Реки крови и взятие Киева всегда идут рука об руку. А тамадой на нашем празднике смерти выступит подполковник Михаил Артемьевич Муравьёв.
Он был выгнан из семинарии за хулиганство, поступил в военное училище, а в 1901 на учениях «взял в плен» генерала Куропаткина. Застрелил на дуэли другого офицера, был разжалован в рядовые, но на Русско-Японской вернул себе погоны. Там же был ранен пулей в лицо, но сбежал от медкомиссии и вернулся в свой полк. После РЯВ Муравьев проходил лечение в Париже, где начал дружить с Борисом Савинковым и другими эсерами… В 1914 добился перевода из Казанского училища на фронт, вновь был тяжело ранен, после 7 месяцев лечения направлен в школу прапорщиков в Одессе. Там он и служил, пока царь не катапультировался с престола, положив начало русской национальной катастрофе.
В марте 1917 Муравьев попытался сместить Одесского губернатора. Мятеж провалился, и Муравьева за него… Повысили. Так бывает, когда сам Керенский твой друг. Он назначил Муравьева командиром охраны Временного правительства и поручил формирование ударных батальонов. Но после выступления Корнилова Муравьев кинул Керенского и примкнул к левым эсерам, а когда грянул Октябрь, немедленно побежал на службу уже к большевикам.
В январе 1918 ему и собранным в Харькове войскам (дисциплину в которых Муравьев кое-как поддерживал регулярными расстрелами) приказали наступать на Киев через Полтаву, действуя против Центральной рады. К этому времени (по ряду свидетельств) подполковник крепко сидел на морфии… Полтава была взята практически без боя уже 19 января. Там Муравьев «приказал беспощадно вырезать всех защитников местной буржуазии» (тут и далее его цитаты, приведенные Антоновым-Овсиенко), однако кроме сотни юнкеров защитников и не было. Рывок на столицу самостийников был уже не таким быстрым – войска рады начали сопротивляться, разрушать мосты и дороги, атаковать тылы…
29 января в Киеве началось восстание рабочих, 4 февраля, когда оно было окончательно подавленно, Муравьев успел только выйти к окраинам города. Узнав, что «свои» в городе разбиты (петлюровцы казнили до 2 тыс. человек), Муравьев приказал: «беспощадно уничтожить в Киеве всех офицеров и юнкеров, гайдамаков, монархистов и всех врагов революции».
Этот приказ не был согласован с Москвой и вызвал гнев и возмущение, ибо настраивал население против большевиков и портил репутацию. Но слова с делом у Муравьева не расходились: на следующий день войска начали охват и бомбардировку города. По Киеву выпустили почти 15 тысяч снарядов (в том числе химических), к 8 февраля Рада бежала и сопротивление прекратилось – вот вам и Киев за 3 дня! За следующую неделю (по минимальным оценкам) в городе убили от 3 до 5 тысяч человек, большей частью – бывших царских офицеров, оставшихся в городе. Подполковник Муравьев своих бывших коллег не щадил, учинив крупнейшую одномоментную расправу над ними за всю гражданку. А еще он отжал у местных барыг до 5 миллионов рублей.
В апреле 1918 Муравьев (успевший после Киева разгромить румын, взять и разграбить Одессу, а затем проиграть численно превосходящим австрийцам и бежать) был арестован по инициативе Дзержинского за «грабеж и насилие», но в мае был освобожден – военспецов не хватало на фронте. 10 июля, находясь в Симбирске (ныне Ульяновск), Муравьев поднял восстание уже против большевиков… И на следующий же день попал в засаду сотрудников ЧК и был убит. Прискорбно, что уровень моральных и политических взглядов у этого офицера оказался намного ниже его личной храбрости и профессионализма.
Автор: Трифон Дубогрызов