Не найдется на Руси человека, который не слышал бы имени Ильи Муромца. Знакомый с детства богатырь стоит в сознании русского человека в одном ряду с Вещим Олегом, Владимиром Святославовичем, Дмитрием Донским и другими реальными историческими личностями. Илья - единственный герой былин, причисленный к лику святых, что лишний раз доказывает, что в сознании русских людей он вполне реален.
Центральная былина цикла об Илье рассказывает о татарском нашествии. Среди ее многочисленных вариаций особо интересна одна под названием "Мамаево побоище", которая хотя и является вариантом былины "Илья и Калин-царь", но отличается от других версий целым рядом особенностей. Зачин былины весьма напоминает начало "Задонщины":
Из-за моря, моря синего,
Из-за тех же гор из-за высоких,
Из-за тех же лесов темных,
Из-за той же сторонушки восточныя
Не темная туча поднималась,
С силой Мамай соряжается
На тот ли на крашен Киев-град
И хочет крашен Киев в полон взять…
В "Задонщине" читаем: "Уже бо, брате, возвеяша сильнии вЪетри с моря на уст Дону и Непра, прилелЪяша великиа тучи на Рускую землю; из них выступают кровавые зори, а в них трепещут синие молнии. Быти стуку и грому великому на речке НепрядвЪ, межу Доном и Непром, пасти трупу человеческому на поле КуликовЪ, пролится крови на речьке НепрядвЪ!
Уже бо въскрипЪли телегы межу Доном и Непром, идут хинове на Русскую землю. И притЪкоша сЪрые волци от уст Дону и Непра ставши воют на рекЪ, на Мечи, хотят наступити на Рускую землю.
Тогда гуси возгоготаша и лЪбЪди крилы въсплескаша. То ти не гуси возгоготаша, ни лЪбЪди крилы въсплескаша, но поганый Момай пришел на Русскую землю и воя свои привел. А уже бЪеды их пасоша птицы крылати, под облакы летают, вороны часто грают, а галици свои рЪчи говорять, орлы хлЪкчют, а волцы грозно воют, а лисицы на кости брешут".
Невооруженным глазом видна связь между шедевром древнерусской литературы и былиной. Теперь уже трудно установить, знал ли иерей Софоний, создатель "Задонщины", эту былину, или же она была сложена позже. Вероятно, первоначальный вариант былины о Мамаевом побоище в то время (нач. XV в.) уже существовал. В дошедшем же до нас варианте наблюдается книжное влияние, что хороше заметно, например, в реакции князя на известие о походе Мамая:
Как в ту пору до ва то время
Не ясен сокол да подымается,
А приехал старый (Илья Муромец) во Киев-град;
Забегает старый на красно крыльцо,
Заходит старый во светлу гридню,
А Владимир стольно-киевский
Горючми слезами уливается;
Не подымаются у него белы руки,
Не глядят у него очи ясные…
Примерно та же сцена описывается в "Сказании о Мамаевом побоище": "Слышав же то, князь великий Дмитрий Иванович, что идет на него безбожный царь Мамай со многими силами… Князь великий Дмитрий Иванович опечалился очень о нахождении безбожных…
И пошел в спальню свою, послав скоро за братом своим, князем Владимиром Андреевичем, а он же был в области своей в Боровске, и за всеми воеводами своими местными. Князь же Владимир Андреевич пришел на Москву скоро. Князь же великий, видев брата своего, князя Владимира, и прослезился скоро и, взяв его за руку, пошел с ним в комнату, наедине сказав ему: "Слышал ли, брат, о надвигающейся скорби на нас, о нашествии поганых?.."
Обращает на себя внимание сходство образов Ильи Муромца и князя Владимира Андреевича. Наметившееся в данном эпизоде, это сходство усиливается с развитием сюжета.
"Отвечал же князь Владимир великому князю, сказав: "Ты глава всем главам и государь всей земли Русской. Как объят ты великою печалью об этом?.. Надлежит, государь, всем головам нашим любезно под мечом умереть… нежели нам в рабстве быть под рукою злосестивого сего Мамая, лучще, государь, нам почетную смерть принять, нежели позорную жизнь видеть!""
Почти те же слова произносит в былине Илья Муремец, обращаясь к богатырям:
"Уж вы удалы добры молодцы!
Постоим-ка-ся мы за веру христианскую,
И за те же за храмы за божие,
И за те же честные монастыри
И своею мы кровью горячею,
И поедем мы в далече чисто поле,
На рать-силу великую,
Поедем мы все, покаемся…
А не приедем из того побоища Мамаева, -
Похорони (князь) наши тела мертвые
И помяни русских богатырей,
И пройдет славушка про нас не малая".
Недаром Владимира Андреевича называли главным героем Куликовской битвы. В памяти народа Владимир Хоробрый почти равен Илье Муромцу, великому богатырю русскому.
Не вызывает сомнений, что с былинными богатырями олицетворяли на Руси самых известных князей, причем не только "положительных" героев, но и тех, о ком сохранилась в народе сомнительная, спорная слава. Так обращает на себя внимание необычный образ былины - Василий Прекрасный, родственник ордынского хана. Возможно, былина донесла до нас отголоски конфликта 1394 г., когда после смерти Бориса Константиновича (бывшего Нижегородского князя), оба племянника его, Василий и Семен Суздальские бежали из Суздаля в Орду добиваться ярлыков на отчину свою -Нижний, Суздаль и Городец. Московский князь Василий 1 послал погоню, но их не поймали. С этого момента братья служили ордынским ханам, иногда получая от них ярлыки на княжение или небольшую военную помощь, что добавляло головной боли московскому князю.
Обращает на себя внимание тот факт, что Василий Прекрасный описывается в былине не как, к примеру, Тугарин Змеевич, а как типичный русский богатырь:
Садился тут Василий на добра коня,
Поехал Василий во Киев-град,
Не дорогой ехал, не воротами,
Через стены скакал городовые,
Мимио башенки те наугольныя,
Подъезжал ко двору ко княжескому,
И соскакивал с добра коня удалой…
Разумеется, Василий Прекрасный - это собирательный образ, а не конкретный Василий Суздальский, поэтому некое его "раздвоение" в дальнейшем тексте и "временной сбой" не должны сбивать нас с толку. Память былины своеобразна и избирательна, а позднейшие наслоения искажают первоначальный текст, так что с течением времени прошедшие события становятся полусказочными, легендарными.
Продолжение следует.