерпе тащить хоть как-то, сказал:
- И что самое обидное, через десть дней она будет с флагом на вершине. Как-нибудь затащат.
А потом ещё добавил:
- И все вот эти, висящие на верёвках будут. И только один человек не будет, - и он выразительно посмотрел на меня, имея в виду мои бескислородные планы.
Так себе, надо сказать, поддержка.
Впрочем, я к тому моменту уже устала объяснять, что меня не сильно волнует вопрос, окажусь я на вершине или нет. В моих планах не было во чтобы то ни стало стоять на вершине Манаслу, поставив галочку "плюс ещё один восьмитысячник".
Мне было интересно, как высоко я могу подняться без кислорода. Могу ли в принципе я - не фито, не няшка, не молодой мужик в расцвете сил, не... - какие там ещё штампы в головах людей есть... Могу ли я, не соответствующая этим штампам, оказаться на 8000 без кислорода.
Вот что занимало меня гораздо больше факта восхождения на вершину.
Но с другой стороны, глядя на творившееся вокруг, я понимала, что вопрос про затаскивание на восьмитысячники в принципе имеет право быть.
Вот на Эверест не затащат. Там более сложный рельеф и высота больше.
Шерпы не волшебники (хотя чудеса случаются).
Выше 8000, да даже не доходя до этих пресловутых 8000 по сложному рельефу оин не смогут поднять тушку, не способную передвигаться самостоятельно.
Другое дело на Манаслу. Сложный рельеф там не на такой большой высоте. Да и вершина находится чуть выше штурмового лагеря Эвереста.
Так что да, на Манаслу могут и затянуть как-нибудь. Главное, кислорода побольше взять.
Немного обидно, что со стороны все наши восхождения выглядят одинаково, и потом про всех говорят: "Ой, да вас шерпы туда на верёвочки затаскивают".
Впрочем, не от большого ума и радости люди так говорят, так что не будем обращать на них внимания.
Тем временем пробка на второй стенке постепенно уменьшилась (не прошло и получаса), и мы продолжили путь.
Между первой и второй, нет, не перерывчик небольшой, перерыв как раз очень большой получился. Между первой и второй располагался ещё один аттракцион - трещина с лестницами.
Пока ещё она выглядела не сильно устрашающе, и по двум, связанным между собой лестницам, можно было шагать, а не ползти на четвереньках.
У второй стенки случилась совсем небольшая заминка.
Там уже поднималась девушка без рюкзака. Медленно, но верно. Что не могло не радовать.
Рюкзак лежал рядом с сопровождающим её шерпой.
Не знаю, что там у них случилось, почему он никак не пристраховал рюкзак, но к тому моменту, когда мы подходили, рюкзак вдруг бодро начал катиться вниз.
Хорошо, мы недалеко от его траектории падения были.
Метнувшись на пару метров в сторону, я подхватила рюкзак, не без удовольствия отметив, что несмотря на высоту, реакция не утрачена.
Потом мы по параллельной верёвке обошли эту девушку, и шерпа, и остальных.
В дальнейшем мы ещё немного постояли в очередях. И ещё потратили немало сил, обгоняя ооооочень медленно ползущих. Конечно там, где их можно было обогнать.
А где не обгонишь, снова приходилось стоять.
Тропинка-то одна.
В итоге за пять часов мы с Пасангом добрались до второго лагеря.
Если вычеркнуть час на пробки, то получается четыре часа, что не могло не радовать.
Да и состояние после этого перехода было совсем другим.
Не скажу, что он дался вообще без усилий, но прошлой усталости не было.
Значит, акклиматизация идёт хорошо. Это не могло не радовать.
Второй лагерь за эти дни значительно разросся.
В прошлый раз здесь единичные палатки стояли, нынче же яблоку ещё было где упасть (но где вы видели яблоки на 6300), а вот место под палатку найти уже было трудно.
Наши палатки, поставленные для всей команды теперь теснились одна к другой двумя рядами.
Что делают эти люди на фотографии, догадаться непросто, поэтому я сама расскажу.
Они пошли копать туалет.
В отличие от первого лагеря, где у нас для туалетных целей была установлена палатка с вырытой там глубокой ямой, здесь уже такой роскоши не было.
Парни вырыли яму и сделали стены, условно прикрывающие от глаз окружающих.
И чтобы закончить туалетную тему, давайте напишу ответ на вопрос, который мне задают чаще всего - куда деваются отходы жизнедеятельности, проще говоря, фекалии.
Уверена, что снова найдутся люди, которые, ни разу не побывав в тех местах, напишут, что мы, мол, все горы загадили, пройти невозможно (наверное, поэтому они никогда в эти горы и не поедут).
Так вот. Проблема возникает там, где нет хоть как-то организованного места под туалет. Там, где все бегают, условно говоря, за камушек. И камушки эти у всех свои.
Наверняка люди, путешествующие на природу, сталкивались с таким в местах, часто посещаемых туристами - зайдёшь в лес, а там сплошные эти "закамушки", наступить некуда, чтобы не вляпаться.
У нас, к сожалению, нет культуры, принятой во многих других странах - носить с собой совок и закапывать свои кучки.
Проблемы такой нет, если всё собирается в одном месте, в одну яму.
Вы, конечно, можете спросить: куда же всё это из ямы девается.
Никуда. Яма закапывается. И если вы представляете мощь процессов, которые происходят в горах, все эти движения ледников, снегопады, сходы лавин, потоки воды и грязи, то поймёте, что уже через месяц от той ямы и следа не останется, а человеческие отходы растворятся с массе всего вокруг.
Естественно, весь пластиковый и прочий искусственный мусор уносят вниз.
В итоге снег вокруг лагерей, несмотря на множество палаток, чистый.
Это не значит, что его прям в любом месте можно брать и есть - в горах снег есть вообще не надо, а для воды набирают набирают снег на всякий случай, чтобы уж наверняка чистый, из ямы чуть в стороне от палаток.
Через пару часов вся наша команда добралась до лагеря.
Вид у них был слегка пожухлый и утомлённый. Как у меня, когда я добралась сюда в первый раз.
Все расползлись по палаткам и стали жить поживать, акклиматизацию наживать.
В этом лагере уже не было палатки-кухни. И столовой не было. И повара не было. Ничего не было, кроме собственно палаток на двух человек.
Поэтому готовили все автономно из наборов, выданных в базовом лагере, устроив в тамбуре вот такие кухни.
Напившись и наевшись в оставшееся до ночи время я немного гуляла, немного читала.
Самочувствие было отличное. Как-будто на равнине.
Это радовало.
А не радовало то, что по прогнозу в эти дни погода должна была наладиться. А у нас и в первом лагере всю ночь шёл снег. И вот втором тоже.
Снег валил и валил. К тому же он был мокрым, что делало его особенно неприятным.
В общем, заката, как вы можете догадаться, нам не показали.
В предыдущей серии: